Познай кто ты есть

Я проснулась перед рассветом из-за ужасного озноба. На лбу выступила испарина, я чувствовала слабость и боль во всём теле. «Что это за хрень?» - подумала я. – «Неужели это какая-то ебучая тропическая болезнь? Джейк мне про них весь мозг вынес, что, мол, в джунгли нельзя потому, что сдохнешь и хрен поймёшь от чего». У меня случилось судорога, и я застонала от боли. - Что с тобой? - всполошился Дилан. - Не знаю, - простонала я. - Заболела какой-то хуйнёй. - Потерпи, я помогу тебе. - Не подходи близко, наверняка это заразно. Не подходи, а то оба сдохнем. - Я не заболею, - ответил Дилан. - Отец Майка отвез нас в больницу перед поездкой, и нам сделали какие-то супер крутые прививки. «Сомнительно всё это, но хуй с ним, нужно рискнуть. Кто-то же должен дотащить меня до лагеря, если дотяну до рассвета», - подумала я. Дилан коснулся моего лба - в другой ситуации я бы ему врезала, но в данный момент сие действие было обоснованным. - Ты вся горишь. Блять, я не знаю, что делать, когда нет лекарств… А! Вспомнил! Тряпку нужно мокрую на лоб положить, - сказал Дилан, а потом добавил. - А лучше вернуться в лагерь сейчас. Вдруг у Вааса есть лекарства? Жаль, у меня было мало сил, иначе бы точно отвесила ему пиздюлей. - Ты спятил? Сейчас ещё не рассвело, мы заблудимся и сдохнем в джунглях, - прохрипела я сдавленным голосом. - Завязывай насчёт бреда про Вааса, не станет он тратить на меня лекарства. Но на самом деле я больше боялась того, что станет ради этой долбанной игры. Мне, конечно, не хотелось умирать сейчас, да ещё так нелепо, но быть обязанной Ваасу за спасение моей жизни было бы ещё хуже - по законам улиц ты в неебическом долгу перед тем, кто спас тебя. - К тому же нам нельзя возвращаться раньше срока, иди тряпку лучше намочи. Возьми с собой зажигалку, чтобы не заблудиться, и пистолет возьми, - продолжила я. - Но..., - хотел возразить Дилан. - Никаких «но»! - отрезала я. - Если будет необходимость: стреляй или сдохнешь. Дилан, послушно выполняя указания, побежал к ручью, через некоторое время он вернулся в пещеру и положил мокрый кусок ткани мне на лоб. Очень хотелось пить. - Дай мне виски. Там оставалось ещё, - сдавлено прохрипела я. - Ты уверена? Больным нельзя бухать. - Нахуй глупые правила и врачей! Просто принеси и меньше болтай. Дилан протянул мне бутылку, морщась от боли, я выпила несколько глотков и почувствовала, как согреваюсь изнутри. Сопьюсь, наверно, скоро такими темпами, но хоть озноб стал меньше. Дилан присел рядом со мной, я была даже рада этому. Обычно Джейк делал так, когда я болела, это редко случалось: у меня неплохой иммунитет, но в этот раз он не сработал. Тёплые воспоминания об отце грели душу. «Я так люблю тебя Джейк, но, увы, всё складывается очень паршиво. Я буду бороться до конца, возможно, с помощью Дилана мне удастся добраться до лагеря, и тогда я попрошу Вааса отпустить тебя. Надеюсь, у него всё же есть хоть какие-то принципы, и он не откажет в последней просьбе умирающей, которая всё же выполнила его задание. Если же нет – значит, встретимся на той стороне, если она, конечно, существует», - произнесла я мысленно. - Я знаю, ты будешь злиться, но уверен, что всё будет хорошо. Тебе помогут, - сказал Дилан. Парнишка хотел ободрить меня. Пускай, он верил в невозможное, но всё же это мило с его стороны. Тем более, у меня было слишком мало сил, чтобы тратить их на злость. - Спасибо за поддержку, Дилан, - ответила я юноше, чем немало его удивила. А потом я почувствовала сильное головокружение, в глазах потемнело и, видимо, от жара и со мной приключились глюки почище, чем под ЛСД. …В глубине пещеры стояла девочка. Когда она подошла ближе к тлеющему костру, я узнала её лицо. Это была... я в двенадцать лет. - Зачем ты борешься, Тереза? Ты ведь знаешь, что тебе лучше умереть. Ты опять пролила чужую кровь и будешь проливать снова. Джейк дал тебе другую жизнь, а ты погубила всё. Ты ведь знаешь, что будет дальше, но тебе всё равно, что история повторяется. Ты абсолютно не разбираешься в мужчинах. Какой же ненормальной надо было быть, чтоб влюбится в Декстера? Даже зная, какой он ужасный человек. Даже после того, что он чуть не замучил тебя до смерти. Ты помнишь, сколько крови пролила, связавшись с ним? После смерти Декстера ты могла найти хорошего парня, но не хотела. Помнишь Мэта? Он был очень хорошим, и ты нравилась ему. Но ты ему отказала. А сейчас встретила этого негодяя Вааса и всё время думаешь о нём, несмотря на то, что он хочет смерти Джейка. Все эти годы ты отвергала даже возможность испытать чувства к кому-то, а теперь неравнодушна к Ваасу, и это не доведёт тебя до добра. Ты едва не сожгла человека заживо, ты избивала и мучила его, чтоб узнать больше про Вааса, а затем убила, - сказало нечто. - Изыди, глюк проклятый, хватит нести всякий бред. Я не любила Мэта, что, по-твоему, я должна была полоскать ему мозги? Джейка я люблю больше жизни, а про Вааса хотела узнать потому, что так легче победить противника, - ответила я. С удивлением понимая, что больше не бешусь, когда слышу своё полное имя. - Ты лжёшь самой себе, ты не хочешь признавать это потому, что твои чувства ненормальны, как и ты сама, - сказало оно. - Заткнись! - заорала я, вслух. - Я ничего не говорил, - послышался голос Дилана. - Ты видишь это? Девчонку у стены, - прохрипела я. - Пойду ещё раз намочу тряпку, похоже, жар усиливается, - снова послышался голос Дилана. - Он не может меня видеть, я это ты, вернее, то лучшее, что было в тебе, но ты отвергаешь меня. Ты пытаешься обмануть меня, но не выйдет, я знаю все твои мысли и чувства, которые ты сама не хочешь признавать, - сказал глюк. - Ты просто галлюцинация, у меня жар. - Можешь так думать, если тебе от этого легче. - Если ты это я, почему ты хочешь, чтобы я или мы умерли? «Ну, пиздец», - подумала я. – «Уже общаюсь с собственным глюком». - Ты сама это прекрасно знаешь. Мы с тобой одно целое. То, что ты чувствуешь к Ваасу, бьёт все рекорды ненормальности. Тебе лучше умереть, тогда всё закончится, - ответил глюк. - Думаешь, Ваас мне нравится? Да, ты сама спятила, а ещё меня сумасшедшей называешь. Да, я благодарна ему за то, что помог кое-что осознать, уважаю как сильного противника, мне интересно его прошлое и всё! Он всё равно мой соперник в этой игре. Точка! - Ты ведь никогда не сдаёшься так? Даже в своих заблуждениях? В глубине души ты хочешь, чтобы он спас тебя. Тебе уже начинает нравится эта игра потому, что ты больная психопатка, - иронично сказала девочка-глюк. - Заглохни, мелкая суицидница, ты несёшь полную хуйню! - ответила я. - Как это грубо Тереза. Как можно быть такой упрямой? Как ты не понимаешь, что должна была сделать это тогда. Помнишь день казни отца? Ты прочитала в украденной в приюте газете, когда она будет. Ты сбежала впервые в тот день и стояла под окнами тюрьмы под проливным дождём, зная, что тебя не пустят даже попрощаться с ним. Ты почувствовала тот момент, когда они включили рубильник, правда? Ты упала на колени и рыдала от боли. - Хватит! Прекрати! - заорала я. - А затем забралась на крышу дома и хотела прыгнуть вниз, но не сделала этого. И не из страха смерти, а потому что отец учил тебя... - Бороться до конца, - продолжила я её фразу. - К чему это привело Тереза? Ты помнишь, какие ужасные вещи ты делала? Ты помнишь, как убивала и мучила людей? И тебе это нравилось. - Замолчи! - Теперь всё это начинается снова. Ты просто чудовище Тереза и должна умереть, у тебя есть пистолет, ты можешь сделать это быстро. - Иди нахуй, я не стану убивать себя, я и так умру, но, возможно... - Ваас пощадит Джейка, если ты попросишь? Исполнит твоё последнее желанье? - закончила она мою фразу. - Знаю, глупо, но я должна попытаться. Это единственный шанс, - ответила я. - Ты, и правда, глупа, ты не спасёшь Джейка. Ты ни разу ещё не сумела никого спасти, ты несёшь людям только боль и смерть. Если бы Джейк увидел, что ты делала и какой была, он возненавидел бы тебя, его бы стошнило. Лучшее, что ты можешь для него сделать, умереть, пока он не узнал, какой ты монстр на самом деле. Я испытывала невыносимую боль от её слов. Я сдавила себе виски ладонями, насколько хватило сил. А что, если она права? Что, если от меня только беды? Что, если умереть сейчас лучше? Нет, я не могу сдаться, я должна сделать всё возможное, иначе даже спокойно умереть не смогу. - Может, ты права, но хуя с два я сдамся, так что свали из моего разума. Я буду пытаться спасти Джейка до последнего вздоха! Отвали от меня нахуй! - Как это на тебя похоже, Тереза, отвергнуть голос совести ради эгоизма. Да ты хоть понимаешь в кого превратишься, если не умрёшь? Ты свихнёшься, утратишь жалость и сострадание, ты станешь такой, как была раньше в прошлом, чокнутой убийцей. Пребывание на этом острове, и общение с этим человеком сведёт тебя с ума. - Всё возможно. Но я сдохну скоро, так что не переживай, но сначала завершу последнее дело. Я должна. А теперь свали, и без тебя херово. - Зря ты меня не слушаешь, Тереза, это плохо закончится, вот увидишь. Дело не только в Джейке, ведь так? Ты хочешь увидеть Вааса в последний раз? Что ж, надеюсь, он тебя пристрелит, - сказала девочка-глюк, исчезая. «Ну, наконец, этот бред закончился», - подумала я, а затем снова почувствовала что-то холодное на своей голове и увидела склонившегося надо мной Дилана. - Очнись, ты жива?! - в отчаянье спрашивал он. -Всё в порядке. Насколько это возможно, - ответила я и посмотрела в проём пещеры, в котором виднелся рассвет. - Нам нужно идти. Я оперлась на Дилана, и мы медленно пошли вперёд. - Почему ты не привёл меня в чувства раньше? - Я пытался, но не выходило, ты не слышала меня и бредила, разговаривала с кем-то невидимым. Я же говорил тебе, что нельзя пить бухло во время температуры. - Должна признать: на этот раз ты был прав. Говори мне что-нибудь, я должна слышать тебя, чтобы не вырубаться. - Ты напугала меня до усрачки, ты разговаривала сама с собой, с каким-то глюком, ты то очухивалась, то вырубалась. Просто жесть. Я решила, что эта тема мне не слишком приятна. - Не время сейчас про мой бред и глюки, лучше говори о чём-нибудь другом. Дилан рассказывал мне про своих родителей, про двоюродную сестрёнку, про их ферму, где он любил гулять летом, про многое другое. Он не забыл при этом спросить, верю ли я в высшие силы. Я ответила: что материалист, и не могу верить в то чего не видела. Но допускаю возможность их существования, так как в том что их нет, я тоже ещё не убедилась. А если он намекает на исповедь перед смертью, то мне и недели не хватит, что бы рассказать про все свои грехи. Не помню, сколько мы шли. - Потерпи, уже скоро, - всё время повторял он. Когда мне стало совсем плохо, Дилан взял меня на руки, хоть я этого и не хотела. Сквозь пелену застящую глаза я увидела реку, ту самую, в которую мы прыгнули. - Вот, осталось совсем немного, - сказал Дилан и положил меня на песок, чтобы отдышаться. Я окинула мутным взглядом противоположный берег, как же я не подумала о подъёме наверх. - Дальше ты должен идти один: Дилан тебе не взобраться будет со мной, противоположный берег слишком крутой и высокий, тропа наверху очень узкая. Я как мёртвый груз, мы оба упадём, - сказала я Дилану. - Но как же ты? - спросил он в отчаянии. - Условия задания были в том, что мы вернёмся. Мы вернулись, лагерь недалеко, и оба живы, хоть я и ненадолго. Но даже, если Ваас не засчитает это, убить Джейка и Чака в таком состоянии я всё равно не смогу. Мучить их тоже не за что, мы ведь здесь. Иди! - Ты не бросила меня в реке, я тоже не хочу бросать тебя, - сказал Дилан, слёзы текли по его лицу. - Хватит ныть! Ты меня не бросаешь. Ты идешь попытаться спасти наших родных. Жаль, что не сумела сказать Ваасу сама, но передай ему, что свобода для Джейка была моим последним желанием. Вряд ли сработает, конечно, но попытаться стоит. Давай живо! - прохрипела я из последних сил. - Держись, - крикнул Дилан. - Ты не умрёшь. Я слышала его удаляющиеся шаги. О, юношеские наивность и максимализм! Вы далеки от реальности, но в вас есть свои плюсы: вера в лучшее, когда всё херово, например. «Ну, вот и всё», - пронеслось в угасающем разуме. – «Пусть это и не самый удачный конец для меня в этой игре, но могло быть и хуже». Я сделала всё, что смогла, это хоть как-то утешало. Занавес. Спектакль окончен. А затем тишина и темнота окутали всё вокруг. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, но я была ещё жива, как ни странно. - Что с тобой долбанная сучка? Очнись, блять! Думаешь, сможешь сбежать с моего острова? Думаешь, сможешь сбежать от меня? А вот хуй тебе! Я ведь говорил, что всё будет не так просто, - вдруг услышала я знакомый голос своим проваливающимся в забвение разумом. Я не могла ответить или даже пошевелиться, была в какой-то кромешной тьме, но могла всё слышать, мой разум всё ещё действовал. Я, должно быть, была в коме между жизнью и смертью, отстойное состояние я не могла двигаться видеть или говорить, но слышала всё. - Карлос, принеси аккумулятор из лагеря, несколько разрядов, и она вернётся к жизни. Ещё приведи какого-нибудь Гиппократа из заложников. А то этой сучке совсем херово. Быстрее, блять! Ну, почему этот долбанный придурок не мог мне позволить мне хотя бы умереть спокойно. Зачем аккумуляторы и врачи? Я ведь уже ничто - добил бы лучше. Какая прелесть, он ещё пытать меня собрался перед смертью, хотя я в коме и вряд ли выйду из неё. Ничего у тебя не выйдет Ваас, я скоро сдохну, и ты ничего с этим не поделаешь. Прошу, скажи что отпустишь Джейка. Тогда я смогу умереть спокойно. Но он так этого и не сказал. Ваас говорил о том, что наша игра ещё не окончена. И что только он решит, когда мне сдохнуть. Я мысленно попрощалась с Джейком, с мажорами и даже с Ваасом. "Прощай, долбоёб, надеюсь когда нибудь, твоя жизнь изменится к лучшему. Не знаю, почему не могу ненавидеть тебя, хоть и часто хотелось придушить тебя от злости. Возможно, потому, что ты помог мне многое понять, а, может, и по другой причине. Впрочем, какая теперь разница. Но учти, если ты не выполнишь моё последнее желанье, и убьёшь Джейка, я буду тебе в кошмарах являться. Даже из ада за тобой вернусь, понял, блять?!"-мысленно обратилась я к Ваасу. Ну вот вроде и всё, я завершила своё последнее дело. Мне не было страшно не потому, что я охуенно храбрая, а потому, что потеряла слишком многих, их уже не было. Так почему я должна была жить? Если жизнь после смерти существовала, то я увижу родного отца, Декстера, Эда и друзей. Пусть это будет ад, ведь, по идее, те, кто творил всякую жестокую хрень при жизни, должны страдать после смерти. Но даже там я буду счастлива, ведь увижу тех, кого потеряла. Это было последней мыслью, а затем всё утонуло во тьме.