A Little Bit Too Twilight

Ему не следует быть здесь, только не на Южной стороне. В этом полностью виновата Вероника. Она снова решила взбунтоваться против своих родителей и прихватила Кевина с собой. Как он мог отказаться? Это же Вероника Лодж. Правда, когда он согласился пойти с ней, он не ожидал, что она предложит поехать на Южную сторону в тот момент, когда они уже будут в машине. На самом деле, это был лимузин, потому что он принадлежит Лоджам. У них всё роскошное. Как правило, ему это нравится. Он всеми руками за лимузины с личным дворецким и бесплатным шампанским. А кто был бы против? Если кто-то говорит, что не принял бы её предложение, то он лжёт. Или он — Бетти. Бетти чудная. Она живое воплощение соседской девушки, и её никогда не видели на Южной стороне. Не только из-за правил, установленных её родителями, — хотя Кевин предполагал, что это тоже имеет вес, — просто она в здравом уме. Пересекать границу Южной стороны — не совсем хорошая идея, если ты человек, ведь все знают, что тут полно вампиров. Или кровососов, как называет их его отец, когда отказывается брать взятки, чтобы подчищать за их преступлениями. Лицемерие и коррупция — это обычное дело в Ривердэйле. Всем в городе управляют Блоссомы, и неважно, что его отец пытается доказать. Они открыто заявляют о своём вампиризме и гордятся своей историей, особенно — Шерил Блоссом. Ей нравится играть роль мрачной вампирской цыпочки. Очень в стиле «Сумерек». Богатых вампиров не много, независимо от того, что они получают от уклонения от закона. Есть даже сомнения насчёт того, могут ли вообще законы применяться к вампирам. Кевин обычно в такое не впутывается, лучше с мёртвыми не сталкиваться. Плюс, это скучно: всё равно что наблюдать за тем, как сохнет краска; он бы лучше посплетничал с Вероникой или даже посмотрел на краску. Тогда бы хоть что-то менялось. Вероника — полная противоположность Бетти. Она — темнота для света Бетти, лёд для её огня, риск для её осторожности. На удивление, Вероника очень милая, даже дружелюбная. Ей нравится заводить друзей и включать их в свой круг общения. Нужно признать, что такого он не ожидал. Большинство городских девчонок долго привыкают к Ривердэйлу, и он им редко нравится. Наверное, поэтому Бетти и Вероника так хорошо ладят. Они практически встречаются, просто сами пока этого не понимают. Они не понимают, что он всё замечает: долгие взгляды, лишние прикосновения, особенные улыбки только друг для друга, намёки, поцелуйчики в конце каждого сообщения и вообще всё; он смотрит, когда никто не видит. Они либо не обращают внимания, либо отрицают всё это. Вероятнее всего, первое — для Бетти, а второе — для Вероники. Он знает Веронику Лодж, и он знает, что такое флирт. Бетти тоже должна, но это же Бетти, кто её знает? Он знает, что Веронике нравится Бетти. Вероника пригласила её с ними на Южную сторону, а она кого попало не приглашает. Вероника не позвала Арчи (а они были «друзьями с привилегиями» как минимум две недели, но он по идее не должен это знать), Джагхеда или Этель. Но она пригласила Бетти, зная, что та не согласится. Спойлер: Бетти сказала «нет». Поэтому тут только Кевин, Вероника и Джози. И Шерил Блоссом, но её никто не приглашал. Кевин вообще не уверен, что её хоть куда-то зовут, она просто появляется без приглашения и отказывается уходить. Она хотя бы знает, как отрываться, и если уговорить её заплатить за напитки, то они будут лучшими в твоей жизни. Но Кевин слишком умён, чтобы пить с вампиром. Ну, по крайней мере, он так думал, но вот он здесь: сидит в VIP-зоне рядом с Шерил Блоссом, вампиршей. Очень вампирической вампиршей. И вдобавок ко всему — они на Южной стороне. Если бы он не любил Веронику, он бы задумался о том, чтобы бросить её здесь. В воздухе витает слабый запах крови, и это нехорошо. Кровь — это вам не освежитель воздуха, и её запах означает, что тут вампиры. Много вампиров. Было очевидно, что они в баре для вампиров на Южной стороне. Он надеялся, что они просто поедут в бар, куда постоянно ходит Вероника, а не на Южную сторону. Он не уверен, что её родители натворили на этот раз, что это заставило её так взбунтоваться. И под этим она подразумевает подвергать себя опасности, чтобы что-то доказать. — Кев, пошли танцевать. Он едва её расслышал сквозь грохочущую музыку, но позволил утащить себя на танцпол. Он не очень собой доволен. Вероятно, это из-за того, что в большинстве баров, которые он изредка посещает, над ним не висит угроза неизбежной смерти от потери крови. Вампиры относительно вежливы, нужно это признать. Немногие из них зациклены на том, чтобы высосать из людей всё до последней капли. Тем не менее, он бы лучше был дома или, по крайней мере, в безопасном клубе. А ещё ему нужно написать сочинение (скорее всего, он всё равно его не напишет, но он может притвориться, что собирается). Шерил присоединяется к ним спустя пару песен, оставляя Джози флиртовать с кем-то в VIP-зоне. Он надеется, что не с вампиром, или хотя бы не с «плохим» вампиром. Он не знает, как назвать тех, кто считает себя божественным существом, а людей — слугами или питомцами. Он танцует между Шерил и Вероникой, зажатый между двумя девушками. В другое время он бы этим наслаждался, несмотря на свои сексуальные предпочтения: ему всегда нравилось танцевать. Но он слишком занят мыслями о небольших белых клыках, которые он видит, и о запахе крови, который становится сильнее. А потом он чувствует на своей шее клыки и почти вскрикивает. Вместо этого он беззвучно оборачивается, широко раскрыв рот. Ему невинно улыбается Шерил, сверкая своими клыками. — Какого хера, Шерил? — шипит он, пытаясь не повышать голос настолько, насколько это возможно из-за музыки. — Просто хотела укусить, — мило отвечает она. — Это не противно, Кевин, на самом деле, это приятно обоим партнёрам, Тыковка. Наверное, это худшее прозвище, которое она кому-либо давала, — а мы говорим о Шерил Блоссом — но он слишком паникует из-за того факта, что она хочет выпить его кровь. Он — сын шерифа, и он достаточно умный, чтобы знать, что укус вампира не только их насыщает. Вряд ли он когда-то примет любое предложение от вампира, и уж тем более не у Шерил Блоссом. — Что скажешь, пирожочек? — спрашивает она так, будто делает это из вежливости. — Это опасно? — спрашивает Вероника за её спиной. Он смотрит на неё с распахнутыми глазами. Он почти шипит «Какого хера?» и ей тоже. Вероника Лодж — сумасшедшая. — Не очень, — отвечает Шерил. — Твоё тело вскоре восстановит кровь. Это не совсем то, что Кевин считает опасностью. — Это больно? — интересуется Вероника, подходя ближе. — Вероника? — недоверчиво спрашивает он, его голос становится жёстче. — Ты серьёзно? — А почему бы и нет? — вставляет Шерил прежде Вероники. — Это не больно и не опасно. Мне говорили, что для людей это приятно. — Точно, тебе говорили, — тянет он, пристально смотря на неё. — Я не склонен верить Блоссомам. — Успокойся, Кев, — произносит Вероника, мягко касаясь его руки. — Звучит весело. К тому же всем хочется знать историю человека с укусами вампира. — Серьёзно? Всё дело в этом? Чтобы разозлить твоих родителей? Серьёзно, Ронни? — Он не может в это поверить. Это смешно. — Успокойся, Кевин, — снова прерывает их Шерил. — Вероника — большая девочка, она может сама решать. — Поверить не могу, — фыркает он, но девушки отмахиваются от него, когда Вероника приближается к Шерил и её клыкам. — Мне нужно на воздух, — произносит он, но сомневается, что им есть дело до этого. Он проталкивается сквозь толпу, пытаясь не оглядываться на них. Вероника часто совершает поступки, ни о чём не думая, например, предлагая выпить свою кровь Шерил Блоссом, вампирше. Наверное, в этом и разница между Бетти и Вероникой: Бетти сначала думает, а потом говорит, а Вероника просто действует. Из них получается идеальная команда, и им нужно осознать, что они должны уже начать встречаться. Холодный воздух ударяет ему в лицо, когда он выходит из клуба. Его потрясает разница между жарким, громким помещением и леденящей, тихой улицей. Он делает глубокий вздох, направляясь к боку здания и прислоняясь к стене. Всё происходит в мгновение ока. В одну секунду он стоит у каменной стены, а в другую — его к ней прижимают и он, оцепенев от страха, смотрит на четыре фигуры с белоснежными клыками. — Чёрт, — бормочет он себе под нос, не уверенный в том, что ему делать. Он точно не может убрать руку с горла. Его сжимают не так сильно, он всё ещё может дышать, вроде того. В ушах раздаётся стук его сердца, а страх расползается в области живота, затопляя его внутренности. Он в ужасе. — Его кровь пахнет аппетитно. — Наверное, это самое пугающее и самое странное предложение, которое он слышал. Это даже не похоже на предложение, которое кто-либо реально бы сказал. — Как думаешь, как громко он будет кричать? — Это произносит вампир, держащий его за горло, и это ужасает. — Насколько его кровь приятная на вкус? — Это не совсем подходящее прилагательное, но он решает не упоминать это при вампирах. — Сколько мы можем выпить? — Вот же блять. — Пожалуйста, не надо, — выдавливает из себя Кевин. Он почти гордится, что это не звучит как хныканье. — У меня анемия. Это первое, что приходит ему в голову, когда он думает о способе спастись. Отец научил его, что делать в таких ситуациях, но он ничего из этого не помнит. Вместо этого он использует самое жалкое оправдание. Это настолько очевидная ложь, что он мог бы просто сказать им, что он — сын мэра. — Ну и гадость, чувак! Я ни за что не буду это пить, — произносит один из вампиров, и похоже, что они верят в его ложь. — Блять, я не ненавижу кровь людей с анемией. — Он не может поверить, что они восприняли его всерьёз. Он не знает, как так получилось. — Серьёзно? Анемия? — Это невозможно, не могли же они реально ему поверить. — Парни, вы тупые или притворяетесь? Понюхайте его чёртову кровь, не особо похоже, что у него анемия, — рычит тот, кто сжимает его горло. Ну, по крайней мере он прав. Если они могут чувствовать его кровь, их невозможно обмануть, сказав, что у него анемия. Попытаться стоило. — Ты пытаешься нас надуть? — На это не ответил, потому что да, он пытался это сделать, но признаваться в этом было бы глупо. — Думаешь, ты самый умный, мешок с кровью? — Не совсем, — снова выдавливает из себя Кевин, и ему это не особо помогает, но ему ничего больше не приходит в голову, потому что его мозг туго соображает, а сердце колотится как бешеное, и он просто не может ни о чём думать. — Что ты сказал? Ну-ка повтори? — Он прикусывает язык, решая, что сделает только хуже, если ответит. Вампир поворачивается к своим дружкам: — Вы слышали, что сказал этот фонтан с водой? Это определённо самые странные оскорбления, которые он когда-либо слышал, в частности потому, что он сомневается, что им нужна вода. Он в этом не эксперт, но он вполне уверен, что вампиры пьют кровь, а не воду. — Я за то, чтобы мы его убили. — Ну, это точно не успокаивает. — Мы? Этот мешок с мясом — мой! — Рычание исходит от того, кто его держит. Это такое клише, что ему хочется смеяться. Но потом он вспоминает, что скорее всего умрёт, и всё смешное становится ужасающим. Очень весёлая ночка. — Твой? И что делает это твоим? — Это его тоже не успокаивает, и его оскорбляет тот факт, что они называют его «это». Если бы он был смелее и тупее, он бы возразил, но, несмотря на распространённое мнение, он достаточно умён, чтобы не спорить с вампирами, которые в данный момент обсуждают твою смерть. — Я это поймал, разве нет? — Это начинает напоминать погоню, а не просто засаду. — Это моё. Наверное, он должен гордиться тем фактом, что люди спорят о том, кто его убьёт. — Тебе и так достался последний! — А это совсем не успокаивает. — Я поймал последнего! — Они снова говорят об этом. Ловить кого-то и просто напасть на стоящего у стены — это разные вещи. — Почему ты никогда не делишься, Тони? Ну, ему точно нравится быть в центре вампирской разборки. В следующий раз, когда Вероника позовёт его гулять, он откажется. Если следующий раз вообще будет. Господи, даже в его голове одни клише. — Погоди-ка, я его знаю! — Возник один из самых тихих вампиров, широко распахнув глаза. — Это ребёнок Келлера! — Он не уверен, хорошее это открытие или нет. — Блять, мы не можем убить сына Шерифа! — Тут скорее подойдёт «не стоит», но он решает не упоминать это. Отрадно понимать, что он ещё в состоянии язвить в опасных для жизни ситуациях. Ну, «отрадно» — не совсем то слово. — Да, блять, можем. Вот же блять. — Ты серьёзно думаешь, что убить сына Шерифа — это хорошая идея, Тони? — Пятый вампир приближается к группе, медленно растягивая слова. Он поднимает взгляд, чтобы посмотреть на него, и их глаза пересекаются, и чёрт, они прекрасны. — Мы все знаем, что ты ненавидишь Шерифа, Тони, но ты правда думаешь, что это пойдёт вам на пользу? Думаешь, он ещё хоть раз возьмёт у тебя взятку? У кого угодно из вас? Он бы поцеловал этого вампира сейчас, и не только потому, что он милый. Кевин не слишком хорошо его видит, но у него красивые глаза. И это, вероятно, не должно быть приоритетом, учитывая, что вампир прижимает его к стене. Больше похоже на сцену из романа для подростков, даже чуть больше, чем он ожидал. — Если он не узнает, что это я, проблем не будет, — хрипло отвечает тот, кого, видимо, зовут Тони, хотя хватка на горле Кевина ослабевает. — Если я тебя слышал, значит, и другие вампиры тоже, — произносит пятый вампир, снова кидая взгляд на Кевина. С таким напряжённым взглядом сложно справиться. — Правда хочешь рискнуть? Его кровь того стоит? Что-то подсказывает ему, что за разговорами о его крови скрывается нечто большее, и эта мысль ему не нравится. — Мне не обязательно его убивать, чтобы достать его кровь, Хоакин. Тот факт, что Тони прав, — какого вампира вообще назовут Тони? — его нисколько не успокаивает. — Точно, и Шериф ничего не заподозрит, когда его сын вернётся домой с укусами на шее. Ну, Хоакин (если верить Тони) тоже прав, и это немного успокаивает. Хотя он всё ещё напуган. — Мне плевать на твоё мнение, ДеСантос! — Ты всерьёз рассчитываешь напасть на сына Шерифа, Тони? Правда думаешь, что это хорошая идея? — Есть идея получше, парень? — Да. Не нападать на сына Шерифа и найти добровольца. — Хоакин будто читает его мысли. — Все знают, что кровь вкуснее, когда добыта не насильственным путём. Кевину не хочется об этом знать. Типа, очень не хочется. — А может пойдёшь нахуй? Хоакин просто поднимает бровь и подходит ближе к группе. Три других вампира застывают, наблюдая за происходящим со страхом в глазах. Теперь он четко видит лицо Хоакина, и боже, он привлекательный, и боже, Кевин не о том сейчас думает. — Если ты нравишься ЭфПи, это не значит, что ты нравишься нам, парень. — Если я не нравлюсь тебе, это не значит, что я не прав. — Хватка на его горле снова ослабевает, и скорее всего это хороший знак. — Отпусти парня, Тони. Уверен, в баре полно других желающих. Тони убирает руку, и Кевин приземляется на ноги, пытаясь не задохнуться, когда воздух снова наполняет его лёгкие. Он прислоняется к стене, пытаясь восстановить равновесие. — Будешь должен мне за это, — рычит Тони, двигаясь от него в сторону Хоакина. — За то, что спас твою шкуру? — спрашивает Хоакин, и на его лице растягивается ухмылка. На очень симпатичном лице. Кевину и правда нужно пересмотреть свои приоритеты. — Уверен, ЭфПи будет рад услышать об этом долге. Тони нервно сглатывает и мечется взглядом между Кевином и Хоакином. Он прикусывает губу, и это наверняка больно, учитывая, что у него настоящие клыки. — Ладно, — спустя время бормочет он, проходя мимо Хоакина. Он неуверенно толкает его, когда уходит, и оглядывается на своих парней. — Вы идёте или как? Кевин в шоке наблюдает за тем, как четыре вампира, склонив головы, исчезают в переулке. Он чувствует, как отваливается его челюсть и расширяются глаза, когда вампир пересекается с ним взглядом. Он понятия не имеет, что делать. Забавно, но на занятиях по межвидовому этикету ему не рассказывали, что делать, когда один вампир спасает тебя от других вампиров. Если Хоакин вообще его спас. Вполне возможно, что Хоакин тоже хотел его съесть и просто не желал делиться с остальными. Эта мысль его ужасает. Ему стоит стать оптимистичнее. — Не такой крутой без своей подружки, да? — тянет Хоакин, делая два шага вперёд, и теперь он на расстоянии вытянутой руки. Уголки его губ изгибаются в самодовольной ухмылке и заманивают для поцелуя, а глаза смотрят напряжённо. Честно говоря, Кевин не ожидал услышать такие слова, поэтому не знает, как реагировать. — Прошу прощения? — снова пищит Кевин. Ему стоит прекратить это делать, но он слишком шокирован всей ситуацией, чтобы попытаться контролировать свой голос. — Я говорю, что ты не такой крутой без своей подружки-вампирши, которая тебя защищает. — Кевин всё ещё не имеет понятия, как на это реагировать, поэтому просто молчит, пытаясь выражением лица передать своё непонимание, хотя он вполне уверен, что до сих пор выглядит напуганным. — Твоя подружка? Блоссом? — Шерил? — спрашивает он, и его голос становится более уверенным. Хоакин кивает, его лицо выражает что-то среднее между раздражением и весельем. — Она не… мы не, ну, знаешь, эм… Конечно, это не самый его красноречивый момент и не то, что он хочет сказать, но он хотя бы попытался. — «Не» что? — переспрашивает Хоакин, на секунду показывая свои клыки, и это ошеломляет. — Не друзья? Не пара? Не вампирские приятели? — Эм, не совсем? Она подруга моей подруги, но типа как чёртик из табакерки? — Он понятия не имеет, что пытается сказать. — Подожди, вампирские приятели? Такое вообще существует? — Как посмотреть. — Хоакин обводит языком свои клыки, и Кевин не знает, пугает это его или заводит. — Так вы с Блоссом кто? Вампирские друзья с привилегиями? Скорее всего это самый странный разговор, который когда-либо был у Кевина. — О, нет, она слишком в стиле «Сумерек», а я слишком гей, что противоречит друг другу, поскольку вампиры светятся, но на самом деле нет, и мне лучше заткнуться. — Значит, она твоя вампирская подружка? — Логичность этого высказывания поражает. — Не знаю, отличается ли это от обычной подружки, но не думаю, поскольку, как я уже сказал, я гей и, ты можешь это почувствовать, не вампир. — Он снова затыкается, пытаясь не болтать слишком много. Он всё ещё не знает, кто в этом виноват: страх или привлекательность Хоакина. Хоакин кивает, хмыкая, и Кевин надеется, что это знак одобрения. — Я чувствую куда больше. — Видишь ли, я не знаю, хочешь ты меня убить или поцеловать, ты вроде посылаешь смешанные сигналы. — Он снова говорит не думая, и скорее всего это плохо. — Что бы ты предпочёл? — Хоакин смотрит на него из-под опущенных ресниц, и Кевин решает, что это всё-таки желание, а не страх. — Ты ещё спрашиваешь? Типа, смерть или поцелуй с парнем, который выглядит так, будто сбежал с показа мод? Чувак, это вообще вопрос? Ты давно в зеркало смотрелся? Подожди, а вампиры это могут? Или это миф? Ты очень привлекательный, и я бы однозначно предпочёл поцеловать тебя и… Его прерывает Хоакин, потянувшись для поцелуя и прижимая его к стене. Тело реагирует быстрее разума, и он притягивает Хоакина ближе к себе, яростно отвечая на поцелуй. Повсюду зубы, и это не должно быть настолько сногсшибательно горячо каждый раз, когда клыки Хоакина царапают его губы, но это так. — Я Хоакин, кстати, — говорит он Кевину, когда они (наверное, только Кевин, ведь Хоакин всё-таки вампир) отстраняются, чтобы отдышаться. — Кевин, — удаётся выдохнуть ему. Нечестно, что его голос уже неровный. — Скажи мне, Кевин, у тебя привычка такая — попадаться вампирам в тёмных переулках? — шепчет Хоакин, и его призрачное дыхание щекочет Кевину ухо, пока он целует его шею. — Не больше, чем у остальных. — Он не уверен, что хотел этим сказать, но он гордится тем, что теперь его голос звучит увереннее. — А твоя привычка — спасать людей, которые попадаются вампирам в темных переулках? — Только симпатичных, — шепчет Хоакин прямо ему в ухо, прежде чем мягко провести клыками по коже Кевина. — Блять? — задыхается он, опираясь на стену. Он чувствует, как трясутся его ноги. — Можно?.. — Он чувствует губы Хоакина на своей шее, и спустя мгновение до него доходит, о чём тот просит. Кевин нервно прикусывает губу, и его сердце начинает бешено колотиться. — А это… это больно? Опасно? — спрашивает он трясущимся голосом. — Нет, если взять немного, — отвечает Хоакин, отрываясь от Кевина, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не буду, если не хочешь. — Нет, — слишком быстро реагирует Кевин, и его голова кружится, когда он начинает снова паниковать. — Сделай, я этого хочу, — добавляет он, на этот раз спокойнее. Хоакин кивает, выглядя слегка неуверенно. — Ладно, скажешь мне остановиться, если потребуется. — Хорошо, — выдыхает Кевин, снова прислоняясь к стене, пока Хоакин снова прикасается зубами к его шее. Его дыхание срывается, когда он чувствует, что клыки пронзают его кожу, и его сердце пропускает удар. На мгновение становится больно, но потом его пронзает удовольствие, и в его голове не проносится ничего, кроме «блять». Он опирается на стену, тяжело дыша. — Кевин? Ты тут? Их прерывает голос Вероники. Кевин качает головой, пытаясь прийти в чувство, когда Хоакин отстраняется, оставляя поцелуй на месте укуса. — Ещё увидимся, красавчик, — говорит Хоакин с ухмылкой, легко целуя Кевина и исчезая прежде, чем успевает это понять. — Да, я тут, Вероника, — отзывается Кевин севшим голосом. Он моргает, отрываясь от стены, чтобы встретиться с Вероникой, чей взгляд останавливается на отметке на его шее. — Я думала, ты был против укусов вампиров? — интересуется Вероника, и на её лице появляется весёлая ухмылка. Он тоже видит на её шее следы от укуса вместе с отпечатком губной помады Шерил. — Заткнись, — бормочет он, подходя и становясь рядом с Вероникой. — Готова ехать домой? — Конечно, я скажу Смитерсу, чтобы пригнал лимузин, — легко отвечает Вероника, доставая телефон и начиная печатать. — Так кто это был? — Никто, — бормочет Кевин, когда они идут ко входу в ночной клуб. Он правда хочет пойти домой, хотя пойти домой с Хоакином было бы предпочтительнее. — Кев, ты смотришь в одну точку с глупой улыбкой на лице. Это не «никто», — давит Вероника, строго на него смотря. Он отводит взгляд, беспокоясь, что она может быть права. Хоакин должен быть никем — просто вампиром, которого он встретил позади бара. Просто парень, с которым он целовался в переулке. Но не Кевин не может не представлять ленивые поцелуи с Хоакином, и дни, проведённые вместе за просмотром фильмов, и прогулки рядом с ним. Блять, он влюбляется в вампира. Ну, до тех пор, пока Хоакин не начнёт наблюдать за ним во сне, всё не так уж и плохо.