Пора лечить фобию

      — Лёш, — позвал ангелок, когда я уже собирался заснуть.       — Нет, — коротко и четко отвечаю.       — Ну, Лёш, он же твоя пара, — снова зовет ангелок. — Там холодно.       — Его никто не держит. Пускай возвращается в город, — ворчу, кутаясь в одеяло сильнее. Что-то сегодня и правда холоднее обычного. Не знаю, есть ли здесь зима, но после жаркого дня всегда следуют достаточно прохладные ночи. Чихаю в подтверждение своих мыслей. Сегодня намного холоднее.       Я, конечно, боюсь пауков, но беспокойство за судьбу арахнида начало скрестись, намекая на решительные действия. Впустить в дом я его не могу. Не подумайте, что я жадный до тепла, просто боюсь я против воли. И когда он будет в доме, я не смогу вести себя нормально. Ну как не смогу либо в обморок грохнусь, либо точно не усну. Хотя… Знаете, какие самые страшные пауки? Нет, не тарантулы и арахниды. Ни за что не догадаетесь. Маленькие черненькие паучки размером с ноготь мизинца. Вот они, страх всей моей жизни! Что в них страшного? То, что эти мелкие пакостники сейчас перед тобой, а только ты моргнул, они пропадают из виду и где появятся в следующий раз неизвестно. Вы знаете, каково это, когда лежишь или сидишь, и тебе всё время мерещится, что эта черная тварь рядом или уже ползет по тебе? Если знаете, то вы мои собратья по несчастью. А когда это «милое» создание вдруг неожиданно спуститься на паутине прямо рядом с твоим лицом? Тут и инфаркт заработать недолго. В общем, вот я вспомнил эту прелесть, от которой шарахаюсь каждый раз и понимаю, что Дукан не самое страшное, что могло случиться со мной в этой жизни. Собственно, если на него не смотреть, то ощущение, будто он человек. Говорит, смеется, ругается. Третье я слышу чаще всего после моей мегазащиты. В общем, если очень постараться… Как там говорил Маугли? «Мы с тобой одной крови, ты и я». Не та фраза, которую я хотел вспомнить, но ладно.       Встаю и все же подхожу к окну. Слышу, что Мишка затих. Не к добру это. Открываю окно и, не выглядывая, зову паука. Тот, очевидно, вяло подходит, судя по шороху. Спал, что ли? Может, зря я за него переживаю. Он встает за стеной, прислонившись к ней боком, и даже не пытается показаться перед окном.       — Сегодня холодно, — молодец, Лёша. Факты, интриги, расследование.       — Такара сегодня светила недолго, — отозвался паук.       — В общем, — прочищаю горло кашлем, пытаясь подобрать слова. Мне не верится, что я сам это говорю. — Либо я впускаю тебя в дом, но ты спишь на полу, либо даю одеяло, но тогда ты спишь на улице. Выбирай, пока предложение в силе, — что я несу? Как собачку в дом зазываю. — Ты это… Не подумай, просто у меня всего одна кровать, и то мы на ней с Мишкой еле умещаемся, — пытаюсь оправдаться, чтобы не казаться грубым. Слышу смешок. Вот стыдоба-то!       — Короче, решай быстрее. Дует! — фырчу, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Ты сам приглашаешь меня в дом? — с каким-то волнением спрашивает паук.       — Всего на одну ночь. Явишься утром, веником погоню, — фырчу, а сам рдею, как помидор. Как-то уже жарко стало. Утро, что ли, наступило? — Так решай сейчас или вообще ничего не дам.       Тихий смешок в тишине. Всё же, не видя его, правда, воспринимаешь как обычного человека. Наверное, будь сейчас другие обстоятельства, мы бы смогли найти общий язык. В который раз ненавижу свою фобию. Прохожу к двери и отпираю ее.       — Только не смей ко мне даже подходить, а то сплю я крепко, но реагирую быстро. Ну, впрочем, ты знаешь, — не оборачиваясь, иду к кровати и слышу, что паук зашел в дом, закрыв за собой дверь.       По телу мурашки. И белесые волоски встали дыбом. Так, Лёха, без паники. Это твой друг, как Ваня, такой же приколист, который просто нацепил костюм. Ложусь в кровать и сам не замечаю, что как ребенок прячусь под одеялом с головой. Лёха, ну это не серьезно. Тебе ли вот так прятаться? Ты мужик или кто? Кажется, второе… Потому что успокоиться не могу, равно как и отвлечься. Ворочаюсь, понимая, что время идет, а уснуть я никак не могу. Мишка пристроился у меня за спиной и, судя по затяжному сопению, сладко спит и видит очередные свои пакости. С ним спать на самом деле неплохо, как я думал сначала, когда это недоразумение залезло ко мне. Он маленький, теплый, много места не занимает. Есть только у него один недостаток. Как и все дети, он во сне рандомно выбрасывает руки и ноги, при этом заезжая мне то в глаз, то в печень. И хоть ангелок уже взрослый по меркам человечества, но внешне он ничем не отличается от десятилетнего сорванца. Снова ворочаюсь, даже вылез из-под одеяла, потому что оно стало казаться до противного колким и жарким. Уже перестало быть страшно. Я смог отвлечься, но уснуть все равно никак.       — Лёша, — вдруг позвал Дукан. — Ты не спишь?       Он человек, он человек. Просто думай, что он человек.       — Да вот что-то бессонница напала. А ты чего не спишь?       — Тоже не спится, — тихо ответил арахнид и затих. — Почему ты убегаешь от меня?       Неожиданный вопрос заставил меня замереть. Нет, ну сказать, что я его боюсь, наверное, грубо будет. Он же по факту не виноват, что у меня арахнофобия. Так-то он не пытается меня обидеть, разве что гоняется, но это не переходит в садизм. Хотя, может это всё я сам себе оправдания ищу? Вот ведь так оно и есть. Что-то я задумался. Надо отвечать.       — Потому что я сильный, независимый мужик с ангелом, — смеюсь своей лучшей шутке. А вот собеседник меня не понял.       — И как это связано?       — Ох, я полночи это объяснять буду. Давай забудем? Просто не могу тебя видеть и всё. Не бери в голову.       — Боится он тебя, — сонно почмокал губами треклятый ангел. — Проклятие на нём. Старосту деревни спроси.       — Да что ж ты даже во сне мне жизнь портишь! — рычу и спихиваю движением бедра ангела на пол. Раздается визг и грохот. Но я уверен, что этот сорванец не пострадал.       Раздается ворчание ангела, но мне почему-то от него смешно. Забавный он, хоть и вредоносный для моей жизни.       — Что значит боишься? — непонимающе и как-то удивленно спрашивает паук.       — Ну, раз меня уже сдали, то прости, но я выскажусь. Так уж вышло, что я вас боюсь. Вот боюсь и всё тут. Ничего не могу с этим поделать, и как это лечится, не знаю. Даже сейчас у меня мурашки по коже и нервы на пределе. Дело не в тебе, а скорее во мне.       — Так вот в чем дело, — как-то оживился Дукан.       — Даже не думай! Один уже вызвался помочь. Второго такого помощника моя психика не выдержит! — оборачиваюсь в испуге, что еще задумали эти двое за моей спиной и, увидев паука, ощущаю резкий прилив паники.       Паук же вдруг вскочил и, за секунду преодолев расстояние, закрыл мне глаза рукой, двумя взял за плечи, еще одной погладил по голове. Удобно, блин. Я уже завидую, что у меня всего две! Так, вдох, выдох, вдох, выдох.       — Не смотри, раз не можешь. Думай, что я кто-то другой, кого ты не боишься, — проговорил спокойно он, хотя в его голосе я все же уловил напряженные нотки.       Что ж, надо признать, этот, правда, пытается мне помочь, а не бросает, как Мишка в «омут с головой». Может, он поможет? Вот. Так лучше. Отвлекаемся, отвлекаемся. Заметив, что я не собираюсь истерить, паук как-то расслабился, но руку с моих глаз не убрал.       — Вот же забавно, правда? — черт, сорвалось. — Военный. Огонь и воду прошел. Видел изувеченных огнем людей и не боялся всего этого. А пауков боюсь.       Арахнид молчал. Точно, он же вряд ли знает, что такое пожар. В их мире нет огня. Он похлопал меня по плечу, и от этого легкого жеста стало спокойно.       — Все поправимо. И проклятье снимем.       — Хороший ты, хоть и резкий — смеюсь. — Если бы не эта ерунда, мы бы подружились.       — А так мы не можем подружиться? — тоскливо спрашивает он. Почему я представил себе щенка?       — Почему нет? Разве что смотреть на тебя не смогу, а то поседею рано, — снова смеюсь и слышу вошканье очухавшегося ангела.       — И я с вами! — радостно заявляет тот. — Лёшка будет мамой, Дукан — папой.       — Мишка, вот иногда тебе рот заклеить хочется…       Остаток ночи мы провели за разговорами. Ни о чем по факту. Так, о былых временах, о смешных ситуациях и о первой встрече. Оба смеялись, чуть не падая. Вот только Дукан, как мне показалось, приуныл о воспоминании, как я убегал. Но мы быстро перешли на другую тему. За разговором я стал чувствовать усталость и сонливость, пока меня наконец-то не сморил сон. На грани между сном и явью я ощутил знакомое ощущение на губах. Думать об этом не в состоянии, а потому крепко засыпаю. В сон, наполненный той жизнью и проблемами этой.

***

      Не знаю, что за птица здесь водится, но её пение мне скоро мозг вынесет получше соседской свирели. Не в состоянии больше спать, открываю глаза и вижу перед собой слишком довольного ангела. Вы знали, как выглядит проклятье? А я вот теперь знаю.       — Чего тебе? — хмуро спрашиваю.       — Тебе ведь нравится Дукан? — весь светится шкет.       — В смысле? Он хороший мужик, согласен. Но вот его сущность меня не радует, — фырчу.       — Так значит, ты всё ещё боишься? — разочарованно дует губки ангелок, а я стаскиваю его с себя и сажусь. В доме Дукана нет. Сам ушел? Ну и хорошо.       — По-твоему, от страха за одну ночь избавиться можно?       — Нет, но вы же пара. Я подумал, это поможет, — вздохнул ангелок.       — Вот заладил: пара да пара. Не можем мы быть парой, — встаю и начинаю утренние сборы. Обычно я рано просыпаюсь в силу привычки, но из-за бессонницы проспал сегодня до обеда.       — Почему не можете? Паук же учуял. Значит, вы пара, — удивился ангел.       — Ну, начнем с того, что мы оба мужчины. Закончим, что мы разные существа. Напомним, что я из другого мира и подытожим тем, что я не собираюсь, как местные, перед ним преклоняться и ползать. Ненавижу диктатуру.       — Глупый ты, причины нелепые нашел. Самому то не смешно? Да и с чего ты взял, что арахниды — диктаторы?       — Ну, живут себе припеваючи. Людей в фермы посадили, а сами приходят и их, как лошадей себе выбирают, — всё своё возмущение выражаю в фырчании. — Возомнили себя главенствующими, а люди у них в рабстве.       — Всё не так, как ты думаешь. Нынешнее положение дел вынужденное.       Останавливаюсь и смотрю на ангела, который невинно вопросительно хлопает глазами.       — Прежде ты говорил, что заповедников раньше не было. Не думаешь, что пора бы об этом мире рассказать побольше?       — Ну… Если ты готов слушать.