A propos des ailes et de l'amour

Не то чтобы Дин Винчестер считал себя лучшим в мире охотником, но он был более чем уверен, что сможет справиться с этой тварью. Одного такого они убили много лет назад, на охоте с отцом, но, то ли монстры за это время эволюционировали, то ли Дин растерял сноровку, но факт остается таковым. Эктоплазменная оболочка* Винчестера стоит напротив собственного тела, сложив руки на груди. Он не почувствовал ничего, когда Даэва полоснул его когтями по груди, распоров её и живот. Ему было не больно, когда Кас зажимал раны несовместимые с жизнью, что-то шепча. Дин не мог слышать. Он не чувствовал ничего, когда его, едва живого привезли в больницу и врач пытался спасти пациента, усиливал разряд дефибриллятора с каждым ударом. Гораздо больнее Дину было сейчас, глядя на то, как Кастиэль задыхается в слезах, держа бездыханное тело за руку. Глядя на то, как трясется в беззвучных рыданиях младший братишка. Дин кричит на них, или им, он сам не знает, - эй, прекратите немедленно! Я все еще здесь! Я жив! Но его физическому телу, кажется плевать на потуги души. Впалые щеки, мертвецкая бледность, синие губы, кончики пальцев. Заключение врача окончательно, и неоспоримо. Дин Винчестер мертв. Он бесится, мечется от стены к стене, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы показать, что он здесь, но эктоплазменные пальцы проходят сквозь предметы, и ничего не происходит. Дин не хочет уходить, но он так же не понимает, что он делает здесь. Где его жнец, или кто там должен приходить за мертвецами. Осознание приходит неожиданно, окатив словно ледяной душ. Ад закрыт, небеса низвергнуты на Землю. Душам умерших попросту некуда идти, они обречены на вечные страдания в завесе. Сэмми, на шатающихся ногах выходит из комнаты, не в силах больше находится здесь. Дин сжимает кулаки и хочет отправиться за братом, но все же остается с Касом. Ангел рыдает взахлеб, сжимая и без того синюю конечность Винчестера, он пытается сказать что-то, но слова каждый раз тонут в новом приступе слез. Спустя добрых минут двадцать, Кастиэль все же успокаивается, смотрит на белое лицо охотника опухшими от слез ультрамариновыми глазами и шепотом начинает. - Ты прости меня, Дин. Я всегда, будучи Ангелом берег тебя ото всех бед, единожды даже силой своей за это поплатился, но все равно, каждый раз, бросал свою жизнь на кон, ради тебя, – Кастиэль вытер навернувшиеся слезы краем рукава, – я бы и сейчас отдал все на свете, чтобы ты был жив, если бы я только мог исцелить те раны, когда это было нужно. Прости, Дин, я совсем никудышный Ангел, никакой от меня пользы. Ни жизнь тебе спасти не сумел, ни сказать, что люблю тебя. Эктоплазма Винчестера закашлялась, – любишь?.. – На выдохе произнес он. - Да, Дин, люблю, - словно услышав вопрос прошептал Ангел, - я бы отдал все, лишь бы вернуть время, чтобы посмотреть в твои глаза и сказать тебе это. Что бы ты услышал меня, – Кастиэль опустил голову, в горле снова стал ком. На плечо Ангела мягко легла рука, он не поднял взгляда, думая, что вернулся Сэм. Но вошедший тихонечко прокашлялся, - хэй, Касси, привет. Кастиэль подорвался на ноги, этот тихий, с легкой смешинкой, голос он узнает из тысячи. - Габриэль. Я…я думал, ты погиб. - Ага, - отозвался Архангел зевнув, - я тоже так думал, но видимо моему драгоценному папаше стало скучно без деток, и он решил меня воскресить. Ангел лишь сглотнул и крепко обнял новообретенного брата. - Тише, - трикстер ловко выскочил из объятий, - я сюда вообще-то по делу, – он обернулся к телу Дина. Винчестер сжал эктоплазменные кулаки, - только подойди ко мне, задница пернатая и я… Архангел усмехнулся, словно слышал обращенные к нему угрозы. - Ты можешь вернуть его? – Кастиэль чуть ли не накинулся на Габриэля с объятиями. - Возможно… - Протянул трикстер, хитро улыбаясь. – Прошу, я сделаю что угодно, что попросишь, ты только скажи, – взволнованно затараторил Кастиэль. - Всё при все? – Габриэль обернулся к брату, на его губах играла шаловливая улыбка. Ангел закивал. - Отдай мне свои крылья. - Что? – Кастиэль впал в ступор, – ты же шутишь? Но, Габриэль, это самое дорогое, что есть у меня. - О, я думал, что самое дорогое, что у тебя было, Дин Винчестер. Ну если ты так дорожишь крыльями, не вопрос, я пойду, – Архангел засунул руки в карманы и развернулся. - Нет! Стой, я согласен, – произнес Кастиэль, понурив голову, - я люблю Дина, и все отдам за него, даже… - Он сглотнул, - мои крылья, - конец фразы был произнесен шепотом. - НЕТ! – Заорал Винчестер не своим голосом. Он подлетел к Ангелу и ударил его по лицу, конечно, кулак прошел насквозь, – не смей, дурья твоя башка! Я не стою этого! Габриэль улыбнулся и зашел Кастиэлю за спину, провел рукою по позвоночнику. - НЕТ! – Надрывался Дин у уха Ангела, – Нет, я запрещаю тебе! Не смей! Одно резкое движение руки и Кастиэль падает навзничь, кусая губы до крови и жмурясь, сдерживает слезы. Габриэль гладит его по голове, словно извиняясь за причиненную боль и щелкает пальцами. Исчезает. Эктоплазму Дина тянет назад, в тело. Он распахивает глаза, уже физической оболочки. На теле нет ни одной раны, исчезли даже старые шрамы. Охотник подлетает к своему Ангелу, заключая его в крепкие объятия, – какой же ты дурачок, Кас, ну зачем, зачем? Я не стою этого, – он нервно гладит Ангела по голове, успокаивая его. Он утыкается Винчестеру в плечо, дрожа от боли, – ты стоишь намного большего, Дин. Я люблю тебя, - шепчет Кастиэль еле слышно. Охотник осторожно берет лицо истощенного, заплаканного Ангела в ладони и целует его. Осторожно, будто прося разрешения, Кастиэль от удивления приоткрывает губы и Дин углубляет поцелуй. Парни оторвались друг от друга лишь тогда, когда в легких закончился кислород. Они тяжело дышат, и обнимаясь, улыбаются друг другу. Кастиэлю плевать на собственные крылья, которыми он совсем не так давно дорожил, а Дину на то, что друг теперь человек, без крохи Ангельского. Они есть друг у друга, а это, самое главное.