Верный и отмеченный

      «Это могильная пыль с солью… Ты останешься здесь…» — в очередной раз пронеслось в голове существа запертого в комнате Сэма. Правая передняя лапа в очередной раз встретилась с невидимой преградой. Злость и ощущение предательства остывали. Уже спустя несколько часов «пленник» смиренно лег у самого входа, не собираясь тратить силы.       В любом случае такие как он никогда не признавали авторитет в человеке. Люди в глазах ему подобных были лишь очередным брошенным бейсбольным мячом, что стоило как можно быстрее принести настоящему хозяину. Но он был другим. Судьба вышвырнула его из адского застенка еще до момента рождения, дав возможность сделать выбор.       Зубастая морда монстра лежала на огромных лапах. Глаза были закрыты. Внутренняя и внешняя тишина. Лишь бессмысленные слова иногда повторялись в голове дурацким образом и угасающими эмоциями. Глупо было полагать, что он до этого не видел, как охотник создавал конструкцию над дверью.       Еще неадекватнее было считать, будто все это время он ни был поблизости. Сэм так громко добил молотком по стене; потом приматывал что-то прозрачной хрустящей, противно скрипучей лентой; бродил туда сюда за разными баночками, так заботливо смешивал содержимое, пересыпая из емкости в емкость. Разве подобное могло не привлечь внимание, и без того ставшего человеческим хвостом адского щенка? Следящее за охотником существо не раз подкрадывалось и принюхивалось к содержимому, вдыхая, обжигая себе слизистую и громко чихая…       Странный человек — такой большой, а простых вещей понять не может.       «Не уйти просто так, если преследует тебя гончая адская!» — однажды произнесенная «Крылатым» фраза четко выражала позицию существа во всех вопросах касающихся Сэма. Конечно, пес не понимал, что именно имел в виду ангел. Но не нужно иметь семь пядей во лбу, когда речь идет о тебе самом, и относится к объекту твоей неоднозначной верности. Озвученные ангелом слова наталкивали на идею, по которой следовало иногда напоминать человеку о своем присутствии.       «Большой» не пытался никогда командовать. Выражаясь понятными нам, людям категориями, Сэм позволял себе слишком много, но стоило отдать ему должное: он никогда не принижал достоинство своего «друга», пытаясь сделать его цепным псом или декоративной собачкой. Винчестер младший не давал существу имени, решив для себя, что не станет хозяином пса или, не приведи Чак, адским кинологом. Бывший охотник скорее просто позволял существу находиться рядом и не задумывался о том, к чему это ведет. Для себя Винчестер все объяснял простой мыслью: слишком глупо было бы полагать, что щенок адской гончей останется с ним надолго. Однако, хотел того охотник или нет, пес сделал свой выбор.       Где-то вдалеке бункера послышалось лязганье дверей. Пес открыл глаза и поднял голову. Это не мог быть «Большой» он уже точно был слишком далеко отсюда. К тому же настрой, с которым он уходил, ни как не вязался в сознании гончего пса со скорым возвращением. Да и запах. Ангельскую сущность ни с чем не перепутаешь.       «Крылатых» пес видел лишь единожды. Да и то в количестве одного. Но почему-то был уверен, что запах у них всегда одинаковый. Так или иначе от людей несло за версту эмоциями, они постоянно были чем-то недовольны, их накрывало чувством вины, злобы, ненависти ко всему миру, самобичеванием, меланхоличной грусти. И даже относительно счастливые на вид, они не редко боялись. Конечно по мимо эмоций были и другие запахи, что-то из человеческой категории: сигареты, алкоголь, валерьянка, молоко, мясо, колбаса, шоколад, пот, моторное масло, бензин, цветы. Да мало ли чем интересным и не очень могут пахнуть люди. Особенно когда это смешивалось… С ангелом все было иначе.       Его не хотелось понадкусывать. К нему плохо липли человеческие запахи. «Крылатый» мог быть кристально чист на предмет эмоций. Внешне богатое на мимику лицо, всегда было серьезным и это для пса казалось жутким. Ни страха, ни вселенской скорби, только решимость и уверенность. При встрече с ним хотелось взвыть и уносить ноги поджав хвост. И хотя пес знал, что страх последнее, что нужно показывать, если он не мог противостоять.       Там, в прошлом, пес совершил ошибку, которую бы повторял снова и снова если бы не защита «Большого». Существо помнило первое явление Кастиила. Речь здесь идет скорее не о событиях. Животные, тем более мистические не мыслят людскими категориями. Слова и предложения для них не значат ровным счётом ничего. Только чувства, эмоции запахи и ощущения, переполняющие их через край имеют вес. Больше ничего. Тот день был весь пропитан страхом и болью, кроме одного момента.       В руке ангела что-то блеснуло, и тут же исчезло стоило только «Большому» произнести несколько слов. С того момента пес начал ощущать в свой адрес какое-то снисхождение. «Крылатый» появлялся редко, иногда от него пахло самопожертвованием или повинностью, но это не было по человечески. Ангел бросал в сторону пса оценивающие взгляды, но в основном старался не замечать. В какой- то момент даже показалось будто он позволил человеку и адской гончей решать самим, как им жить.       Примерно тогда же среди посетителей места, где «работал» Сэм начало ползти это непонятное: «Отмеченный». Существо быстро сделало выводы о ком, это слово. Оно не носило никакой характеристики, почти никогда не произносилось, разве что в самом начале, чаще все же звучало «Винчестер». Видимо никто не знал про отметку ничего кроме того, что она есть. В месте где «Большого» называли «Отмеченным» они почти не появлялись, лишь минутные набеги. Там было уютно: приятный теплый свет, состояние расслабленности, много разных звуков, а еще еда, пахло вкусной правильной едой, пивом, специями и бесстрашием. Через какое-то время пребывания в «Забегаловке» пес, понял: «Сэм», кем бы он ни был, ищет кого-то близкого или что-то что ему очень дорого. «Крылатый» тоже участвовал в этом деле, но методы его были иными. Пес знал, чем бы все это не закончилось, когда «Большой» достигнет цели все будет иначе. Теперь находясь за чертой, которую он не мог пересечь невозможно было отрицать, все поменяется уже скоро. — Сэм! — требовательный зов разнесся по бункеру.       Стоило бы отозваться, ведь ангел точно бы услышал.       Стоило признаться, что он сам позволил себя запереть…       Как и стоило, наконец, позволить себе взвыть от накрывающих предчувствий чего-то нехорошего.       Пес поднялся, еще раз прошелся по комнате, прислушался к повторяющимся выкрикам «Крылатого» и запрыгнув на кровать Сэма улегся, выжидающе глядя на дверной проем. Постель «Большого» окутывалась уютной пеленой запахов и памятью моментов проведенных рядом.       Ангел не заставил себя долго ждать, видимо проверив библиотеку и кухню сразу направился к комнате, но дойдя до порога, и посмотрев внутрь озадачено замер. Он явно искал Сэма и никак не ожидал увидеть мирно лежащего на кровати охотника адского пса. Кастиэль посмотрел на пол, перешагнул тонкую полоску соли смешанной с могильной пылью, и несколько не веря в происходящее посмотрел на верхнюю часть дверного проема.        Эмоции, это то, что адский пес воспринимал, ощущал и понимал лучше всего. Вообще-то Ангел не был из тех, кого было в этом смысле легко прочитать, но сейчас недоумение буквально полностью задымило ауру «Крылатого». Спустя некоторое время Кастиэль повернулся лицом к адскому псу, что также выжидающе смотрел гостя.       — Верный… — с каким-то сомнением Ангел обратился к единственному на данный момент собеседнику.       Смысл сказанного не давался пониманию четвероногого существа, однако первое слово, звучало знакомо. Оно было произнесено «Большим» лишь единожды как раз в разговоре с «Крылатым». Услышав это слово пес наклонил голову влево, и со вниманием уставился на говорящего, будто не веря, что его удостоили в чести обсуждения чего-то важного.       — Так бы Сэм тебя назвал, если бы счел, что право на это имеет… Значит решил он, что не только я не должен учувствовать в его личной войне за брата?! — ангел возмущенно проговорил ни к кому не обращаясь, разводя руками.       Настрой пришедшего начинал раздражать адского и тот предупредительно рыкнул.       — А знаешь… — внимание «Крылатого» снова вернулось к четвероногом. — Я не поверил Сэму, когда он сказал про метку… За то в историю, что ты бросился на просвещенную поверил сразу. Ты не защищал охотника. Это было логично. Та женщина могла пристрелить Сэма прямо рядом с твоим гнездом, ты вышел из укрытия, считая момент удобным для мести. Я знаю, что ты не защищал… Такие как ты не защищают людей. Но Сэм думает иначе… А ты ходишь за Сэмом хвостом, так же как я когда-то ходил за Дином… — ангел замолчал, не надолго, потом повернулся к выходу, и одним движением выжег участок мешавший псу выйти. — Ты не должен здесь находиться, мы нужней в другом месте.       Отойдя в сторону, ангел дал возможность пройти. Пес недоверчиво посмотрел на «Крылатого»… Бессмысленность слов и откровенная глупость поступка. Чего бы не добивался пришедший своим поведением, его появление здесь явно можно было записать, как хороший шанс поддаться желаниям, попытаться избавиться от этого жуткого ноющего внутри ощущения неизбежности.        Спрыгнув с кровати адский пес медленно подошел к ангелу принюхиваясь и пытаясь понять, что стало причиной изменений в его отношениях. Щекочущий запах подпаленного дерева и дурацкого замка сконструированного «Большим», казался чем-то инородным в этой комнате. Логово охотника до этого дня всегда было наполнено уютом, но сегодня…        Предчувствия перекрывали всякую уверенность в будущем. Пес переступил порог, принюхался к следам «Отмеченного». В мыслях образом появилась фраза произнесенная напоследок: «Это могильная пыль с солью. Ты останешься здесь…» Кем бы пес ни считал Сэма, сейчас «Крылатый» был прав, что бы это ни значило: «мы нужней в другом месте».