Ты придурок, Арсений

— Нет! — в глазах потемнело, кислород покинул легкие, внутри, будто, что-то скрутилось, — Неужели больше ничего нельзя сделать? Деньги не проблема, я смогу найти! — Послушайте, Арсений. Успокойтесь, деньги тут не главное, мы просто не сможем купить ему еще одну жизнь, — голос врача, спокойный, ровный. Наверное, он уже просто привык. Привык видеть слезы на глазах у людей, — Мне, правда, очень жаль Вашего друга. Нет, так не может быть. Это сон. Просто сон. Все последние два года. Это все один большой кошмар. Не было аварии. Не было комы. И сейчас этого нет. Дрожащей рукой беру пластиковый стаканчик с водой, так любезно протянутый врачом. Хочется кричать, разбивать руки о стены, зарыдать от боли и отчаяния. В небольшом кабинете повисла гробовая тишина. Взгляд бегал, кислород не спешил возвращаться, тяжело сглатывать, горло пересохло. Вода не поможет, уже ничего не поможет. — Зачем? — хрипло шепчу, тело не слушалось. Ощущения будто идешь по хлипкому мостику, и предательница-дощечка ломается под ногами, заставляя с криком упасть вниз. — Постарайтесь понять, я знаю, что Вам сейчас тяжело. Он лежит в коме второй год, и с каждым днем он медленно умирает. Не мучайте ни себя, ни его. У него уже нет шансов. Непослушной рукой провожу по волосам. Закрываю глаза, пытаясь восстановить дыхание. Помню, как-то раз, дурачась, забрался в шкаф. Конечно, Тошка меня нашел, но вот кто знал, что от резких движений двух взрослых мужиков, шкаф решит упасть? Я вот не знал, тогда не знал. Полчаса из деревянного капкана выбирались… Нос защипало, грудь сдавило, словно сверху упало несколько бетонных плит. Но мне уже не остановиться, воспоминания пролетали перед глазами, как рой диких пчел. И делали они так же больно. Вот Антошка притащил домой мокрого котенка, получившего самую классную кличку на свете. До сих пор котик Пиздец ждет его дома… А вот мы убежали со съемок гулять под дождем… «Зачем ты повел нас гулять в дождь?»… Бесконечные танцы на крохотной кухне, обязательный утренний поцелуй… Любимая футболка для свиданий, с надписью «Ангел, я пошутил»… Я не смогу без него, просто никак. Я умру без него… « Да ладно тебе, Арс. Я быстро съезжу и тут же вернусь. А вечером фильм посмотрим, я тогда еще в магазин заеду. Давай, я быстро, люблю тебя» Этот телефонный разговор застрял в голове. Ванильно, мило, лампово. Все, как мы любим. Или стоит сказать «любили». — Можно…можно с ним попрощаться? — Да, конечно, — живо отозвался врач, вставая, дабы проводить меня в палату. Такую отвратительную палату. Кое-как поднявшись, ватные ноги не слушались совершенно, я уперся рукой в стену. Резко захотелось курить, твое состояние все-таки заставило меня начать. Врач смотрит пристально, он же все понимает, и, думаю, он уже готов подхватить меня, если вдруг я упаду в обморок. Хотя, в какой-то степени я уже упал. Доходим до заветной двери. Вот и ты, Антошка. « -Дядь, достань воробушка! — Придурок ты, Арсений!» Всегда тащился от твоего «Ты придурок, Арсений». Уже привычным жестом поправляю тебе отросшую челку. Ты всегда напоминал мне кота, Тох. Как Пиздец, только еще больше. Жалкая, едва заметная улыбка. Ебучие слезы. Беру тебя за руку, ну же, Антон, не бросай меня, прошу. — Прошу, Шастун, — тихий шепот в пустоту. Бросаю взгляд на громоздкий аппарат, размеренно пикающий, не верится, что скоро он покажет лишь ровную зеленую полоску вместо пульса. — Знаешь, ты так и не ответил кто красивее: Я или Роналду? А у Димы до сих пор лежит твой портрет, который пришлось забрать из нашей квартиры. А Пиздец все еще тебя ждет. Помнишь Красный октябрь? Кстати, та футболка, с Ангелом… теперь она служит мне милой пижамой. Будто ты во сне обнимаешь. Нахер это все, тихие всхлипы давно перешли в рыдания, слезы тонкими струйками стекали по подбородку, пальцы дрожали, но отпустить тебя я не мог. — А может, ну это все, поехали в Великий Устюг? К Деду Морозу, ты ведь всегда мечтал… Твои пальцы сжимаются, ты едва слышно, хрипло произносишь: — Я думал, ты не предложишь, придурок…