Часть 1
15 апреля 2018 г., 06:49
Чонгук опаздывает. Вообще, он часто опаздывает, но сегодня он ну вот очень опаздывает. Очень-очень опаздывает. К Сокджин-хену-убийце-опаздывающих. Дело в том, что он должен был встретиться с Джином еще час назад.
Чонгук бежит в кафе и, держа телефон в руке, пытается набрать сообщение, ловко маневрируя между людьми. Он чуть не перебегает оживленную дорогу на красный, но успевает вовремя затормозить, наконец заканчивая писать смску, в которой придумывает первое пришедшее на ум оправдание, надеясь, что Сокджин не разорвет его на кусочки.
«Поезд тащился супер медленно, и я пропустил свой автобус из-за этого, но я бегу».
На самом деле Чонгук ехал на такси, а бежал только последние пару кварталов. У него, к сожалению, не было достаточно денег для того, чтобы его довезли до самого кафе.
Он испытывает огромное облегчение, когда видит впереди нужное ему заведение, но к этому времени его легкие, кажется, были готовы выскочить из грудной клетки от нехватки кислорода. Ему остается завернуть за угол, когда Чонгук вдруг поскальзывается на каком-то мусоре. От падения его спасает только стена здания, в которую он успевает упереться руками. На мгновение Чонгук испытывает радость оттого, что удалось удержать равновесие, пока не замечает что-то.
Кого-то.
Перед ним стоит человек, прижатый к стене и выглядящий совершенно испуганным. Чонгук смотрит на него сверху вниз, потеряв дар речи от удивления и неожиданности. Парень перед ним на голову ниже, чем он, и закутан в настолько большой шарф, что, кажется, в нем можно утонуть.
Чонгук думает, что незнакомый парень милый. Нет, правда, очень милый. У него маленький, покрасневший от холода нос, красивые и полные губы…
Чонгук смотрит. Снова делает эти жуткие действия: молчит и смотрит, словно в пустоту. Он должен прекратить это сейчас же. Он должен сказать хоть что-то.
— Я… э-э… — начинает Чонгук, но замолкает, ловя тяжелый взгляд парня.
— Что, черт возьми, ты творишь?! Отвали от меня!
— Чт- О, нет! Я… — Чонгук тут же отстраняется, а его лицо краснеет от смущения. — Я не… Там было что-то на асфальте, и ты…
— Хочешь сказать, что я низкий? Какого черта?!
Чонгук смотрит на парня с удивлением, что вдруг взорвался, словно фейерверк:
— Что? Нет! Я не-
— Держись подальше от меня! — с этими словами милый Фейерверк, как называет парня для себя Чонгук, уходит, оставляя растерянного Чона одного.
Что сейчас произошло? Этот парень так отреагировал из-за того, что Чонгук поскользнулся? Конечно, все вышло немного неудачно, но он же не нарочно. Чонгук хмыкает и какое-то время просто стоит, потерянный, прежде чем вспоминает, что он все еще опаздывает. Он срывается с места, а милый Фейерверк тут же вылетает из головы.
кричит говорит тот, заставляя Хосока подпрыгнуть от удивления. — Могу… могу я поговорить с тобой? Наедине. Пожалуйста. — Его голос звучит почему-то слишком высоко, и Чонгук ненавидит себя за это. Чимин смотрит на него, но Чонгук, правда, привык, что тот всегда выглядит так мило.
Хосок выглядит смутившимся, но кивает, говоря Чимину, что сейчас вернется, и выходит за дверь вместе с Чонгуком.
— Что с тобой? — спрашивает все еще смущенный Хосок Чонгука, медленно сползающего по стене вниз.
— Хен, ты знаешь Чимина?
— О, да! Он один из лучших современных танцоров, и он собирается присоединиться к нам для следующих соревнований с понедельника, поэтому я обсуждал с ним некоторые детали. Не знал, что ты знаком с ним! — тут же загорается Хосок.
Чонгук не знает, что делать с полученной информацией. Он должен подумать. Чимин собирается присоединиться к ним. Для соревнований. На следующей неделе. Чимин. Присоединиться к ним.
— Он собирается присоединиться к нам! — широко улыбается Чонгук. Он вскакивает и хватает Хосока за плечи, который вздрагивает от внезапной смены настроения друга и медленно кивает.
— Хен! Пожалуйста, познакомь нас! — Чонгук почти кричит в этот момент, и Хосок выглядит еще больше испуганным, но все же соглашается.
— Я собирался сделать это в любом случае. Ты один из наших лучших танцоров.
— Давай сделаем это сейчас!
— Что? Прямо сейчас?
— Конечно! Хотя, подожди… — Чонгук отпускает Хосока и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это его шанс. Он сможет, наконец, извиниться перед Чимином. Убедить его, что он не хулиган. Объяснить, что он никогда не пытался запугать Чимина, ведь как это вообще возможно, когда у него такие мягкие и шелковистые волосы, прекрасные щеки с румянцем, сверкающие глаза, что так мило превращаются в щелочки, когда тот смеется. (Он, конечно же, не собирается говорить это в своих немного запоздавших извинениях).
Хосок выглядит все еще немного потерянным, но дверь открывает. Чимин стоит на том же месте, что и стоял; ждет, облокотившись о стену и что-то листая в своем телефоне. Он поднимает голову вверх, когда они заходят внутрь, и взгляд его сразу холодеет, когда натыкается на Чонгука. Чонгук вдруг чувствует себя ужасно.
— Чимин, я хочу, чтобы ты познакомился с Чонгуком! Он один из лучших наших танцоров, золотой ученик.
— Хен, — смущенно тянет Чонгук, его уши и щеки горят, а Чимин глядит на него с опаской. Божечки-кошечки. — П-привет, — неуверенно поднимает руку он.
— Мне очень жаль, но я не думаю, что смогу работать с ним, — Чимин смотрит на Чонгука, а потом переводит взгляд обратно на Хосока.
Слова звучат как пощечина, но Чонгук ожидал. Хосок, однако, выглядит потрясенным.
— Что? Почему?
— Помнишь, я рассказывал о парне, который терроризирует меня последнее время. Это он. Я не могу с ним работать, мне очень жаль.
На мгновение Хосок выпадает из реальности, и это шанс для Чонгука, возможность разложить все по полочкам и прояснить ситуацию. Он глубоко вдыхает воздух, готовый высказаться.
Но, конечно, да, его снова прерывают. На этот раз Хосок. Что начинает истерически смеяться. Чимин смотрит на него с нескрываемым беспокойством, а Чонгук закрывает глаза, потому что ни чем хорошим это все не закончится.
— Чон… Чонгук? Тот хулиган? Чимин, пожалуйста! Это же смешно! Боже мой, это самая смешная вещь, что я слышал за всю неделю! — Хосок продолжает смеяться, и, похоже, ни Чимина, ни Чонгука это не устраивает.
— Это он! Он толкнул меня к стене, пялился и назвал низким! Он опрокинул мне на голову напиток со льдом! Он даже преследовал меня, чтобы навредить!
— Чимин! — все еще громко смеется Хосок. — Чонгук плакал, когда я сказал ему, что у него слишком большой для его лица нос! Он никогда бы не стал запугивать кого-то.
Чонгук прикрывает нос ладонью и впивается взглядом в своего хена. Это до сих пор волнительная тема для него.
— Давай, Чонгук, — обращается к нему Хосок, с трудом сдерживая смех, — скажи ему, как это смешно.
Чонгук сглатывает, смотрит на Хосока, потом на Чимина, который продолжает избегать его взгляда. Сейчас или никогда.
— Нет, я… я сделал все это.
Хосок тут же становится серьезным и смотрит Чонгуку в глаза, а тот не собирается ждать, пока хен обработает полученную информацию. Чонгуку никогда не удавалось закончить свои объяснения касаемо Чимина! Никогда не удавалось сказать то, что он хотел сказать! На этот раз его не прервут.
— Ничего из этого не было специально! Это все большое недоразумение!
— Дешевая ложь! — хмурится и наконец поднимает на него взгляд Чимин.
— Нет! Тогда у кафе я поскользнулся! А на следующий день я задумался и врезался в тебя, стаканчик с кофе выпал из моих рук! Все остальное время я просто пытался извиниться, а ты думал, что я хотел навредить!
— Что насчет чая?
— В тот день было слишком холодно!
— Кекс?
— Подарок в качестве извинений!
— Шарф?
— Ты шел без своего шарфа, и я хотел поделиться своим!
— Что насчет тех взглядов, когда ты толкнул меня к стене?
— Я не толкал тебя, я поскользнулся и пытался не упасть! И я смотрел так только потому, что ты милый!
Чимин затихает. Хосок издает какой-то непонятный звук и тут же прикрывает рот ладонью. Чонгук чувствует, как душа покидает его тело. Вся кровь, кажется, приливает к голове. Все, о чем он может думать, это о том, как убежать отсюда побыстрее.
И так и поступает. Он разворачивается и просто уходит, переходя на бег и останавливаясь, лишь когда оказывается в комнате, что делит со своим соседом, скользя к нему под одеяло с целью спрятаться там от всего.
Юнги не задает лишних вопросов, только раз спрашивает, не хочет ли тот поговорить, на что Чонгук мотает головой.
***
Чонгуку пришлось ползать у Сокджина в ногах, который не верил его неубедительным отговоркам, а ведь тот просто проспал, потому что полночи играл в Overwatch. Теперь Чонгук должен покупать кофе Джину каждый день. Он тяжело вздыхает, когда идет в январе по улице с фраппучино для своего хена (потому что Сокджин — монстр. Он пьет кофе со льдом чертовой зимой). Чонгук уже не чувствует пальцев и, когда оказывается в теплом помещении, радуется, благодаря всех богов за существование отопления. Чонгук замедляет шаг и не торопится, зная, что Сокджин все еще занят. Он проходит мимо нескольких танцевальных классов, из которых последние два — по современным танцам и балету, что, если уж говорить об этом, совсем не для Чонгука. Ему как-то сказали, что он должен пройти один или даже два обучающих курса, прежде чем сможет достичь чего-то. Дело даже не в том, что ему это не нравится, это просто не его. Ему не хватает гибкости и изящества, как у танцоров этих направлений, его же движения, наоборот, более резкие и тяжелые. Чонгук летает где-то глубоко в своих мыслях, представляя себя в симпатичной пачке и думая, какой цвет подойдет ему лучше, когда вдруг врезается во что-то, роняя стаканчик с фраппучино для Сокджина. Он охает и смотрит, как часть напитка попадает на него, а часть на другого человека (то что-то, во что он врезался). Они оба подпрыгивают от удивления и так же синхронно вскрикивают от холода. Чонгук шокирован и готов извиняться, даже не подобрав нужных слов, но, когда человек разворачивается, он лишь удивляется еще больше. Это тот милый Фейерверк. С которым он столкнулся вчера. Тот сегодня даже еще привлекательнее, чем раньше. Вот черт. Парень, кажется, узнает Чона тоже: — Ты? Что с тобой, черт возьми, не так?! У тебя есть что-то против меня? Чонгук теряется и приоткрывает рот от удивления, изо всех сил пытаясь найти, что сказать. — Я… Нет… Я просто- — Почему ты делаешь все это? — Голос парня немного дрожит, и это как удар в пах. Чонгук до сих пор не может говорить, чувствуя себя абсолютным идиотом. — Держись подальше от меня, господи! — Фейерверк уходит, и Чонгук растерянно смотрит ему вслед. Кофе разлился по всему полу, и ему придется, вероятно, покупать еще один фраппучино, иначе уже по-настоящему его ударит Сокджин.***
— Позволь мне подвести итог, — Сокджин пьет через соломинку свое фраппучино, изучающе смотря на Чонгука, что все еще не отошел от произошедшего. — Вчера ты толкнул его к стене, поскользнувшись, а затем просто молча смотрел на него. А теперь ты опрокинул на него ледяной напиток в середине января. — Я не опрокидывал! Я просто врезался в него, не заметив, и кофе выпал из моих рук! — В январе. Холодный кофе. — Спасибо, хен, я знаю. Сокджин громко смеется, и Чонгук просто ждет, зная, что остановить он его все равно не сможет. — Я имею в виду, что он должен был понять, когда ты объяснил, что произошло, не так ли? Это было не нарочно, так что… — Джин внезапно останавливается, смотря на виноватое лицо Чонгука, прищуривается. — Чонгук-а… ты ведь объяснил, не так ли? И извинился… да? Чонгук гипнотизирует стол. — Чон Чонгук! — Я пробовал, окей, — хнычет он и падает головой на стол. — Я действительно пытался, но не мог выговорить ни слова! Он был разозлен, и я просто смотрел на него. Не знаю, почему не смог ничего сказать! Чонгук готов отдаться страданиям, но Сокджин тянет его за волосы и громко кричит «Хей!», ухмыляясь. — Скажи, Чонгук, мой маленький гей-лорд- — Да что опять… — Он был милый? Чонгук чувствует, как к лицу приливает жар. Это нелепо. — Прежде всего, я не гей-лорд. Во всяком случае, рыцарь или принц- — Гей-рыцарь или гей-принц звучит тупо- — Во-вторых, хен, это не имеет значения. — О, мой маленький, темный, крылатый гей, — весело тянет Сокджин. Чонгуку хочется ударить его. — Прекрати называть меня так! — У тебя появился краш! Был ли он настолько ошеломляющим? Я думал, что ты привык к красивым людям, ведь мы с тобой уже давно знакомы. — Пока, хен, — Чонгук смотрит на него нечитаемым взглядом и, вздыхая, встает. — Эй, куда ты собрался?***
Чонгуку удается больше не нарываться на милого Фейерверка до конца дня. Вероятно, это хорошая новость для них обоих. Чонгуку нужно все переосмыслить. Факт того, что он нашел того парня милым (он даже его имени не знает! Он называет его милым Фейерверком!) и облажался… дважды… и ни разу не извинился. Но он должен. На следующий день Чонгук просыпается раньше и заходит в кондитерскую, чтобы купить кекс (он и сам выглядит как кексик, а кто не любит кексики?), а затем направляется в танцевальную студию, надеясь найти парня там. У Чонгука нет занятий до позднего вечера, так что он может позволить себе торчать здесь и ждать. И он ждет. Два часа ждет. Дважды он засыпает и ударяется головой об стену. Не очень он и упрямый. Чонгук почти сдается, когда, наконец, дверь одного из танцевальных классов открывается и выходит он. Его волосы зачесаны назад и мокрые то ли от пота, то ли от принятого душа (обе мысли одинаково хороши), и Чонгук думает, что теперь тот совсем не милый Фейерверк, а очень даже горячий Фейерверк. — Хе-хей! — кричит он, махая рукой и подходя ближе, когда Фейерверк поворачивает голову. Тот видит Чонгука и моментально меняется в лице, делая шаг назад. — Чего тебе? Чонгук останавливается, соблюдая дистанцию между ними, и достает кекс, чтобы вручить его вместе с подготовленными извинениями, но так далеко ему зайти не дают. — Что? Хочешь кинуть его мне в лицо? — Ч-что? — бормочет Чонгук, приоткрывая от неожиданности рот (кажется, это обычное явление рядом с этим парнем). — Слушай, я не позволю какому-то хулигану издеваться надо мной! Уходи! Чонгук шокирован. Хулиган? Он? Нет-нет-нет! — Нет, постой, это не- — Я сказал, оставь меня в покое! — на этих словах Фейерверк уходит, а Чонгук оказывается в полной растерянности. Снова.***
— Он думает, что ты хулиган? — Юнги искренне удивляется, когда Чонгук рассказывает друзьям о своем несчастье во время обеда. Сокджин жует рамен, но это не мешает ему громко хмыкнуть, чудом не подавившись при этом. — Ты? Серьезно? Ты слишком замкнутый в себе для этого. — Я знаю! — чуть ли не плачет Чонгук. Это самое ужасное, что когда-либо случалось с ним. Милый Фейерверк думает, что Чонгук угрожает ему, но все, что тот хочет — поделиться кексом. Извиниться. Увидеть еще раз, потому что тот чертовски милый. — Чонгук, просто извинись перед ним, — советует Джин с полным ртом лапши, и Чонгук передразнивает его. — Я пытался, но он даже не дал мне шанса! Я хотел угостить его кексом, а он спросил, не хочу ли я кинуть его ему в лицо. Он действительно думает, что я хотел этого. Честно, он не знает, что делать. Такого никогда не случалось с ним прежде. Он, как правило, даже не подходит к незнакомым людям первым, а тут этот парень. И такой милый ведь. Это самое ужасное. — Просто я… я же не хулиган, — бормочет Чонгук. — Я хочу, чтобы он знал это. Хочу извиниться перед ним. — Также ты хочешь осквернить его, — бросает Сокджин, и Юнги весело фыркает. — Нет! Я имею в виду, что я думал о… не знаю… о том, чтобы держать его за руку или… Слова Чонгука встречаются молчанием, и он понимает, что никогда не хотел говорить ничего подобного вслух. По крайней мере, часть про руку была личной, не для посторонних. Чонгук ненавидит свой мозг. — Меня сейчас вырвет, — с отвращением говорит Сокджин, а потом снова принимается за лапшу. — Какая разница. Я собираюсь извиниться. Ты должен пойти со мной и проконтролировать ситуацию.***
Зрелище действительно стоит того. Чонгук пытается несколько раз подойти к Фейерверку и каждый раз с каким-то подарком, но ничего решительно не выходит. На следующий день Чонгук ждет Фейерверка и хочет угостить того чаем, а он смотрит на него и спрашивает, не хочет ли тот обжечь его после того, как опрокинул на него ледяной напиток. Чонгук громко вздыхает. Затем он пробует угостить кофе. И его ждет опять полный провал. Чонгук уже не удивляется. После он видит, как Фейерверк идет по улице без шарфа. Чонгук быстро снимает свой и бежит к парню, предлагая ему шарф, на что Фейерверк интересуется, не хочет ли он теперь задушить его. Чонгук громко вздыхает. А на следующий день Чонгук узнает его имя. И к тому времени чувствует себя самым настоящим сталкером. Он вообще-то не следит за ним и не преследует, но каждый раз останавливается у зала, где занимается Фейерверк, просто чтобы увидеть его, прежде чем пойти на занятия в свой. Фейерверк проходит мимо, и Чонгук собирается подойти к нему, когда кто-то берет его работу на себя. — Чимини, погоди! Чимин-а! — зовет его какой-то парень, видимо, тоже танцор, и Фейерверк (Чимин) поворачивается, растягивая губы в яркой улыбке. Чонгук резко выдыхает. Это, должно быть, самое прекрасное, что он когда-либо видел. Тот такой веселый. Сокджин прав. Он гей-лорд. Чимин такой милый. Чонгук снова вздыхает и решает подойти к нему как-нибудь в другой раз, не сегодня.***
— Хен, пожалуйста, я не знаю, что делать! Юнги приоткрывает один глаз и, вероятно, он готов убить Чонгука, но тот знает, что останется цел и невредим, потому что у Юнги он любимый тонсен. — Сейчас девять часов утра, Чон Чонгук. Я лег спать два часа назад. — Хен, он такой милый! И красивый! Его нос такой очаровательный, что я просто не могу разговаривать с ним! Я просто хочу извиниться! Может, даже познакомиться! Я теперь знаю его имя! Чимин! Хен, помоги мне! Юнги открывает второй глаз и смотрит на Чонгука, прежде чем обреченно вздыхает и садится. — Чонгук, хочу начать с того, чтобы ты знал, что я никогда больше не хочу слышать это гейское дерьмо от тебя. Теперь к основной части: я самый необщительный человек, которого ты знаешь. Почему ты думаешь, что я могу помочь? Ты должен спросить людей, которые действительно разбираются в этом. Поговори с Сокджин-хеном. Или с Хосоком- — Хосок-хен! Конечно! Спасибо, хен! Люблю тебя! Чонгук убегает, а Юнги просто. устал. Чертов мальчишка.***
Чонгук бежит так, словно опаздывает куда-то. Он знает, что Хосок в студии, практикуется, и хотя времени еще много, Чонгук все равно бежит и желает увидеться с ним как можно скорее. Он быстро заглядывает в каждый зал, удивленно отмечая, что почти не запыхался, как было обычно после долгого бега. (Вероятно, это потому, что Чонгуку приходилось много бегать в последнее время. Наверное, он должен продолжить опаздывать, это хорошо сказывается на его физической подготовке). Чонгук врывается в студию и вздыхает с облегчением, когда видит Хосока рядом с каким-то парнем, не обращая внимания на последнего, сосредоточившись только на своей цели. — Хен! — окликает Чонгук, и оба парня оборачиваются на его голос. Чонгук замирает. Чимин. Чимин здесь. Рядом с Хосоком. Милый Фейерверк Чимин сейчас стоит в этой комнате, рядом с его хеном. Чимин. Чимин здесь. Рядом с Хосоком. Он здесь. Мозг Чонгука на секунду прекращает свою работу, давая сбой. — Чонгукки! Хей, что такое? — приветствует его Хосок, а Чонгук смотрит на Чимина. Чимин, кажется, ни чуть не меньше шокирован, отступая назад. Это больно немного, правда. Чонгук не может выговорить ни слова. — Чонгук? — Хен! —***
Чонгук не сталкивается с Чимином целых пять дней. Он, на самом деле, не знает как, но все же ему это удается. Хосок кидает ему многозначительные взгляды, и Чонгук просит его не говорить об этом. Вообще, никто из его друзей, к счастью, не поднимает эту тему. Но Чонгук знает, что избегать вечно он не сможет. В понедельник Чонгук привычно идет в танцевальную студию, но он готов развернуться и бежать, бежать, бежать, когда видит Чимина рядом с Хосоком и их преподавателем. Чонгук избегает любых взглядов и садится в углу комнаты, когда тренер представляет Чимина и говорит, что он будет заниматься с ними несколько недель для подготовки к предстоящим соревнованиям. Обычно Чонгук проявляет большую заинтересованность. Но сейчас он хочет, чтобы его переехал автобус. Тренер просит всех представиться по очереди. Чонгук никогда не любил это, потому что каждый раз не знает, что сказать, но в этот раз все еще хуже. Он сбивчиво называет имя и возраст, и, к счастью, этого оказывается достаточно. Он чувствует на себе взгляд Чимина, но упорно не смотрит в его сторону. Тренировка начинается, и преподаватель просит всех самостоятельно разогреться. Чонгук подходит к Югему и Мингю, не желая разминаться в одиночестве. Или чтобы Чимин не подошел. Чимин не подходит. Остается рядом с Хосоком в первой линии. Становится легче дышать. Удивительно, но Чонгук втягивается и отвлекается от проблемы, что находится в том же помещении, что и он. Чонгук изучает новую хореографию с совершенно новыми элементами и подходит к делу очень серьезно. Он внимательно смотрит на движения и, встав прямо напротив зеркала, начинает практиковаться. Некоторые моменты получаются не сразу, но с каждым разом выходит все лучше и лучше. Чонгук удовлетворен своей работой. Он полностью погружается в практику и не замечает подошедшего Чимина. Он смотрит в зеркало и вдруг встречается с ним взглядом. Чонгук теряет равновесие, запутываясь в ногах и теряя контроль над своим телом. Его рука случайно задевает лицо Чимина, отчего тот отшатывается назад и хватается руками за нос. В классе моментально воцаряется тишина и все оборачиваются на них, желая понять, что произошло. Чонгуку одновременно жарко и очень холодно, тело бросает в пот. — Боже мой, я… ты… — Клянусь, ты пытался убить меня, — бормочет Чимин. Он потирает нос и медленно отнимает руку. К счастью, кажется, ничего страшного не произошло. Его нос все такой же милый. Возможно, просто чуть-чуть краснее, чем обычно. Чонгук думает, что ему сделать: заплакать или попытаться, заикаясь, пробормотать что-нибудь. — Не волнуйся, я знаю, что это было случайно. Я понял, что ты правда не пытался причинить мне вред, — Чимин вдруг улыбается ему, и сердце Чонгука, кажется, останавливается. — Я… я сожалею. Я просто был удивлен. Клянусь, обычно со мной такое не происходит. — Очень надеюсь на это, мне все-таки хочется жить. Они разговаривают. Ведут нормальную беседу. В голове Чонгука рой восклицательных знаков. — На самом деле, я хотел сказать, что ты немного не так делаешь движения ногами. Они должны быть более импульсивными. Чонгук смущается, вспоминая движения, которые делал до того, как заехал Чимину по лицу. — О, хорошо. — Попробуй еще раз, — Чимин делает шаг назад, и Чонгук поворачивается к зеркалу, делая глубокий вдох, чтобы сконцентрироваться. Это трудно, когда на тебя смотрит Чимин. Он повторяет комбинацию, и Чимин дважды останавливает его, давая несколько советов, которые действительно оказываются полезны. — Ты действительно неплох, Чонгук! — хвалит его Чимин, когда тот выполняет все движения без ошибок. Чонгук чувствует, как сердце в его груди сходит с ума. Чимин вдруг становится так непохож на того Чимина, которого знал Чонгук — такой милый, такой улыбчивый. Он улыбается, когда хвалит его, улыбается, даже когда просто произносит его имя. — Спасибо, — говорит Чонгук, и улыбка Чимина становится еще шире. Это не есть хорошо для сердца Чонгука. — Знаешь, ты можешь звать меня хеном. — Хен? — с удивлением спрашивает Чонгук. Чимин кивает. — Ты не похож на хена. Улыбка на лице Чимина замирает, а глаз, кажется, слегка дергается. — Не нарывайся, Чонгукки. Чонгук в ответ ухмыляется и, отворачиваясь, продолжает практику. Чимин качает головой и оставляет улыбающегося Чонгука самому себе.***
Так все и продолжается. Чимин теперь занимается с Чонгуком в одной группе, и они постоянно видятся. Похоже, они оба решили не вспоминать ту мини-исповедь Чонгука, и тот очень этому рад. К сожалению, нельзя сказать того же о других хенах. — Чонгукки, — начинает Хосок серьезным голосом. — Когда ты собираешься предпринять что-нибудь? Ты ведь думаешь, что он о-о-очень милый, — лицо Хосока расплывается в улыбке, и Юнги, как настоящий друг, начинает смеяться. — Ты должен был слышать то, что он говорил дома. «Хен, Чимин смеялся над моей шуткой сегодня! Его смех такой классный. Я буду рассказывать ему анекдоты каждый день!» Так по-гейски… — Весьма забавно слышать это от президента геев, — прищуривается Чонгук. — Эй, — предупреждающе звучит голос Юнги. — Я президент бисексуалов. Хосок рядом весело хихикает, и Чонгук закатывает глаза. — Серьезно, — присоединяется к их разговору Сокджин. — Ты не собираешься делать первый шаг? Чонгук быстро качает головой, полностью сосредоточившись на бутерброде перед ним. — Вряд ли из этого что-то выйдет. Не думаю, что я нравлюсь ему. — О, пожалуйста, он всегда крутится вокруг тебя во время тренировок. «Чонгук, ты так здорово танцуешь!» или «О, Чонгук, ты такой талантливый! Ты так быстро учишься!» просто невозможно не заметить. — Он просто помогает мне! — Чонгук. Ты нравишься ему. Чонгук гипнотизирует бутерброд и задается вопросом: «Может ли быть что-то из этого правдой?»***
Он наблюдает за Чимином всю следующую тренировку. Чонгук несколько раз ловит в зеркале взгляд Чимина. Парень всегда готов улыбнуться ему и показать большой палец вверх. За все занятие Чимин подходит к нему в общей сложности шесть раз. Он даже предлагает ему размяться вместе, и Чонгук удивляется его гибкости. Чонгук не знает, что делать с этой информацией. Чонгук думает над тем, что во время обеда ему сказал Хосок. И решается.***
На улице все еще холодно. Чонгук осторожно берет стаканчик с чаем в руки, быстро заходит вовнутрь помещения и с облегчением вздыхает. У него дежавю. Он стоит перед танцевальным классом и смотрит на дверь, словно ястреб. Через пять минут выходит Чимин и с удивлением смотрит на Чонгука. — Чонгук? — Хен, я принес тебе чай. Сегодня очень холодно, так что выпей и согрейся. Чимин медленно принимает в свои руки стаканчик, все еще не до конца понимая, что происходит. — Зачем- — Увидимся позже. Пока! — торопливо выпаливает Чонгук, чувствуя, как начинают гореть щеки, но считает, что первый шаг сделан успешно. Он достает свой телефон, вычеркивает из списка «чай» и вздыхает. Осталось еще несколько вещей. Те, которые он пытался предложить Пак Чимину, но которые потерпели полную неудачу. Поехали.***
На следующий день Чонгук опять ждет Чимина, и тот снова сильно удивляется. — Хен, я принес тебе кекс! Надеюсь, тебе понравится. Это мой любимый. Пожалуйста, насладись им. Увидимся позже! Чимин смотрит на опять спешащего прочь Чонгука, что удачно перечеркивает еще один пункт в своем списке. Еще через день он приносит Чимину кофе. Опять же только отдает стаканчик и сразу же уходит. На другой день у них тренировка, а на улице валит снег. Чонгук крутится вокруг Чимина и предлагает прогуляться под его зонтом, так как Чимин не взял свой. Позже Чонгук узнает почему. Когда они оказываются на улице, Чимин вытягивает руку и начинает смеяться, когда снежинки медленно приземляются ему на ладонь. Он запрокидывает голову к небу и смотрит на него сверкающими глазами, открыв рот. — Это так мило, Чонгукки! — говорит Чимин, выбегая из-под зонтика и громко смеясь. Чонгук смотрит на него с удивлением. — Мне так нравится снег! — продолжает он, широко улыбаясь. — Так прекрасно, не правда ли? — Чимин радуется падающим хлопьям снега, и Чонгук смотрит на того нечитаемым взглядом. Щеки Чимина порозовели от холода точно так же, как и кончик носа. Глаза превратились в щелочки — настолько широко он улыбается и беззаботно смеется. — Да, невероятно прекрасно.***
Чонгук приносит Чимину все что только возможно в дни, когда они видятся. Он на автомате просыпается раньше, чтобы успеть выполнить очередной пункт в его списке, а Чимин, кажется, привык и больше почти не удивляется, видя Чонгука около класса. Иногда он даже оказывается там раньше, чем Чонгук, и, когда тот приходит, встречает его теплой улыбкой. Чонгук знает, какой чай любит Чимин больше всего. Какой предпочитает кофе. Какое пирожное у него самое любимое. После тренировки они вместе возвращаются в общежитие, и Чимин всегда улыбается ему своей самой широкой улыбкой. Чонгук каждый раз хочет взять его за руку, но заставить сделать себя это он никак не может. Чонгук проверяет последний пункт в своем списке. Тот, который он избегал до последнего, да и все равно не выпадало подходящего случая. Шарф. Каждый день он проверяет, может ли он выполнить этот пункт, но Чимин никогда не забывает надеть свой. Пока не проходят три недели. За это время они виделись чуть ли не каждый день. Они становились все ближе и ближе друг к другу. Чимин рассказывал о себе: о том, как начал танцевать, о своей семье в Пусане. Вспоминает, как испугался тогда Чонгука и каким глупым это кажется сейчас. Он даже называет Чонгука милым, заставляя сердце того вспыхнуть, как спичка. Проходят эти три недели, за которые происходит столько всего, но в то же время будто и нет. Еще одна тренировка заканчивается, и они вместе выходят на улицу. Чонгук замечает, что шея Чимина голая, а сам он ежится от холода. Снега нет, но температура все равно очень низкая. Чонгук резко останавливается, и Чимин тоже тормозит, смотря на парня с удивлением. — Чонгукки? Чонгук вздыхает и начинает разматывать свой шарф. Чимин все еще удивленно смотрит на него, когда тот подходит совсем близко к нему и начинает обматывать теплую материю вокруг шеи Чимина, что стоит, неподвижно застыв, и смотрит на Чонгука большими глазами. Тот не может заставить себя смотреть Чимину в глаза, поэтому сосредотачивается на шарфе. Он искренне радуется, что сегодня он надел большой шарф, потому что в нем Чимин выглядит слишком мило. — Не хочу, чтобы ты заболел, — шепчет Чонгук. Все его тело ощущает жар, а сам он хочет сорваться с места и убежать, смущенный собственными действиями. — Посмотри на меня, Чонгук-а, — Чимин останавливает его, хватая за руку. Чонгук медленно поднимает голову и, встречаясь взглядом с Чимином, удивляется, когда видит его красные щеки — даже более красные, чем его собственные — и щелочки вместо глаз из-за широкой улыбки. Чимин наполовину разматывает шарф и, прежде чем Чонгук успевает спросить, оборачивает его вокруг шеи Чона, подходя настолько близко, что между их телами не остается свободного пространства, и можно почувствовать дыхание друг друга. Чимин, закутанный в шарф, выдыхает, прежде чем подняться на носочки и коснуться губ Чонгука своими. Мозг Чонгука перестает работать. На самом деле, все перестает работать в этот момент: его сердце, мозг, легкие, даже чертов аппендикс. Чонгук не чувствует ни холод, ни ветер. Только мягкие губы Чимина. Чимин отстраняется, опускаясь обратно на ноги, а Чонгук быстро облизывает пересохшие губы. — Еще раз, — шепотом говорит Чонгук, наклоняясь вниз, и, приобнимая Чимина, целует его. Чонгук не знает, как долго они стоят так и целуются. Останавливаются они только тогда, когда кто-то кричит им, чтобы они нашли себе комнату, на что оба парня смеются. Чимин утыкается Чонгуку в шею, грея замерзший на холоде нос. — Пойдем куда-нибудь, где тепло. Здесь так холодно, — шепчет Чимин, на что Чонгук, соглашаясь, кивает. Они вместе поворачиваются, большой и теплый шарф все еще греет их обоих. Чонгук берет за руку Чимина, и он… Он действительно счастлив.
