Познай кто ты есть

Джейк молчал. Он понял, что разговаривать с этим психом бесполезно, он не отпустит нас. Думаю, в глубине души Джейк и раньше понимал это, просто хватался за соломинку. Долбанные мажоры, стеная и хныча, начали указывать на меня. Все, кроме Кетрин и Чака, у них хватило ума не делать всякую хуйню. Не знаю, чего эти стукачи хотели добиться? Ожидали благодарности от командира пиратов, что ли? Это просто глупо. Он вообще не обратил внимания на их жесты. Вот идиоты, блять! Неужели так трудно догадаться? Что чувак с ирокезом давно уже понял, что это я. Достаточно было посмотреть на одежду каждого из нас. Только слепой или тупой мог бы принять меня за богачку. Он просто издевался над Джейком, желая, чтобы тот сам указал на меня. Тёмная футболка из дешевого магазина с надписью "Сдохните все!", потасканные джинсовые шорты и старые кеды, - все это было, блять, прямо верхом гламура. Этот мужчина – псих, а не идиот. - Почему ты, блять, молчишь? Я задал тебе вопрос, сука? - сказал пират с ирокезом, приставив ствол к голове Джейка. - Хочешь знать имя человека, который убьёт тебя? А хотя, мне похуй, хочешь ты или нет, меня зовут Ваас. Мы с тобой поиграем. Даю тебе тридцать секунд и, если не сделаешь то, что я сказал, вышибаю тебе мозги - сказал безумец по имени Ваас, засекая время. А затем подошел к Майку, и стал что то ему говорить, но я уже не слышала, у меня начиналась паника. Джейк молчал. Я всегда поражалась этому: иногда он - сплошные эмоции, а иногда такое спокойствие. «Блять, Джейк, не будь ты таким упёртым. Сделай ты то, что хочет этот психопат. Тогда, возможно, он не убьёт тебя», - мысленно умоляла я. Глупо было надеяться на это, но, когда больше не на что, начинаешь ждать чуда. Я понимала - Джейк будет молчать, ведь он не верил, что этот ненормальный пощадит его, что бы, он, Джейк не сделал. Мой приёмный отец, решил умереть с достоинством. В его глазах столько боли, но не за себя, а за меня. «Ну же, грёбаный суицидник, сделай это. Далась тебе эта долбанная гордыня». Выживание - вот что главное. Это я усвоила в приюте, и когда жила на улице после побега от ебанутого на всю голову педофила, который удочерил меня до Джейка. Но это сейчас не имело значения. Не то, чтобы я была лишена чувства собственного достоинства и принципов, как раз наоборот во мне этого вполне хватало, но я могла поступиться этими качествами при крайней необходимости. Без этого умения, подавить их в нужный момент, я бы не выжила. «Блять, Джейк, не будет этого делать. Слишком гордый, зараза, я должна его спасти», - мой разум лихорадочно заметался. Простые мольбы тут не помогут, я это знала и у меня было только тридцать секунд, чтобы что-нибудь придумать. Что могла я предложить ему, этому пирату, чтобы он не убил Джейка? Что? Деньги сразу отпадали: у нас даже дома не было и машины тоже. Мы жили на съёмных квартирах, жрали фастфуд, одевались в секонд-хенде. У нас были небольшие накопления на первый взнос за яхту, но сейчас они представляли собой размокшие бумажки. Джейк бывал рассеян - проебать деньги было для него обычным делом. Он прятал наши скромные сбережения в какие-нибудь укромные места, а куда - знал только он один. Но, наверняка, тайник был где-то на ныне утонувшей яхте. «Блять, думай, сука, думай, - говорила я себе. - Время уходит. Давай же!» У нас даже друзей не имелось, а собутыльников Джейка я в расчет не брала, ведь они сами были беднее церковной мыши. Но даже будь у них деньги каким-то чудом, ебали они тратить их на нас. Богачи, на которых Джейк работал или папочки этих богатых детишек? «Да что я, блять, совсем тупая? Что за бред лезет в мою башку. С хуя ли им нас выкупать? Что ещё? Думай, тупая тварь, - говорила я себе. - Предложить ему себя? Пиздец умная мысль!» Если он захотел бы трахнуть кого-нибудь, то у него были Дарла и Кетрин, они намного красивее меня. Я же вообще пиздец, убожество: бледная кожа, ломкие волосы, выкрашенные в тёмно-фиолетовый цвет, вообще позорище. Мой естественный цвет казался мне слишком тусклым, и я красилась в своё время почти во все цвета и оттенки, которые не бесили меня. Мои глаза… Если смешать болотную тину и грязь, то получился бы цвет моих глаз. Что это вообще за цвет такой - каре-зелёные? Я всегда была тощей от постоянных приступов анорексии, пышной, большой грудью или красивой задницей не обладала. Не, не вариант, он только посмеётся, думала я. Может, мне удалось бы развлечь его как-то иначе, чем развлечь психа? Может, ему понравилось бы, если б я выколола себе глаз или отрубила палец? «Похуй, нет времени думать всякую хуйню! Сделай же что-нибудь, тупая сука», - сказала я себе. Я хотела закричать – стой, не убивай его, я сделаю всё, что ты захочешь. Но получился немой крик, как тогда, когда мне было пять лет, и убили мать и брата на моих глазах. В одну секунду вернулись воспоминания, от которых я так долго убегала. Они были чёткими, как никогда раньше. Я начала терять связь с реальностью, оказываясь во власти кошмаров. Для меня время замедлилось, а потом вообще остановилось. Эти ублюдки пришли ночью под пивом и наркотой, сраные мажоры в лыжных масках. У них были дробовики, эти козлы просто развлекались. Должно быть, у них поехала крыша от стимуляторов или они и так были ёбнутыми богатыми молокососами. Стремились самоутвердиться подобным образом? Неважно, впрочем. Они ворвались в наш дом и орали всякую хуйню. Почему они выбрали именно наш дом? Да хуй его знает, просто тупая случайность, я думаю. Отец, как обычно, был на службе. Мама умоляла их уйти и не трогать нас, она предлагала им деньги. Но эти твари только смеялись. - У меня сортир дороже всего вашего дома, - говорил один из них, тот, что был выше ростом. Они просто тупо громили дом и запугивали нас. Мне было пять, всего лишь пять долбанных лет. Моему брату было семнадцать. Блять, зачем он это сделал? Может, они бы просто попугали нас и ушли, а, может, всё кончилось бы так же, и он был прав, попытавшись защитить нас. Эти уёбки расхаживали по дому, размахивая оружием, и орали, что они короли мира, а мы ничтожества. Перед этим мы мирно спали, как послышался настойчивый стук в дверь. Мама пошла открывать: она думала это отец вернулся, ведь он часто бывал в командировках по долгу службы. Я и брат спустились вслед за ней в ожидании подарков. Получили по полной. Лучше вообще не знать, что в жизни бывают такие подарочки. Когда мама открыла дверь они, направили на неё оружие. Она даже не спросила кто там: отец часто приезжал среди ночи. Опрометчиво было открывать, не спрашивая, но, когда так любишь и ждёшь, забываешь об осторожности. Да и вообще, не её вина, что вместо отца там оказались эти грёбаные твари. - В дом, сука! Живо! - проорал один из них матери. Она просила их не трогать нас, говорила, что у неё дети, но этим ублюдкам было похуй. Они были не в адеквате, хотели унизить нас и убить, а, может, не хотели убивать, но так случилось. События перед моими глазами замелькали калейдоскопом. Вот один из них угрожает маме изнасилованием… Вот мой брат Алекс бросается на него с кухонным ножом… Откуда он взял его? Хуй знает, да и неважно уже. Второй урод выстрелил - брат упал на пол без половины черепа, а его мозги, вернее та каша, что от них осталась, растекалась по полу. Мама и я закричали от ужаса, но я кричала без голоса. Он пропал. Мама плача упала на тело мёртвого сына. - Что ты наделал? - спросил тот, что пониже у высокого, чуть ли не плача. - Я спас тебя, дебил, этот пиздюк хотел тебя зарезать. Замочим остальных и валим отсюда, - ответил высокий. - Давай просто уйдём они не видели наших лиц, - умоляюще произнес тот, что пониже. - Но видели одежду и слышали голоса. Эти сучки сдадут нас копам! Отец убьёт меня, если узнает! - заорал высокий. Мама стояла, глядя им в глаза, и умоляла не убивать нас, ведь у неё есть я, и мне только пять лет. Высокий заставил своего хнычущего друга наставить на маму дробовик. Я бросилась к ней. Но высокий парень отшвырнул меня, как котёнка, и я упала на пол. Кричать я не могла – не было голоса, я задыхалась от немого крика. Выстрел. Затем второй. Мамины грудь и живот от дроби превратились в решето. Её тело медленно сползло по стене, любимая мамина ночная рубашка, которую подарил ей отец, начала быстро пропитываться кровью. В глазах мамы плескались ужас и боль, когда она посмотрела на меня. Я видела, как погас свет в них, и чувствовала нестерпимую боль, но не могла даже кричать вслух и плакать. Я встала с пола и подошла к телу матери. - А теперь девчонку, - сказал высокий. - Пристрели её и убираемся. - Она же ребёнок. Я не могу, - рыдал навзрыд тот, что пониже. – Ладно, давай я. Ты ни на что не годен. Высокий вырвал дробовик из рук своего друга. Я лишь смотрела ему в глаза, когда он наставил на меня оружие. Я не могла говорить, но в моих глазах была ненависть и немая мольба одновременно. Мажор думал, что я молила о жизни, но я умоляла о смерти, я не хотела жить в тот момент. - Прекрати так смотреть! - заорал он. – Блять! Что за нахуй, я не могу! Вдалеке послышались сирены. Должно быть, кто-то из соседей услышал выстрелы и вызвал полицию. - Уходим. Всё равно девчонка по ходу немая, - сказал высокий, убрав от меня оружие. Они убежали. Я выжила, потому что они не смогли застрелить пятилетнего ребёнка, но лучше бы умерла в тот день, тогда бы не было всех этих страданий. Я легла рядом с мёртвой матерью на осколки битого стекла и какой-то мусор и обняла её окровавленное тело. Звуки сирен становились всё ближе , но я уже не слышала их. «Тишина, пустота не отпускайте меня! Я хочу раствориться в вас, я хочу больше не чувствовать боли, я хочу умереть». Я словно наблюдала за всем этим со стороны. Маленькая девочка закрыла глаза, обняв мёртвую маму. Теперь вы знаете почему я ненавижу богатых. - Спи малышка, - прошептала я. - Впереди ещё очень много боли. Терпи, твоя жизнь изменится, когда Джейк возьмёт тебя к себе. Она, конечно же, не слышала. Потому что машины времени не существует, а весь этот долбанный бред со взглядом на себя маленькую со стороны происходил в моём больном разуме. Стоп! Джейк, его же сейчас убьют, если уже не убили. М-да, подходящий момент я нашла, чтоб спятить окончательно. Я должна была вырваться из этого кошмара, должна была спасти Джейка. «Давай же, сука, давай, - сказала я себе. – Блять, тогда у тебя были оправдания - твой возраст, а теперь-то что? То, что ты полоумная, не причина позволить умереть единственному человеку, который есть у тебя в этом мире. Ну, почему я такая никчёмная? Почему не могу никого спасти? Что я, блять, за тормоз?» Эти мысли вызывали отчаянье, а затем оно сменилось на злость. Я должна была спасти Джейка. Должна… должна… Я повторяла это слово снова и снова, как мантру. Злость придала сил, и все вокруг меня начало растворяться: расхуяренная гостиная моего бывшего дома, проданного с молотка после смерти отца, так как оплачивать кредит за него было больше некому, маленькая девочка, обнимавшая тело мёртвой матери и перепачканная в её крови. Я начала возвращаться в реальность, послышались отдалённые голоса. - Я не знаю, что с этой сучкой, Ваас, - оправдывался кто-то. - Я её вообще не трогал. Она пыталась орать, но без голоса. Я решил, что она немая. Я сказал ей не дёргаться, но она начала биться в конвульсиях и чуть не расхуярила себе череп об дуло автомата. А потом начала нести какой-то бред про тишину. Я не знал, что мне делать. Она по ходу чокнутая, может, пристрелить её? - Не вздумай портить мои игрушки. Отойди, осёл, - ответил Ваас или как его там. Он присел: должно быть, хотел лучше рассмотреть, что за хуйня со мной происходит. Вот мой шанс спасти Джейка, другого не будет, впервые в жизни помог ебучий припадок. Всё до сих пор плыло перед глазами. - Эй, очнись, очнись, сучка. Ты меня слышишь? - говорил Ваас, хлопая меня по щекам. - Не убивай его, - прохрипела я, голос ещё плохо подчинялся. - Я сделаю всё, что ты захочешь, только не убивай. Моего отца. - Что за хуйня с тобой происходила? - спросил Васс, но я не ответила. - Не убивай его, - повторяла я словно в бреду. - Я выполню любой твой приказ. - Да что с тобой происходит, блять? - спросил Ваас ещё раз и ударил меня по щеке сильнее, чем раньше, но мне было всё равно. Он не согласится: мне нечего было предложить этому Ваасу, а мысли, что Джейк умрёт, сводили с ума. - Теа, прекрати унижаться, - раздражённо сказал Джейк. – Контроль. Помни, ты должна контролировать это, у тебя раньше получалось, так сделай это снова. Что на тебя нашло? Это стало последней каплей. Он ещё и спрашивал. После того, как решил позволить себя застрелить. Не нужен мне был этот ёбаный контроль, и я позволила гневу наполнить меня, стирая всё, чему училась так долго. Если я не могла спасти единственного оставшегося человека, который мне дорог, то я не хотела жить, и пускай этот Ваас пристрелил бы меня как бешенную собаку. Меня начало трясти от злости и начался словесный понос у такой обычно не многословной. Я хотела высказать всё, что так долго мучило меня, всё, что я так долго сдерживала. - Да пошёл ты на хуй, Джейк, со своим контролем! - заорала я почти в истерике. - Почему ты не можешь забить на тупую гордыню и просто выжить? Ты тоже хочешь бросить меня как остальные? Для вас что угодно важнее меня! Брату хотелось повыёбываться, и он бросился с какой-то ебучей зубочисткой на ёбнутого хуесоса с дробовиком! Мать так хотела увидеть отца, что не соизволила даже посмотреть, кто за дверью. Жаркая ночь с любимым не должна быть важнее безопасности детей. Но хуже всех был отец, месть была для него важнее всего. Потому что после их смерти он стал одержимым местью, пизданутым на всю голову ублюдком. - Теа, как ты смеешь такое говорить? Прекрати устраивать цирк! - в ярости заорал Джейк. Меня и Джейка как ни странно никто не перебивал, видимо, им было интересно, чем закончиться вся эта хуйня. - Да пошёл ты со своей гордыней и иллюзиями! - ответила я, снова сорвавшись на крик. - Мой отец был сукой! Я хочу, чтобы ты знал об этом. Ему было похуй на меня, он часто не кормил меня по несколько суток. Его почти никогда не было дома, потому что он посвятил себя мести, а не дочери. Всё усугубилось, когда отец узнал, что мама была на маленьком сроке беременности. Найти этих ублюдков было для отца важнее всего, важнее, чем я и он сам. Он почти не спал, мало ел, он чокнулся. А когда он был уже полностью ёбнутым, то нашёл их и сотворил ёбаный пиздец. Знаешь, как называли меня в приюте? Дочь потрошителя, дочь садиста. Блять, тебе повезло, что ты не видел эти фото, это не тебе их показали в двенадцать лет. Знаешь, что чувствуешь, когда коп спрашивает, каким был твой папочка? Ты отвечаешь - хорошим и добрым. А затем коп, гадко улыбаясь, выкладывает перед тобой фото. Отец не просто убил их, он пытал их и их жён, и даже детей. Эти ублюдки заслужили смерть, но у них уже были семьи. В чём были виновны их жёны и дети? Потом после всего этого пиздеца он выпотрошил их заживо. Заебись у меня гены? Он стал ебучим маньяком. Джейк, смирись с этим, я знаю, он был как брат тебе, но это правда, он изменился. А ещё он был предателем: он предал меня, променял на месть. И в довершении всего, его поймали и приговорили к смерти, а меня отправили в ебучий приют. Где я получала пиздюлей почти каждый день. Я умела драться, отец научил меня. Но, думаешь, это помогает, когда тебя хуярит толпа озлобленных подростков? Где ты был тогда, Джейк? В борделях? В саунах? Почему не забрал меня раньше? Я орала как сумасшедшая. А хотя почему «как»? У меня была конкретная истерика. Но Джейк молчал, в его глазах плескались ужас и боль. Казалось, что он вот-вот заплачет, и только сила воли позволяла ему сдерживать слёзы. Блять, он даже сейчас не хотел отвечать. Гордость была дороже. - Пристрели меня! Пристрели меня, на хуй! - закричала я обращаясь к Ваасу, который всё это время пристально наблюдал за мной, но заметила я это только сейчас. На мгновенье мне показалось что в его взгляде было ... "Нет, не может быть, я просто брежу,"- подумала я, это просто тупые глюки. - Они все покидают меня, я больше не могу. Сотвори для меня чудо. Избавь от этой боли. Лучше смерть, чем снова остаться одной- кричала я, всё больше не желая жить. - На этом острове я решаю кто, когда и как умрёт, -ответил он. - Но добрый Ваас, сотворит для тебя маленькое чудо. Мы поиграем, правила устанавливаю я. Если ты выиграешь - я отпущу тебя и этого долбоёба. Если проиграешь - ты убьёшь Джейка, а потом я продам тебя какому-нибудь богатому ублюдку, - ответил пират, улыбаясь. - Если откажешься подчиняться моим правилам, то я пристрелю этот кусок дерьма прямо сейчас, а тебя как уже говорил, продам в рабство.