Верный и отмеченный

      «Сначала Кас в камикадзе играет, потом ты туда же! А со мной поговорить?!» — ноющим самобичеванием выла душа. Леденящий, словно вой адского пса, ветер проникал в салон «Детки» сквозь щель приспущенного стекла, от чего охотник ежился, но упорно не закрывал окно, силясь сохранить сознание в ясности. С такими усилиями можно было подхватить ангину восполненные лимфоузлы и… Короче… Погодные условия являлись вообще не самыми лучшими для выезда, на очередную сходку с силами зла, однако подобное для Винчестеров никогда не было аргументом.       Часто мелькавшие перед глазами дворники почти не справлялись с туманностями создаваемыми мелкими каплями дождя. Застекольная серость проникала в душу водителя Импалы, оставляя в ней какой-то не озвученный крик злости, отчаянья приправленный необъяснимым предчувствием приближающийся беды. В очередной попытке отогнать от себя подступающие эмоции мужчина, щелкнул парой кнопок, заставляя магнитолу ожить, проливая в окружающую реальность бой хеви-метела.       Беспокойство и злоба овладевало охотником, все сильнее выбивая из колии своими противоречиями. «Я ее уже носил. Я порченый товар… — копошилось в памяти, — сначала Кас в камикадзе играет, потом ты туда же! А со мной поговорить?» Слова в который раз укором проникали в самое нутро, заставляя жалеть почти о каждом шаге в собственной жизни. «Этого не могло случиться… — взревывала чувством вины душа. — Я должен был быть рядом. Этого бы не случилось если б…»       Глубокий вдох и тяжелый выдох не смогли прочистить разум, выдавая очередное и бескомпромиссное: «А если метка из тебя маньяка сделает?! Что тогда?!» Простое осознание произошедших событий заставляло прибавить громкость, и выманить из колонок лишние децибелы на нарастающих басах и ритмично отбивающих ударных.       «Если бы я мог вернуть растраченные дни»*, — без всякого сожаления лаяли колонки, словно бы выдавая первое требование души человека, выворачивающего руль до упора, сворачивая с главной трассы. «Использовал бы я их на то, чтобы вернуться на Свой путь?»* — воспевающий очередную строку песни, солист группы явился воплощением внутреннего голоса, спешащего отбросить охотника в миг, когда сам Бог взглянул в его глаза, молчаливо ожидая последнее твердое: «Да…»       «Нет» — не верящий взгляд и боль, которая физически связывала лишь двоих.       «Нет, только не это!..» — женский крик отчаянья, выражал протест, однако окружающие уже приняли свое решение относительно этого вопроса, и они были готовы оправдать все происходящее в свою пользу. Тьма проигрывала в борьбе со светом в то время, как Сэм сгибаясь в три погибели ощущал на своем предплечье жар, что был сродни адскому пламени. «Я не вернусь туда!» — сквозь пульсирующую агонию слышал Винчестер младший, ощущая на себе прикосновения непривычно холодных рук старшего брата, а еще желание скинуть с себя эти ладони и вцепиться в глотку Дину, как это делала сестра Бога.       Метка связывала своих носителей — становилась их слабостью и силой. Амара не могла не чувствовать прикосновение беспокойного Дина на плече Сэма и такое простое действие старшего из Винчестеров заставляло ее медлить. На миг Сэмюэль ощутил на ладони пульсацию сонной артерии Чака, до конца открывая для себя смысл обратной стороны проклятья, и проникая в сущность чувств когда-то испытанных братом.       «Я бы останавливался, чтобы согреться у пламени горящей кармы, — вопрошало из колонок окружающей реальности, словно бы она пыталась докопаться до истины, заставляя коснуться чуть жгущей сейчас предплечье метки. — Или смотрел бы вперед, продолжая оглядываться назад?»* Воспоминание о том, как Амара попыталась дать отпор Чаку заставили Сэма поежится, и сжать руль «Детки» еще крепче, в прочем картинки всплывающие перед глазами не стали от этого менее явственными. Охотник помнил, как поддавшись собственному желанию оттолкнул Дина, не позволяя брату находиться рядом. «Сэмми?..» — не понимающе позвал Винчестер старший, но, видя, как метка перестала проявляться и начала сходить, не стал дожидаться пугающего «Я Сэм… Сэмми — это…» и швырнул первое, что попалось под руку в сторону единственной противницы, выкрикивая при этом: — Амара, нет!»       Контролируя черные потоки смертельно жалящие Бога, Тьма лишь на миг отвлеклась на предавшего ее в очередной раз избранника, боль снова с удвоенной силой прошила Сэмюэля заставляя упасть и смотреть на пол в торчащее из живота острие копья. Метка опять стала проявляться, мучительная ломка уже растекалась по всем мышцам прохладой, когда Дин испугано вскрикнул почти срываясь с места в направлении летящего тела друга. Если бы у Винчестера младшего были силы, он бы, подавшись желанию взывающей к чувствам Тьмы, схватил брата за руку в попытке остановить, но агония очередным спазмом прошила незащищенные ребрами внутренности в очередной раз, отзываясь усилившейся вспышка обжигающей рези вокруг метки.       Связавшая охотника и сестру Бога нить оживала четкими краями опутывала предплечье мужчины растворяясь на женской ключице. Амара мерцающим призраком затрепетала в осколках реальности, цепляясь за последнюю возможность установить зрительный контакт с Чаком, но тот жмурился выжимая из себя остатки энергии, в попытке закончить начатое.       «Есть ли у меня сила… — спрашивал солист песни сбивая с водителя «Детки» навеянные воспоминания очередным вовремя поставленным вопросом: — Осознать, как пойти дальше?»* — Где бы ты ни был… я найду тебя, Дин… — рычало сознание Винчестера младшего.       Кромка метки обжигала кожу, и устремлялась по нервным окончанием каким-то незнакомым ранее Сэмюэлю нетерпением, что буквально заставляло выжимать все предельные возможности скорости из любимой диновской «Детки». Каждую секунду управления Импалой младший из Винчестеров принимал, как ощущение зыбкости собственного мира, который теперь, пожалуй больше, чем всегда, держался на братских плечах.       Жажда крови растревоженная древнем проклятьем впервые встала комом в горле спустя несколько суток после изгнания Тьмы, когда на охоте за призраками в психбольнице Дин сцепился с одним из почивших мир в неравной схватке. Соляной выстрел прогнал на время сумасшедшего мертвеца, но не мог сорвать с глаз пелену злобы несвойственной Сэмюэлю. В тот день настоящий хозяин «Детки» ничего не сказал своему братишке, но принял вполне логичное решение.       Однако теперь Сэм, всегда ценивший мнение Дина, был готов послать это «логичное решение» к чертям. Винчестер младший сейчас, как никогда раньше был близок к тому образу темного избранника предводителя адской армии, которое представлял себе желтоглазый Азазель, стоя над очередной кроваткой в ночи.       Клейменый проклятьем Каина охотник заглянул в зеркало заднего вида, силясь в очередной раз в собственных посеревших от времени и произошедшего глазах, когда-то бывшими зелено-голубыми, увидеть в что-то новое принадлежащее не ему, а носителю метки. И хотя мужчина прекрасно понимал, что изменился уже почти до предела, но до сих пор боролся. Он стал отмеченным, но так и не принял новую сущность. В его внутренней и внешней войне было свое зверство: они с братом по разные стороны охотничьих баррикад.       «Ты либо живёшь, либо себя обманываешь!»* — очередная прозвучавшая из динамиков единственной собеседницы, словно бы подводила итог в четных потугах Сэма Винчестера не стать «Темным Лордом» охотничьего мира. «От того, как я буду жить, будет зависеть, как я умру…» — многозначительным оправданием становилась следующая врывающаяся в сознание строчка песни, отзываясь откликом в тормозном механизме импалы. Ключи зажигания повернулись и выскользнули из скважины раньше, чем солист группы успел произнести очередной приказ в дальнейших действиях. Символ выжженный на предплечье отозвался на холод промозглого ветра пригревающим теплом.       Хрустящая под ногами наледь мелких лужиц разрушала туманную тишь, места где он собирался угнать более-менее крупную на вид развалюху. В качественно сляпанную базу, на поиски которой у Сэмюля ушло не меньше недели, стоило ехать на чем-то другом.       Сердце в груди отозвалось ноющем предчувствием, которое резко заглушила вспыхнувшая алым на предплечье метка, где-то там в душе Тьма взывала к силам и желаниям Винчестера младшего. Скрип крышки багажника нагловато вспор тишь, а спустя секунду мужская ладонь почувствовала тепло приклада штурмовой винтовки. «Сначала Кас в камикадзе играет, потом ты туда же! А со мной поговорить?!» — вырвался из тьмы подсознания голос брата. — О, будь уверен, Дин, я поговорю с тобой… Еще как поговорю!