Стратегические вопросы

Стратегические вопросы

 — Так как Ханджи ждать более не представляется возможным, мы прямо сейчас приступим к обсуждению стратегии пятьдесят седьмой экспедиции за стены без её участия. Надеюсь, майор все же присоединится к нам чуть позже, — привычно спокойно продолжал Эрвин, закрыв толстую папку с документами, информацию из которой он, наконец, закончил оглашать, и поднял взгляд на присутствующих в кабинете. Их было несколько человек. Все эти офицеры были по-своему избранными, ведь присутствие здесь и сейчас — доказательство доверия командора к их персоне. Одно слово — элита.  — Прошу прощения, командор Эрвин, я не должен находиться здесь сейчас, но прибыл по приказу майора Ханджи, — уверенно сказал Моблит, поднявшись со стула.  — У меня нет причин не доверять тебе, Моблит, и выбору Ханджи тем более, поэтому поручаю тебе миссию: ты должен сейчас стать её ушами. Слушай, запоминай, а потом в точности передашь все сказанное Ханджи. И только ей.  — Благодарю, командор, — сделав строгое выражение лица, он отдал честь.  — Скажи, Моблит, неужели эти говнолинзы так заняты, что не могут прийти в назначенный час? — спросил Леви, закинув голову и прищурившись.  — Майор Ханджи была занята отчетами, посвященными титаническим способностям Эрена. Это сильно задержало её. Майор просила передать свои искренние извинения и доверила свое место мне, — громко чеканил помощник, не убирая кулака от груди и задрав голову.  — Что-то не верится. Опять, небось, какой-нибудь херней занимается.  — Присядь, Моблит, — сказал Эрвин, указав рукой на стул, и принялся развешивать карту, подробно изображающую порядок построения солдат.  — Есть!  — Итак, эта экспедиция будет преследовать несколько иные цели, нежели обычно. Мы не будем стремиться разведывать местность и прокладывать новые маршруты. Я предполагаю, что…  — Прошу прощения за опоздание! — как гром среди ясного неба появилась Ханджи, распахнув дверь и громко хлопнув ею по стене. От неожиданно раздавшегося ора все как-то разом вздрогнули и оглянулись. Майор стояла, согнувшись и придерживаясь одной рукой за дверной косяк. Она тяжело дышала и хватала воздух ртом в попытках это исправить. Свободной рукой Ханджи прижимала к себе кипу каких-то бумажек, которые валились через край, потому как были сложены очень неаккуратно — в спешке.  — Я рад, что ты все же успела. Мы еще не начали обсуждать ничего важного.  — Моблит, можешь быть свободен, — запинаясь через слово и продолжая поглощать большое количество кислорода, прохрипела Ханджи.  — Есть! Моблит вновь со всей силы ударил себя в грудную клетку и покинул кабинет, лишь на минуту задержавшись в дверях, чтобы получить от начальницы слова благодарности и одобрительный кивок. Ханджи заняла место помощника, громко бухнув бумаги на стол. Леви, хмурясь и скрестив руки на груди, смотрел на неё.  — Чего ты опять бесишься?  — Ты проебала полсобрания, заставив подчиненного слушать то, что его вообще не касается, то есть свалила на него свою работу. Нормально себя чувствуешь?  — Вряд ли я прослушала что-то сверхважное… Ну, так Эрвин сказал, — пожала плечами она. — Тем более у Моблита отличная память, он мне все потом расскажет в красках. Леви фыркнул и снова приковал свой пристальный взгляд к Смиту, который ждал, когда все внимание снова адресуется его персоне. Эрвин кивнул в знак того, что он продолжает:  — Итак, как я уже говорил, цель этой вылазки — проверить мою теорию о том, что, помимо Эрена, существуют и другие люди-титаны. Я думаю, что они среди нас… Причем ближе, чем мы думаем. Я считаю, что они покажутся, если мы создадим нужные условия. Слова Смита поразили всех, кроме Леви, который был уже в курсе новой безумной затеи Эрвина.  — Ты считаешь, что это реально возможно? И сколько их тогда? И что это за «нужные условия»? — спросил Майк, наклонившись вперед.  — Я думаю, что это не то что возможно, а даже очевидно. Человечество сто лет жило под защитой стен и уже забыло, что такое страх перед титанами. Мы свыклись с тем, что ничего не сможет погубить его. Эта уверенность замылила взгляд, и люди стали уверены, что смогут предугадать все на свете и, значит, уберечься так же от всего, но такого поворота событий не ожидал никто. Никто и не мог представить, что человек может принимать титаническую форму. Самое проблематичное во всем этом это то, что эти люди никак от нас не отличаются, а значит, запросто могут скрываться прямо у нас под носом… И потому они знают о предстоящей вылазке и, конечно же, не смогут её пропустить. Именно из-за этого наше сегодняшнее собрание находится в строжайшем секрете. О нем знают только те, кому человечество может доверять без колебаний, — закончил Эрвин вступление к своей речи и, помолчав немного, чтобы все переварили сказанное, продолжил. — Прошу обратить ваше внимание на карту. На ней изображено наше завтрашнее построение. Наша цель — заставить показаться предателя и захватить его… живьем. Все переглянулись.  — В центре строя дальнего обнаружения будет находиться специальный отряд Леви. Это будет сделано затем, что Эрен должен быть максимально защищен. Но и в тоже время отряд сыграет роль приманки. Их главная задача — заманить человека-титана в лес Гигантских деревьев… Эрвин говорил долго и четко, стремясь по максимуму донести информацию до присутствующих. Никто из них не смел отвести взгляда. Голос Смита ни разу не дрогнул, было ощущение, что он предвидел неминуемый успех операции и потому не мог усомниться ни в одном из своих слов. Леви, уже зная заранее, что будет говорить Эрвин на протяжении всего собрания, заметно скучал. Он даже начал пересчитывать количество бумаг в стопке Ханджи, которая, кстати, сидела рядом с ним с открытым ртом, готовясь что-то сказать.  — Эрвин, у меня вопрос, — вдруг вмешалась в речь Смита майор, порываясь встать и случайно махнув рукой, тем самым сметя со стола все эти бумаги. Шурша и крутясь в воздухе, они полетели на пол. Ханджи ужаснулась и невольно ахнула, потому как лежали все эти документы в определенном порядке (это стоило ей несколько часов кропотливой работы) и не должны были смешаться.  — Блять, да ты еще и криворукая, — прошипел Леви, поднимаясь со своего стула, чтобы помочь разобрать весь этот бардак. Эрвин молча ждал. Ханджи и Леви быстро хватали с пола бумаги и перекладывали их на стол.  — Сядь, четырехглазая, ты задерживаешь собрание. Я сам соберу. Ты только мешаешь. Ханджи, чувствуя за собой вину, повиновалась и заняла исходное положение.  — Эрвин, продолжай, я так послушаю, — небрежно бросил Леви, поднимая очередную бумажку.  — А, да, — вдруг очухался Смит и принялся снова указываться на карту. Леви, нагнувшись, невольно демонстрируя свой зад и не поднимая головы, собирал бумаги с пола. На него никто не обращал внимания, потому как вопрошающие взгляды были прикованы к Эрвину и его руке, быстро двигающейся по карте, кроме самого Эрвина. Он же, в свою очередь, часто косился на Леви, а точнее на его зад, и потому постоянно запинался, поправлялся, а иногда вообще забывал суть вопроса. В какой-то момент посреди предложения Смит и вовсе замолчал, стараясь проглотить подступающий ком. А в это время Аккерман спокойно поднимал документы один за другим, не разгибая спины и не догадываясь ни о чем (или, может, он лишь делал вид?). Подчиненные помогали Смиту, подсказывали, одергивали, возвращая с небес на землю. Несколько раз Эрвину приходилось начинать чуть ли не с начала. Это начало его бесить. Смит закрыл глаза, чтобы не сорваться, и со вздохом сказал:  — Помогите кто-нибудь Леви собрать бумаги. Слишком много лишнего шума. Я подожду. Каждый начал собирать документы под своими ногами. Ханджи покраснела и принялась нескончаемо извиняться.  — Все, — сказал Леви и направился к своему месту. Прежде чем сесть на стул, Аккерман дал Ханджи подзатыльник. Та чуть пикнула и потерла затылок:  — Ладно, это заслужено. Мстить тебе не буду, коротышка.  — Продолжаем, — глубоко вздохнув, чтобы усмирить сердцебиение, проговорил Эрвин и отвернулся. Собрание длилось еще час. Закончилось оно словами: «Никто из простых солдат, чьих имен не числится в составленном мною списке, не должен знать о наших планах. А те, кто оказались в числе доверенных, узнают обо всем завтра. Все свободны». Все, кроме Леви, как по щелчку встали со своих мест и, отдав честь, покинули кабинет, тихо переговариваясь между собой. Аккерман также порывался встать, но Эрвин остановил его:  — Останься. Леви удивленно посмотрел на него и медленно подошел ближе. Смит, не поворачиваясь, продолжил скатывать карту.  — Ты это специально? — вдруг тихо спросил Эрвин.  — Что именно? — недоумевая, переспросил Аккерман, облокотившись на письменный стол.  — Стоял раком четко у меня на глазах. Леви прищурился и отвел взгляд:  — Да нет. Да ну, Эрвин, серьезно что ли? Поэтому у тебя язык путался? Смит промолчал и, тяжело вздохнув, оглянулся. Аккерман не сводил с него взгляда. Эрвин медленно подошел к столу и собирался убрать карту в ящик стола, но Леви не позволил этого сделать, ибо его нога находилась прямо напротив, а шелохнуться он даже не собирался.  — Двигайся, — невозмутимо сказал Эрвин, посмотрев исподлобья, потому как нагнулся и лицом оказался ниже, чем Аккерман. Тот в ответ лишь саркастично усмехнулся и поставил каблук на ручку ящика. Эрвин хмыкнул и, положив карту на стол, выпрямился и, подойдя к Леви вплотную и облокотившись на стол таким образом, что Аккерман оказался посередине его рук, сказал:  — И чего ты добиваешься? Леви, прищурившись, наклонился вперед, и их лица оказались в миллиметре друг от друга. Эрвин дышал ртом, поэтому его губы были разомкнуты. Смит пристально смотрел в глаза Аккермана, который отчетливо чувствовал его горячее дыхание на своей коже. Леви максимально сократил дистанцию и прикусил нижнюю губу Эрвина. Тот не заставил себя ждать и бесцеремонно проник языком в рот Аккермана. Рука Смита спустилась, еле касаясь, по груди Леви к животу, словно дразня и щекоча, отчего заставляли того дрожать и желать более грубых и явных прикосновений. Губы Эрвина плавно переместились на шею. Горячий язык прошелся по пульсирующей венке, заставив Леви не только прогнуться в спине навстречу, но и издать тихий стон. Смит улыбнулся уголками губ и осторожно засосал нежную кожу.  — Ты там полегче, а то видно будет, — хрипя и перебарывая стоны, прошептал Аккерман, прижимаясь телом к Эрвину. Смит ничего не ответил. Он был слишком занят непослушной застежкой ремней, которые ну никак не поддавались.  — Да что ты там копаешься, твою мать, — прошипел Леви, открыв глаза и утратив ноту наслаждения моментом.  — Не терпится что ли? — усмехнувшись, спросил Эрвин, дергая ремни. Застежка, наконец, щелкнула, подчинившись и послушно ослабив цепкую хватку. Смит с помощью самого Аккермана снял с него рубашку. Эрвин продолжал покрывать шею Леви поцелуями, в то время как тот руками блуждал около паха Смита, стараясь расстегнуть вдруг пропавшую куда-то ширинку. Эрвин прижал Аккермана к себе, тот обхватил его ногами. Несколько ловких движений — и лишняя одежда пропала. Смит уже собирался войти, как вдруг Леви шепнул ему на ухо:  — А что с дверью? Послышались довольно громкие шаги. Через секунду в кабинет, как обычно без стука, вошла Ханджи.  — Эрвин, как хорошо, что ты не ушел. Я по делу. Смит сидел непривычно ровно, ни капли не прогнувшись в спине и сделав серьезное выражение лица (даже немного грозное, что испугало майора).  — По какому? Это очень важно? — откашлявшись и еле заметно запнувшись, спросил он.  — Насчет Эрена. Этот отчет. Прочти его. Эрвин небрежно выхватил документ и сделал вид, что принялся читать. Ханджи опустилась на стул в ожидании, сверля Смита глазами. Лицо того в какой-то момент резко перекосило. Произошло это по вине Леви, который, сидя под столом, обхватил его член своими горячими губами. Ханджи удивилась и приподняла бровь:  — Все в порядке? Ты какой-то сегодня перевозбужденный. Эрвин, испугавшись последнего слова, взволнованно посмотрел на неё, но потом одернулся, поняв, что беспокойство излишне, что Ханджи ни о чем не догадывается, что это просто такое выражение, и спокойно сказал:  — Все в порядке.  — Эрвин, тебе нужно отдохнуть от всех этих бесконечных бумажек, расслабиться. Конечно, завтра сделать этого не получится, — она снисходительно улыбнулась, — но потом обязательно найди время. И эту мою бумажку не читай сейчас, потом это все. Терпит. Ханджи привстала и легко выдернула документ из дрожащих рук Смита, который еле удерживался и сохранял спокойное выражение лица, потому как Леви назло продолжал настойчиво возбуждать своим языком, что так медленно скользил вверх и вниз по члену.  — Спасибо, Ханджи. Иди, я тут еще не совсем закончил. Эрвин ударил рукой по столу, пытаясь этим жестом остановить, вразумить Леви, но тот продолжал еще с большим усердием.  — Доброй ночи, — сказала Ханджи, не показав удивления, и, отдав честь, вышла. Дверь хлопнула. Смит выдохнул, закатив глаза, а после посмотрел вниз:  — Надеюсь, я не сильно помешал, — совершенно спокойно сказал Аккерман, вытерев рукой слюни. Эрвин усмехнулся, подняв голову и остановив взгляд на потолке. Леви воспринял это как знак того, что нужно и должно продолжить начатое… Эрвин и Леви направлялись в комнату первого, чтобы выпить и еще более поддаться внезапно настигнувших обоих расслаблению. Эрвин держал форменную куртку в руке и поправлял воротник второпях накинутой рубашки, в то время как Аккерман застегивал пуговицы на рукавах.  — За произошедшее ты должен угостить меня лучшей выпивкой из той, что ты припас, — начал Эрвин, покосившись на Леви.  — С чего бы вдруг? Это ты не учел открытую дверь. А еще стратегом себя считаешь.  — Ну так и ты не сразу догадался.  — Скажи спасибо, что хоть потом догадался.  — Добрый вечер! — вдруг раздался чей-то громкий крик, после которого последовал мощный удар в грудную клетку. Это был Эрен, направляющийся в казарму.  — Добрый, — вежливо ответил Эрвин. Леви еле заметно кивнул головой и посмотрел на подчиненного, привычно нахмурившись.  — Сейчас уже довольно поздно… Что вы делаете здесь в такое позднее время? — помявшись, но все же не сумев перебороть любопытства, спросил Эрен.  — Обсуждаем стратегические вопросы, — без колебаний ответил Эрвин.  — А ты не охуел, Йегер? Много будешь знать — скоро состаришься. Потеряйся отсюда.  — Прошу прощения, капрал! Забылся! Эрен нахмурился, задрав голову к небу, вновь отдал честь так, будто стремился прогнуть грудную клетку, и поспешил удалиться.  — Пойдем, выпьем. Так уж и быть, я угощаю… Завтра будет тяжелый день.