На уровне губ

В первую их встречу не происходит ничего эпохального. Кит Когане оказывается редкостной стервой. А потом он подписывает контракт с издательством, где работает Широ. И он ещё не знает, во что превратится его жизнь после этого. Вообще, тут понятно, что Кит не виноват, и сам Широ не виноват, и никто не виноват, ну, кроме высоченного и гейского продюсера Кита и Аллуры. Но против главреда не попрешь, короче все просто делают свою работу, и никто не виноват. Кит Когане был таким же высоченным, как и его гейский продюсер. Только продюсер, ладно, у него есть гуманоидное имя Лотор, а может, это и псевдоним, Широ не вникал, но суть в том, что Лотор был уже слишком стар (на самом деле нет, по мнению Широ) чтобы чеканить шаг на подиуме. Вот и вышло так, что теперь чеканит шаг Кит, юный падаван и все дела. Широ не падок на длинноногих моделей, несмотря на то, что большую часть своей профессиональной жизни с ними и работает. И если уж пошло за эту тему, то Широ падок на кофе, черный, как его душа, вопреки расхожему мнению, что если дать ему выспаться, щенят и ещё немного выспаться, то душа его будет добра и до крайности мила. Но. Широ не высыпается. И щенят ему никто не спонсирует. И 78,9 процента его жизнедеятельности ему обеспечивает ристретто в промышленных масштабах. И. Наконец. Возвращаясь к тому, что Широ не падок на моделей... Его совершенно случайно, ну, с кем не бывает, занесло на закрытый показ МакКвина, и Кит Когане (хотя на тот момент ещё безымянная модель, которая создаёт вокруг себя гравитационное поле, которое затягивает в себя всё, что в него попадает) не чеканил шаг на подиуме. Знаете, вот бывают такие моменты, когда кажется, что время замедляется, замирает, а потом несется со скоростью света. Широ видит Кита не через объектив камеры, и когда он проходит мимо... время останавливается. И Широ успевает увидеть всё. Ноги, которым конца нет, прямую спину, длинные пальцы, чёрную как смоль гриву, которая хлыстом взвивается при ходьбе, и профиль... Профиль Кита Когане рассекал воздух, как Летучий Голландец рассекает океаны. Широ не падок на моделей. Более того, Широ не падок на людей с таким взглядом. Будто Кит Когане лишает девственности глазами. И когда Кит Когане разворачивается, а его конский хвост - за ним, на Широ обратно обрушивается пространство. Вот вдыхать запах дыма и курить самому - это две совершенно разные вещи. И второе будет не таким ужасным, как первое. И, когда камеры в руках Широ нет, то происходит что-то сродни вдыханию сигаретного дыма. Звуки затворов оглушают, а вспышки слепят слишком агрессивно. И быть сторонним наблюдателем неуютно. Но это не первая их встреча. Вернее, первый раз, когда Широ его увидел, но это не считается как ИХ первая встреча. Если быть совсем честным, то через пару густых суток, с кофе, фотографиями, четырёхчасовым сном и отсутствием щенят, Широ начинает воспринимать Кита Когане как видение. Как галлюцинацию, которую ниспослал ему сонный и затуманенный разум. Потому что, ну серьёзно. Широ работает в самом крупном издательском доме самого модного журнала Нью-Йорка... короче, уж моделей за всю свою жизнь он повидал всяких-разных. И почему именно Кит Когане так сильно пошатнул его утомленное сознание... не понимает даже сам Широ. Кит оказался моделью самого крупного модельного агентства Нью-Йорка, вот это новость, будучи ещё семнадцатилетним шкетом, уже был довольно хорош, участвовал в показах малоизвестных брендов, в групповых фотосессиях и ещё реже - в самостоятельных проектах. Но это было, когда... смотрите выше. Сейчас Киту двадцать один, и он, нет, не чеканит шаг, а рассекает воздух своим профилем на подиуме в шмотках новой коллекции МакКвина. Широ узнал это всё самостоятельно, потому что, когда он попытался узнать про Кита у Мэтта, тот посмотрел на него большими глазами и сказал не спрашивать у него, почему небо голубое, трава зелёная, а Кит Когане существует. Широ понял, что безнадежно отстает от жизни со своей работой в этой же самой жизни. В итоге оказалось, что Кит сотрудничал также с Кляйном и Гонсалес, и Широ закатал губу. Не то чтобы он её и раскатывал, но когда ты видишь незнакомого человека, который носит в волосах ночь, то невольно думаешь о нём вне его же контекста. Когда проходят сутки, ещё одни, ночь становится днём, а Широ уже слишком много знает о Ките Когане... он его забывает, как прекрасный мираж. Ненадолго, правда. И тут уже начинается та часть, где Кит Когане оказывается редкостной стервой. Вообще Широ думает, что будь в нем 190 сантиметров роста, такое лицо и астеническое сложение, он бы тоже позволял себе быть засранцем. Знакомятся они на модной тусовке молодого дизайнера Дэвида Харта. Что там забыл Кит - непонятно, ладно Широ, он туда вообще зашел для дела: забрать фото эскизов у Аллуры, которая тоже непонятно что там забыла и в приказном тоне сказала выпить и отдохнуть, потому что, цитата: "Смотреть больше не могу на твою усталую физиономию, когда ты в последний раз спал больше пяти часов, скоро никакие Рей Бены не будут скрывать твою черную руду под глазами, я тебя отправлю в отпуск на шесть месяцев и запрещу появляться на пороге издательства скоро, сколько можно уже, и побрейся уже наконец". Широ от монолога чуть не уснул прямо там, на все восемь часов. Да, те, кто не знает Широ в издательстве, полагают, что он гений, который творит в состоянии, близком к приходу, или просто бухает по-черному. Потому что даже в помещении на нем черные или темно-серые очки и совершенно непроницаемое выражение лица. Это не похмелье, это просто солнечный свет, тяжелый взгляд и такие же мешки под глазами. Это просто стиль Широ, ясно? Он снимет свои очки только дома, под покровом ночи. На тусовке у Дэвида полумрак и голубое сияние, поэтому Широ поднимает очки на макушку, и теперь это не его лицо темно-синее, а свет так падает. Он берёт на баре виски с колой. Присаживается на стул и открывает папку с фотографиями, которые забирал тут. А потом высокая тень закрывает и без того тусклый свет. Кит Когане подходит к бару, и Широ нужно задрать голову, чтобы понять, что это именно Кит Когане. Он поджимает губы и стоит с неудовлетворённым лицом ещё полминуты, пока не разворачивается к бару спиной, не ставит локти на стойку и примерно с таким же лицом не начинает рассматривать всю тусовку. Он, видимо, не впечатлен. Широ рядом будто вообще не существует. Или его просто не видно оттуда, ну, с высоты Кита. И выглядит он не менее эффектно, чем тогда, там, на подиуме, только рваная челка закрывает профиль, но от этого Широ не делается легче. И он не может перестать пялиться на долговязую фигуру в черном, что за дерьмо? – Могу я предложить тебе выпить? – спрашивает Широ быстрее, чем его мозг даёт добро на выполнение этой команды. – Ты – нет, – Кит Когане даже на миллиметр не поворачивает головы в его сторону. – И хватит. На меня. Пялиться. "Вот. Сука", – в тон думает Широ. – "Но справедливо", – думает Широ, всё равно он похож на бомжа сейчас. Пусть даже и бомжа в брендовых шмотках. Широ не отвечает. Через пару минут к Киту с другой стороны подходит его продюсер, говорит что-то типа "я всё устроил", они о чем-то переговариваются и уходят вместе. В конце Широ слышит только "скучно пиздец". Из принципа соглашаться не хочется даже в мыслях. Коран звонит в шесть утра, и Широ просто счастлив слышать его бодрый голос. Вот уж кто точно сидит на веществах, потому что просто так это не бывает. – Я думал ты не спишь! – заявляет он. – Ты никогда не спишь. – Это ты никогда не спишь, а я час назад лёг. – И хватит! Езжай в офис, надеюсь, ты закончил фотографии с 14-го числа? Они должны быть в распечатанном виде. Возьми то, что дала тебе вчера Аллура. И постарайся выглядеть чуть менее убито, чем обычно. Ты слушаешь? – Да, – отвечает Широ с закрытыми глазами. – Тогда ждем тебя! Что за... отвратительная бодрость? В шесть-то утра. Широ просто завидует, понятие "бодрость" не знакомо ему ни в какое из времени суток. И Широ только мимикрирует под настоящих людей. Этим утром Широ делает над собой усилие и после душа бреется. Не потому, что Коран попросил не быть зомби, и не потому что "НЕ – ОН" может предложить Киту Когане коктейль, а потому что... ну, потому что Аллура его уволит в противном случае. А Широ работу свою любил, буквально до полусмерти любил. В офисе он появляется только к восьми, с фотографиями, даже в выглаженной рубашке, и конечно же с рей бенами. Аллура поднимает их, поджимает губы и надевает обратно. – Коран всё, – оправдывается Широ, – я не планировал прибежать раньше часа. – Ладно, – говорит она, – в девять встреча с людьми MajorModel. Ты тоже там будешь, ещё Мэтт, скорее всего, и модельеры, которых ты не знаешь... – Я всех знаю! – авторитетно заявляет Широ, хоть это и чистейшая правда, что не знает. – Конечно, – усмехается Аллура. – Погоди... – говорит Широ, – люди из MajorModel – это случайно не та дылдастая модель и его продюсер, ну такой... выбеленный. Аллура улыбается, чуть ли не сияет от радости. – Да! – выдает она пылко, но не очень громко. – Если они будут с нами сотрудничать – это будет великолепно! Потому что ты его видел? Ты ЕГО видел, Широ? Я хочу его на обложку! – Ты... на обложку... что? – Широ не находит слов по ряду причин. 1) Кит Когане будет опять сидеть с ним в одном помещении, не видеть его с высоты своего роста, и он не был готов увидеть его так скоро. 2) Кит Когане на обложку? Да кто он такой вообще? 3) Кит Когане уже раз его отшил и сделает это ещё раз, и Аллура точно его уволит после этого. – Широ? – спрашивает Аллура и опять стягивает с него очки. – Покажи мне свои глаза, Широгане Такаши, есть что-то, что я должна знать? – Ничего такого, – говорит Широ, и вообще это именно Аллура и заставила его вчера остаться на тусовке, но ставить ей это в вину Широ бы не рискнул, – вчера просто... – Что? Что вчера? – допытывает Аллура. – Я случайно подкатил к Киту, и он меня опрокинул. Аллура делает глубокий вдох. – Я не буду спрашивать, почему случайно, потому что я тоже его видела, но... – она замолкает, упирая руки в бока. – Молись всем богам, чтобы после этого ему не разонравились твои работы. – А они нравились? – Естественно, иначе они бы сегодня сюда не ехали. – Кит так и сказал? – Так, контролируй себя, Широ! – Я спокоен, верни мне мои очки. – Держи. Нет. Кит вообще ничего не говорил. За него Лотор вещал. – Ну ладно. Мне нужен ещё кофе. – Иди. И... – она уже собирается уходить, но в последний момент разворачивается, – держи себя в руках в этот раз, добре? Широ только кивает и идет за кофе. В этот раз он точно будет держать себя в руках. Железно. Непоколебимо. Делегация прибывает в начале десятого, когда Широ уже сидит в переговорке со вторым стаканом кофе и пересматривает фото. Те самые, которые были у него вчера, и те самые, которые для Кита Когане. Если бы Широ только знал... Из плюсов сложившейся ситуации – только один: Широ действительно может держать себя в руках и наверняка знает, что ничего подобного больше не повторится. Кит выглядит... охренительно. Ладно, этого у него не отнять. И это знает не только Широ, но и все собравшиеся тут. Кит Когане слишком хорош, чтобы разгуливать среди смертных. Белый костюм с кожаными вставками, волосы в хвосте, только чёлка на лбу, сидит с идеально прямой спиной, сложив ручки на колене. И сначала всё проходит хорошо. Аллура всех представляет. "Это Мэтт Холт, Широгане Такаши, все зовут его Широ, он сам не знает, почему, Сэм Льюис, модельер со стороны Джозефа, Крис Миллер, наш штатный модельер". Лотор представляется сам и представляет Кита. Тот только коротко кивает, и ни словечка. Есть некоторые плюсы в том, чтобы носить затемненные очки. Ты можешь смотреть куда хочешь, без страха быть пойманным за разглядыванием. Широ пользуется этим сполна. Кажется, что он безучастно смотрит в одну точку, но на самом деле наблюдает за всеми в переговорке. И не может не заметить, как Кит Когане нет-нет, да поглядывает на него, особенно после того, как, кажется, понял, кто такой Широ. Слишком часто. Широ хочется демонстративно посмотреть в стену и сказать: "Хватит. На меня. Пялиться". Что за детский сад? Он уже взрослый мужчина, в конце концов. А дальше они обсуждают условия работы, и всякие другие вопросы, которые ни Широ, ни Мэтта, как второго фотографа, не касаются. В итоге оказывается, что проект разовый и что больше Кит на пороге издательства не появится, только если при новых запросах на работу. Хочется спать. И даже второй кофе не помогает, вообще, если он заснул, то никто бы и не заметил. О да, Широ великолепно овладел этим мастерством. Аллура заметно расслабляется, когда понимает, что поймала на крючок Лотора. А он, кстати говоря, оказывается гораздо более приятным, чем Кит, и просто приятнее, чем думал Широ изначально. Говорит от лица обоих и, кажется, искренне рад, что такой бриллиант попал именно в его руки. Аллура про обложку не упоминала, и правильно. Пока всё идёт по плану, нечего выкладывать свои козыри. Наконец они перешли к более интересному и к тому, что наконец касалось и Широ в том числе. Новая коллекция Джозефа Альтузары, в которой и планировали отснять Кита. Джозеф был в Японии, очень вдохновился её культурой, модными тенденциями там, и выпустил линейку, вдохновленный страной восходящего солнца. И снова и снова Широ не хотелось признавать, что Кит идеально подходил на роль модели для этой коллекции. Он готов был дать голову на отсечение, что в крови Кита была чья-то японская кровь. Об этом говорили и его черные густые волосы, которые наверняка ни одна краска не брала, и разрез глаз. Но только не рост. Кит Когане унаследовал священный Грааль генетики. Такие люди рождаются раз в сто лет... – Какие предложения по локации? – Было бы идеально отснять это на фоне японской пагоды с сакурой и цветами. Это будет выгодный контраст старой "японии" и современного стиля, – сразу же бросается в бой Сэм. – Это уже было в 14-том... – Было четыре года назад, – в один голос говорят Аллура и Широ. На лице Кита едва-едва появляется намёк на полуулыбку, едва ли её вообще кто-то заметил, кроме Широ. – Да, мне кажется, что это слишком очевидная ассоциация, – говорит Лотор, пересматривает коллекцию и передаёт фото Киту. Тот тоже рассматривает их отсутствующим взглядом, и вообще не понятно, что он думает по этому поводу. Широ сам начинает снова смотреть на свои копии, хоть и запомнил уже там каждую деталь. Дискуссия продолжается. А Широ смотрит то на коллекцию, то на Кита, и всё с профессиональной целью. – Хорошо, у кого какие ещё мысли возникают при Японии? – Токио. Большой город. – Слишком много мелкой фурнитуры на одежде... если это поместить в город... – Драконы. – Это Китай. – Анимация? – Нет, – в этот раз в один голос говорят Мэтт, Аллура и Лотор. – Гейши. Веера. – Туда, к пагоде. – Отстой, – бормочет Широ. – Что? – переспрашивает Сэм. – Ничего, – отвечает Широ громче, – а зачем Япония ещё, если есть коллекция и Когане? – Когане? – Ты что... не ВИДИШЬ? – спрашивает Мэтт, улыбаясь и переводя взгляд на Кита. Надо быть полным идиотом, чтобы действительно не видеть. – От бабушки, – говорит Лотор опять за Кита. Интересно, насколько вообще он осведомлен о биографии Кита. – И что ты предлагаешь? – спрашивает Аллура у Широ. Широ смотрит на Кита. Открыто и оценивающе, это можно понять даже несмотря на очки. Кит смотрит в ответ. Вздёргивает подбородок, и в этом читается вызов... ему не нужно раскрывать рот, чтобы дать понять, чего он хочет. И Кит хочет такой идеи, после которой прямо сейчас не встанет и не выйдет отсюда. Широ от этого внутри передёргивает. Он понимает, что должен сказать своё слово. – Отснимем на хромакей. – Что? – спрашивает только Аллура. – Не нужно никаких фонов. Отснимем на зелёном фоне, а потом поместим на незамысловатую геометрию. А он... – Широ кивает на Кита, лицо которого выражает презрение и разочарование одновременно, – пусть... прыгает. – Что, – спрашивает Лотор. – Дадим ему в руки катаны и пусть изображает атакующего самурая. В воздухе. Вжух! – Широ изображает будто держит в руках меч, и ведёт им, поднося руки к лицу. А потом он видит, как за миллисекунду в глазах Кита появляется пламя. – А если он... – начинает Лотор. – Я смогу, – и это первое, что говорит Кит за всю встречу. И все затихают. – Это безумие, – говорит Лотор, поворачиваясь к нему. – Я занимался кендо, – говорит Кит опять, и никто не смеет прервать их диалог. – Это будет самый сложный и долгий фотосет на нашей памяти, – говорит Аллура, но, судя по её тону, идея ей тоже нравится. Широ прячет победную улыбку за стаканом кофе. В день перед фотосессией, которая проходит в издательстве спустя ещё две недели, Широ спит победных шесть часов. Потому что меньше, чем за сутки, они точно не справятся. Когане остаётся только посочувствовать. Хотя ему не привыкать. Все модели работают с совершенно безумным графиком: ночным, и дневным, и опять ночным. И никакие фотосессии не растягивали на несколько дней, потому что в противном случае выходили огромные траты. В студии абсолютно все работали с почасовой оплатой. В семь утра в студии уже шумно и суетно. К нему сразу подходят Ханк, который тут главный техник, и Мэтт. Команда Широ по спасению его же, чтобы не сойти с ума в течение ближайших суток. – Мы всё поставили уже, осталось только выставить свет, как вам нужно. Хромакей тут был со вчерашнего фотосета, я попросил, чтобы не снимали вчера, поэтому всё получилось подготовить даже раньше времени. – Спасибо, Ханк, – бормочет Широ, – я тебя люблю. – А меня? – спрашивает Мэтт. Он вообще из одной тусовки с Кораном. Всегда на бодряке и под веществами, видимо. Широ продолжает убеждать себя, что люди, которые бодры и веселы, не всегда под веществами, а просто знают, что такое здоровый сон, питание и режим дня. И нормированный рабочий график. – А у тебя что? – спрашивает Широ. – А тебе меня мало? – Мэтт смеется и обнимает Широ за плечи. Мэтт, по совместительству с коллегой, был и лучшим другом Широ. Какое-то время про них в издательстве ходили слухи, но ровно до тех пор, пока пьяный Мэтт на внутреннем мероприятии не сообщил во всеуслышание, что Широ он любит исключительно как друга, и жизнь за него готов отдать, тоже из дружеских побуждений, и что разрушит их крепкую дружескую связь только небо и Аллах. Так стоп. Не до тех пор. Резонанс с тех событий играл ещё долго, но спал через какое-то время по естественным причинам, когда стало очевидно, что никакой романтической подоплёки в отношениях Широ и Мэтта нет, а потом резонанс вообще пропал, как и интерес. И не появлялся уже не один год. – Мне тебя всегда мало, малыш, – не особо инициативно отзывается Широ, а Мэтт ещё сильнее начинает ржать. Ханк аккуратно ретируется. – У меня для тебя куча батарей, карт памяти, и я всегда готов сделать кадр получше, чем твой, – перечисляет Мэтт и закладывает пальцы. – Размечтался. Они подходят к зоне, где каждый может взять себе кофе или чай и что-то перекусить. Широ тыкает на кнопку с капучино и на самый большой объем. Мэтт становится рядом и скрещивает руки на груди, стараясь заглянуть в глаза Широ, сквозь серые стёкла. – Что? – наконец спрашивает Широ. – Да, я сегодня спал. – Я вижу... даже побрился. Всё ещё думаешь, как бы завалить Когане? Широ давится глотком кофе. – Что? – спрашивает он возмущенно. – Ага, скорее он тебя завалит, – Мэтт опять улыбается, а Широ оглядывается, чтобы проверить, не подслушивает ли их кто-нибудь. – Ничего я не думал, – отвечает Широ. – Так я и поверил, я тебя знаю не один год. – Тебе крупно повезло. – Скажите, Широгане, – Мэтт делает вид, что говорит в невидимый микрофон, и подходит ещё ближе, – каковы были ваши дальнейшие действия, когда вы узнали, что Кит Когане тоже вас хочет? – Мэтт пытливо смотрит и подносит невидимый микрофон к лицу Широ. – Что за бред. – Я видел, как он на тебя смотрел. – Он меня отшил. – Наверное он просто тебя не узнал. – Мэтт, бля, – ругается Широ и идет ставить свет, а его друг увязывается за ним. – Ты уже не хочешь его завалить? – Нет, – говорит Широ. Он старается и сам в это верить. Желание завалить Когане – это вообще, кажется, естественный процесс для каждого, кто его видит, и Широ просто скидывает свои желания на те самые естественные процессы. – Окей, – очень легко соглашается Мэтт. – Иди займись делом, – говорит Широ немного раздраженно. Он просто хочет отработать сегодняшний фотосет без лишних мыслей, и никто не сможет помешать ему это сделать. Из гримёрки выходит Лотор, и они здороваются за руку. – Почти всё готово, – говорит Широ, ковыряя настройки в фотоаппарате. – Хорошо, у нас почти, – говорит Лотор. На нем светлые слаксы, рубашка в полоску, и светлые волосы собраны в неаккуратный хвост на затылке. Небрежный, но всё равно стильный, спокойный и уверенный. Широ даже готов проникнуться к нему уважением и симпатией. – Ты не мог бы..? – Широ указывает размытым жестом на хромакеевский фон и привычно убирает очки на макушку. – Конечно, – соглашается Лотор и идет к фону. Широ делает пару снимков, ровняет настройки и снова фотографирует его. – Есть что-то, что... – Широ запинается, когда понимает, что собирается сформулировать вопрос так, как это делала Аллура раньше, – что нужно знать в работе с Когане? Лотор усмехается. – Ты думаешь, с ним тяжело работать? – спрашивает он. – Я не знаю, – честно отвечает Широ, – но не говори, что он не производит такое впечатление. – А я и не собирался, – с лица Лотора не сходит полуулыбка, и Широ никак не может понять, несёт ли это за собой что-то, – он может быть раздражительным и... не следить иногда за языком, но на этой работе это не сказывается. Это всё, что тебе нужно знать. – Ладно, – соглашается Широ, ведь это действительно всё, что ему нужно знать. Кита отпускают из гримёрки только через минут двадцать, и первое, что видит Широ, – это его черные глаза, которые выделили тенями и подводкой. Потом он видит его острые скулы и раскосые брови. На голове – тугой хвост с цветастой лентой, и снова без челки. Широ отводит взгляд, делая вид, что настраивает камеру, потому что кажется, что глаза сейчас начнут слезиться. Он вообще-то был готов ко всему, но на практике выходит, что быть готовым к Киту Когане, который чеканит шаг в его сторону, в черной одежде, расписанной традиционной японской вышивкой... нельзя. – Прив, – кидает Широ и говорит, не давая Киту среагировать: – Иди туда, где крест на полу. Катаны привезут ещё через минут сорок. Где-то между словами он старается не думать о том, что рядом они стоят в первый раз, и что сейчас разница в росте ощущается острее всего. Особенно, когда взгляд Широ то и дело утыкается в губы Кита. – Прекрасно, – цедит Кит и идет к месту. – Я сделаю пару пробных, пока просто постой. Кит просто стоит, смотрит куда-то в пустоту. Широ делает снимок, смотрит на свет и на Кита, ещё раз и ещё раз. Снимает очки с макушки и их тут же забирает кто-то из ассистентов. Белёсая челка падает на лоб, но Широ просто её сдувает, смотрит на фото и делает ещё пару кадров. – Подправьте под... – он поднимает глаза, выискивая среди людей гримёров, но механизм работы настолько отлажен, что одна из девушек уже стоит рядом с Китом, – под глазами. Светлее сделайте. Девушка проходится кисточкой под глазами Кита, и ей приходится становиться на носочки, потому что он вообще не думает хотя бы немного наклониться. У Широ сводит зубы. Он делает глубокий вдох, и они начинают работать. Первый хороший снимок в прыжке получается только через полтора часа, когда у Кита уже есть в руках катана. Когда Широ предложил идею того, что Кит будет прыгать с мечом в руках, он ещё не знал, какую могильную яму вырыл сам себе в тот момент. Потому что, когда Кит разгонялся и взмывал в воздух, замахиваясь катаной и занося ногу для якобы удара... Широ мог бы поклясться, что абсолютно все в помещении забывали, как дышать. В первый раз он позорно слил всю серию. Ещё ни на одной фотосессии он не произносил так часто "ещё раз". Кит не то чтобы выдохся, но после прыжка десятого заметно загонялся. Однако понятно это было только по его тяжело вздымающееся груди. Когда Широ говорил "ещё раз", он шел и прыгал ещё раз. Позже пришла Аллура, посмотреть, как дела, и пришлось сделать небольшой перерыв. Широ сказал пока не переодевать Кита, и тот завалился в свой стул со стаканом кофе и своим телефоном. Вокруг него сновали стилисты и гримеры, поправляли волосы и мэйк-ап. – Ну, как дела? – спрашивает Аллура, когда они отходят чуть поодаль от всеобщего гвалта. Широ делает глоток ристретто. – Нормально, – кивает он, – он прекрасен как черт знает что. – Широ, – предупреждающе говорит Аллура. – Да всё нормально, – повторяет ещё раз Широ и трет переносицу, – думаю, мы раньше закончим. – Хорошо, смотри сам. – Ты надолго? – Минут на тридцать. Посмотрю и пойду. Так, ещё мне нужен Мэтт, чтобы обсудить фотосессию в четверг. Они синхронно поворачиваются и ищут среди людей вышеупомянутого субъекта. Тот находится около кофемашины с Лотором. Они довольно мило беседуют, а потом смеются, и Лотор несильно тыльной стороной ладони бьёт Мэтта по плечу, картина на грани пасторальности. – Чё за херня? – спрашивает Широ. Аллура усмехается и идет в их сторону. – Пять минут! – громко сообщает она. Широ всегда удивлялся, как в её небольшой фигурке столько звонкости и звука. То ли Кит привык, то ли ещё что-то, но когда перерыв проходит, Широ видит, как тот ждет его указаний. Широ жестом показывает идти на площадку, а потом таким же жестом показывает подождать минуту. Широ показывает Аллуре фотографии, которые есть уже, и ту самую, где ему удалось словить удачный момент и ракурс. – Вот хорошая, – говорит он. – Шутишь? Она прекрасна. – Ага, – кивает Широ и видит, как Кит сжимает руки в кулаки. Если бы катана в его руке была настоящая, то Широ подозревает, что какой-то из конечностей он бы сегодня лишился. Широ вообще хороший парень. И это не только его мнение, ну так, для справки. Но чаще всего недостаток жизненных ресурсов мешают ему быть хорошим парнем. В такие моменты, как сейчас. Кит Когане может сколько угодно сводить с ума всех до единого в этом помещении, Широ в том числе, но это не значит, что он будет снова предлагать ему выпить и хвалить его работу. Будь она даже лучшей за всю его карьеру. – Не могу понять, что не то, – говорит Широ, глядя на фото. Аллура выдыхает задумчивое "хм" и тоже смотрит на фотографию. Со спины подходит Лотор и тоже издает что-то типа "хм". Сейчас появится Мэтт, и они могут собирать битбоксбэнд. Мэтт появляется и выдыхает самое долгое и протяжное "хм". – Ещё идеи, – говорит наконец Широ. – Кити, детка, – вдруг говорит Лотор, и все поднимают головы и смотрят на то, как "Кити, детка" будет реагировать. – Ну что? – раздраженно спрашивает он, и Широ не может сдержать полуулыбки. Хотя он надеялся, что Кит сейчас швырнёт в Лотора катану и будет у них тут дом летающих кинжалов, хоть фильм начинай снимать. – Покажи свои прекрасные зубки. Кит только непонятливо хмурится. – Точно, – говорит Широ, – тебе нужно... скалиться. Ты же типа атакуешь, а у тебя лицо совсем... не атакующее, короче. – Да, хорошая мысль, – подтверждает Аллура. Кит выдыхает, прикрывая глаза. – Прям представь, что ты убиваешь не воздух, а кого-то, кого очень сильно ненавидишь. – Это просто, – говорит Кит, когда отходит к тому месту, откуда берёт разгон. – Не сомневаюсь, – усмехается Широ, но слишком тихо, чтобы его услышали. И идеальная, совершенная фотография выходит практически сразу. Ладно, со второй серии, но могла и с десятой, а вышла со второй. – Вот теперь оно, – говорит Аллура. Лицо Кита бесценно. И в этот раз Широ молчит просто потому, что не может и не хочет находить слов. Широ поворачивает камеру, чтобы показать снимок Киту. И это похоже на тот момент у бара, где ты делаешь что-то до того, как мозг даёт добро. Широ сделал и не был готов к тому, что острое лицо Кита извергнет совершенно прекрасную улыбку. Широ кажется, что в студии посветлело. Кит смотрит на фото, потом поднимает глаза на Широ и словно на секунду забывает, что вообще-то он пытается его ненавидеть. Ну, так думает сам Широ. Потому что пару секунд Кит ему улыбается, а потом вспоминает. День проходит за бесконечными "ещё раз" и кофе. Кит каждый раз выдает что-то новое и всё ещё стоит на ногах. И всё ещё готов работать, слушать "ещё раз" и делать. К полуночи те, кто в студии не нужны, разъезжаются. Лотор в том числе. Кит какое-то время дуется как ребёнок, а Широ рад, что Мэтт наконец-то займется делом и будет помогать. В начале третьего ночи Широ делает последнюю фотографию. Челка тонкими рядками выбивалась и падала на влажный лоб Кита. Ближе к концу Широ попросил стилистов не убирать её и оставить как есть. И последний образ с алым атласным кардиганом они снимают, где Кит даже не прыгает и не атакует, а просто стоит, и Широ фотографирует его профиль. Студия похожа на сонное царство. Бодрствуют только те, кто был задействован в процессе. Самого Широ едва не колотит от кофе, и спать он думает идти только под утро. Пока Широ помогает техникам собрать всё оборудование, забирает у Мэтта все заполненные карты памяти и находит у ассистентов свои очки, Кит уже тоже переоделся в обычные треники и черную футболку и распустил волосы. Видимо, в волосах у него столько лака, что чёлка осталась зачёсанная назад, и даже просто в футболке с V-образным вырезом его хотелось сфотографировать. Когда стоять под камерой было больше не надо, он заметно расслабился, и даже агрессивно-угловатый мэйк-ап, который он так и не смыл, не делал больше его лицо острым и пронзительным. Он устал больше всех, и Широ давил в себе мысли о том, что такое мягкое и усталое лицо Кита хотелось трогать кончиками пальцев. Едва ли он ещё когда-нибудь увидит его таким. Кита благодарят за работу, модельеры улыбаются из последних сил, а Кит скупо кивает, даже не пытается выдавить что-то и уходит. У Широ странное чувство. Ему казалось, что во всем этом долгом и молчаливом взаимодействии было гораздо больше, чем есть на самом деле. Гораздо больше было за их взглядами, которые всё чаще пересекались, гораздо больше было за короткими фразами, и гораздо больше было за тем, что Широ делал сегодня для него. Когда Кит уходит, даже не попрощавшись, у Широ остаётся чувство незаконченности. И это чувство вылезло из ниоткуда, потому что Широ казалось, что всё нормально. И что всё под контролем. Но Кит Когане просто усыпил его бдительность, а потом ушел. Широ пообещал Мэтту, что позже обязательно спросит у него, какого хрена там у них происходило с Лотором, а сейчас он едет домой смотреть на фотографии и думать о том, где свернул не туда. Мэтт советует поспать. Но спать – это не в стиле Широ. На парковке Широ видит Кита, который почему-то всё ещё не уехал. Лотор оставил его ехать домой на такси, и оно, возможно, ещё просто не приехало. Кит видит, как Широ подходит к своей машине, и старается не смотреть в его сторону. А Широ понимает, что ему нужно закрыть гештальт. – Эй, – зовет он, и Кит поднимает на него голову, – давай подброшу. Кит стоит со сложным лицом, будто в его голове идут как минимум интегральные вычисления. – Только подброшу, – добавляет Широ. Кит немного упрямо хмурится, и это выдаёт в нем его возраст, кажется даже младше, чем есть на самом деле. Широ пожимает плечами и садится в машину, а потом в зеркале видит, как Кит семенит в его сторону, и опять улыбается. Кит падает на пассажирское сидение и сразу же отодвигает его назад, потому что его колени упираются в бардачок. Упоительно. – Ненавижу такси, – говорит он и диктует свой адрес. Почти всю дорогу едут в молчании. Кит скролит ленту в инстаграме. Скоро ему это надоедает, и он сидит, подперев голову рукой. Ерзает, зевает, трет пальцами глаза, вспоминает, что они накрашены, смотрит на свои пальцы, тихо говорит "блять". Широ хочется остановить машину прямо посреди дороги и начать его целовать. Ему так сильно хочется его целовать, что совершенно ненужное чувство опять непонятно откуда вылезло в груди, и давит, и сковывает. Ему. Так. Сильно. Хотелось. Его. Поцеловать. Они уже почти подъехали, как Кит заговорил. – Знаешь... в тот вечер. Я тебя не узнал. Широ не хотел спрашивать, мол, а что бы было, если бы узнал. Слишком это было похоже на мольбу о помощи. – А если бы узнал, – продолжает Кит, – то все равно ответил бы так же. – И... зачем мне это знать? – Я не знаю. Это оказалось не похоже на извинения. – А ты пытался? – Может быть. Они подъезжают к дому Кита. Он живет в старом районе с трехэтажными домами, где очень просторные квартиры и витиеватые балконы. – Я просто не должен был, – говорит Широ, и ему самому неприятно от того, как горько. – Может и должен был, – негромко говорит Кит, глядя в окно, а потом поворачивает к нему голову, – только мне бы опять сказали, что я выбиваю себе место отсосами. – Ты уже знал тогда? – Да, – совсем тихо говорит Кит. Небольшое пространство салона сужается до губ Кита. Широ смотрит и смотрит, а время словно стоит, как тогда, когда он впервые увидел его на подиуме. И они сидят в темноте салона, а фонарный столб бросает тусклый желтый свет на половину лица Кита, делая его вновь острым и ещё более худым. Кошмар, как его хочется целовать. Он уже так близко, стоит только немного наклониться – и всё. Широ оглушен этой мыслью, нерешительностью, сомнениями и неправильностью. И когда проходит непозволительно бесконечное количество секунд, в каждую из которых Широ думал, что вот сейчас он его поцелует, Кит отворачивается и выходит из машины. Широ выдыхает и понимает, что не дышал. – Кит, – говорит он до того, как тот захлопнул дверь. Кит наклоняется, заглядывая в салон. – Хорошая работа, – слегка улыбается Широ. Кит пару раз кивает и смотрит вниз, кусает губы, о чем-то думая. – Спасибо, – говорит Широ, избавляя Кита от необходимости говорить то же самое вслух. Кит усмехается, закрывает дверь и уходит. А потом они не видятся шесть месяцев. И ничего за это время не происходит. В первый месяц Широ вообще кажется, что он проживает один и тот же день. Потому что работает над фотосессией Кита. Слишком долго для него. Они никак не поддерживают связь, да и с чего бы вообще? Широ ждет, когда Кит опять превратится в мираж, но ни после первого месяца, ни после второго этого не происходит. Кит всё-таки попадает на обложку. С последней фотографией в красном. Ему безумно идет этот цвет. Ничего не меняется в жизни Широ. Он всё ещё предпочитает ристретто здоровому сну, темные очки и трехдневную небритость. На очередной планёрке Мэтт говорит Широ, что Лотор и Кит улетают в Париж; работа, работа, работа и целая гора контрактов, а потом неделя моды. – Кит участвует в показе на неделе мод? – Широ удивлен больше, чем хотел бы, и даже не хочет этого скрывать. – Ага, – кивает Мэтт, – и не в одном, насколько я понял. Аллура летит. И, возможно, даже ты. – Я не полечу, – говорит Широ. – Отлично, тогда полечу я! – Мэтт сияет и радуется, и Широ, хоть и любит его, но зубы всё равно сводит от его очевидной одержимости Лотором. Широ не спрашивал "какого хрена", там и без этого было всё понятно, да и сам Мэтт особо ничего не скрывал. Никто не боялся, что их будут упрекать за взаимовыгоду в отношениях. Широ не мог перестать думать об этом, и иногда это заставляло его сидеть по часу, глядя в одну точку. Какая вообще разница, что там другие подумают, да пошли они все, но это как-никак имидж, карьера, это твоё лицо, это... его... лицо. С одной стороны, с другой стороны, с третьей стороны и так бесконечно, бесконечно. Никакие "а что если" не заканчивались, потому что рождались новые "было бы", и Широ понимал, что это тупо, что два месяца не вернешь, что три месяца не вернешь, и нет ни малейшего смысла во всех его "а что если". Во всех его мыслях о Ките не было ни малейшего смысла. И это когда-нибудь должно было закончиться. Широ убрал с глаз потрёпанный номер с Китом на обложке. И он становится опять миражом. Слишком красивым, далеким и прекрасным, чтобы быть правдой. Что их вообще объединяло, кроме одного нелепого подката и работы? Широ фотографирует моделей, а Киту, наверное, слишком много людей предлагает выпить. Широ забывает, что с Китом Когане не работает привычная схема, с ним вообще ничего не работает. И наивно полагает, что даже и не будет вспоминать про него. Он и не вспоминает. Ещё ближайшие три месяца. И ничего внутри уже не происходит, когда он слышит какие-то новости про него, когда слышит про неделю моды, когда отказывается лететь в Париж. И всё это в итоге оказалось большой лажей. Они встречаются на благотворительном вечере, организованном их издательством, в отеле Хилтон. И Кит Когане разбивает в прах все шесть месяцев, которые прошли. Широ откидывает на полгода обратно. Потому что Кит всё такой же высоченный, с беспорядком в длинных волосах и непослушной челке, в белом и в темно-красном. – Могу я предложить тебе выпить? – спрашивает Кит и ненавязчиво лукаво улыбается. Широ улыбается в ответ. Потому что не получается иначе, потому что всё вокруг становится незначительным и неважным. И всё прожитое тоже, шести месяцев словно и не было, но всё, что было совершенно всегда и внутри, – это то, что Широ не может объяснить словами, и это то, что вызывает у него только один человек, который стоит напротив. – Тут выпивка бесплатная, – говорит Широ. Кит подходит ближе, слегка наклоняется и говорит: – Тогда я могу предложить тебе номер, чтобы выпить в нём. До выпивки они не доходят. Они и до номера с трудом добираются. Едут в лифте, Широ смотрит на Кита, его губы всё ещё на уровне его глаз, и все летит к чертям. Широ буквально бросает на его губы, и целует он напористо и неосторожно; кусает его губы, язык, зарывается пальцами в волосы на затылке и не знает, как перестать сходить с ума от этого. Он слышит, как Кит скребёт ногтями по его пиджаку, и у него кружится голова, и ему уже сложно соображать, ему кажется, что он ждал Кита не шесть месяцев, а всю жизнь. Лифт пищит, и они нехотя отрываются друг от друга. У Кита в глазах туман, и Широ хочет снова поцеловать его. – Идем, – выдыхает он, и они идут. На улице уже темно, но в номере слишком ярко из-за окна во всю стену и небоскрёбов напротив отеля. И, миновав дверь номера, они снова начинают целоваться, стягивают друг с друга пиджаки, и Широ чувствует, как дрожит Кит, как дрожит он сам. Кажется, что всё, что существует в этом мире, – это его руки, и его губы, и его бесконечно длинные ноги, и волосы как небытие. Кит сам весь состоит из небытия, и Широ хочет упасть в него, заблудиться в нём, без шанса на спасение, без единой мысли о чем-то ещё. Кит отрывается от его губ и трясущимися руками старается развязать галстук Широ. А потом он говорит, и Широ, гуляя руками под его рубашкой, старается сквозь гул в ушах, его расслышать. – Я, блядь, так дрочил на тебя, ещё до той треклятой первой встречи... – он развязывает галстук, кидает его куда-то и принимается за пуговицы на рубашке. Широ сложно и невыносимо, он целует Кита в скулы, в челюсть и шею, а Кит продолжает говорить на ухо, – это был такой пиздец. Всё время с тобой и без тебя было похоже на ад, потому что я не мог перестать думать о... да что за говно! – ругается он, когда не может расстегнуть мелкие пуговицы Широ на его рубашке. Со своей рубашкой он заканчивает сам, а потом с ужасом понимает, что узкая рубашка Кита без пуговиц, и спереди только вставки из прозрачной ткани, и Широ это бы даже оценил, если бы так сильно не хотел видеть Кита без одежды вовсе. Кит ухмыляется. Поднимает руки, собирает волосы и разворачивается спиной к Широ. И он видит блестящую молнию, которая идет от воротничка до самого низа. Кто вообще такое придумал, и зачем это на Ките? – Только осторожно, это Версаче, – ну, теперь понятно. – Потом передам привет Донателле, – отвечает Широ. Он расстёгивает молнию, открывая белую спину, и тут же прижимается губами к основанию шеи, где торчат острые позвонки. Кит шумно дышит, всё ещё держит волосы у затылка, откидывает голову, прижимается задницей к паху Широ и немного трется. У Широ немного искрит в глазах, и внутри всё сжимается и пульсирует. Кит сбрасывает с рук рубашку, и они идут к постели, и Широ не подозревает, что самое интересное ещё впереди. Кит валится на постель, утягивая его собой, они снова беспорядочно целуются, и Широ ведёт от того, как приятно прижиматься к нему обнаженной кожей, это полнейшее безумие, Широ хочется всего Кита и сразу. – Помоги мне, – шепчет Кит и, немного отстраняясь, расстёгивает ширинку на своих штанах. На своих чертовски узких штанах. Широ поднимается с постели, чтобы стянуть их со щиколоток, но вместо этого стягивает только Кита с постели, от чего тот едва не падает, а потом начинает смеяться. – Бля, не так! Широ на какое-то мгновение замирает, слушая его смех, а потом сам начинает улыбаться. Можно ли быть ещё более невыносимым и прекрасным? – А они от кого? – спрашивает Широ, подходя с другой стороны и снимая штаны уже сверху. – Я не знаю, посмотри лейбл, ай, щекотно! – Кит хохочет, ёрзает на постели, кое-как сам помогает их стянуть с себя, и всё это кажется каким-то сном, ещё более приятным, чем был до этого. Бесконечные ноги требуют бесконечных мучений. Когда со штанами было покончено, Широ на лейбл не посмотрел, снял свои брюки, а потом Кит снова потянул его к себе. И когда они снова целуются, возбуждение, немного спавшее, пока они возились, снова накатывает волнами. Кит обвивает его своими ногами и руками, и Широ притирается своим пахом о его. Кит тихо стонет, подставляется, выгибается. Его волосы разбросаны по белым простыням, и если бы Широ не был так увлечен им самим, то в срочном порядке побежал бы за камерой. А потом Кит изворачивается на живот, оттопыривает зад и просит его растянуть, потому что сил терпеть больше нет. У Широ тоже сил нет. Поэтому он находит в прикроватной тумбочке всё, что ему надо, и исполняет его просьбу. И когда Кит стоит в коленно-локтевой, взмокший, лохматый, длинный, скулящий и с пальцами в заднице, у Широ в голове что-то перемыкает, и его штормит. Он добавляет третий палец и прижимается лбом к его спине. Горячей. Кит и внутри горячий, влажный и тесный до невозможности. Он сжимается, и Широ просит его расслабиться, целует позвонки, гладит второй рукой по бедру и продолжает трахать его пальцами. – Я больше не могу, – еле выговаривает Кит, – давай нормально, хватит, Широ! – Уверен? – спрашивает Широ, понимая, что сам уже на пределе. – Трахни меня уже, блядь! – шипит Кит. Широ не нужно просить дважды. Кит падает на живот, переворачивается на спину и раздвигает ноги. Запредельно. Он смотрел какое-то время на лицо Кита, как тот загнанно дышал, как его взгляд был расфокусирован, и старался запомнить каждую деталь. Успокаивался, казалось, что если он войдет в него, то кончит после пары толчков. Член скользнул вдоль ложбинки, и Кит снова напрягся. Широ вновь стал целовать его в губы, в шею, ключицы, пока Кит не перестал дрожать. Широ чувствовал, как расслабляются его мышцы, и потёрся головкой о вход. Всхлипнув, Кит подался и мотнул бёдрами. Когда Широ протолкнул головку внутрь, Кит опять вскидывается, вонзается ногтями в его плечи и мечется по постели. Широ замирает, целует его тёплые мокрые губы и входит глубже, небольшими толчками, медленно. Кит ослабляет хватку на его плечах, обнимает, подставляет губы и Широ прижимается к нему, словно думает раствориться в нём. Кит сильнее подается вперёд, жмётся, и Широ входит до конца. Дышать трудно от того, как нереально. Хочется наговорить всяких глупостей, но никакие слова не передадут то, как ему сейчас хорошо. Он слегка качнулся, и жаркая волна ударила куда-то вниз живота, покатилась вверх по позвоночнику и разлилась во всем теле, заполняя его жаром до самых кончиков пальцев. Широ дрожал, и ему казалось, что он сейчас полностью растворится в Ките, он двигал бёдрами, терялся в его запахе, в его коже, в его тепле, в глазах, волосах, губах и стонах. И всё вокруг стало одним сплошным и беспорядочным "КитКитКитКит". А Кит содрогался с каждым толчком, лихорадочно цеплялся руками за спину и плечи, шире разводил свои бесконечные ноги и жарко выдыхал на ухо Широ стоны. Широ протиснул ладонь между их телами, обхватил член Кита и стал торопливо надрачивать его, в такт своим толчкам. А тот снова заметался, раскинул руки по постели, сжал в кулаках простынь, а потом, не выпуская её из рук, поднёс к губам, кусая костяшки пальцев и срывая в стонах голос. Широ совсем не чувствует себя в этом мире, потому что всё пространство скопилось только в горячем теле под ним, и он кончает, когда он наклоняется и прижимается губами к солнечному сплетению Кита. Широ содрогается, продолжая толкаться в него, ощущая всё накатывающие вспышки удовольствия, теряется, пытается дышать и чувствует чужую сперму на своих пальцах. Широ всё ещё чувствует себя оглушенным и опустошенным, он выскальзывает из Кита и валится рядом с ним, роняя голову на его плечо. А потом воздух снова накрывает, делает тело тяжёлым, неподъёмным, и Широ сложно пошевелить даже пальцем. Он слышит, как стучит сердце Кита, его дыхание, и находит в себе силы, чтобы обнять его, утыкаясь носом в шею. Кит немного приподнимает голову, убирает волосы в сторону, и Широ чувствует его поцелуй куда-то в макушку. У него колотится сердце, а эта мимолётная ласка кажется ему интимнее секса. – С ума сойти, – выдыхает Кит. – М? – Широ задирает голову, а Кит ловит его губы в щемящем поцелуе. Действительно, с ума сойти. – Ты давно прилетел? – спрашивает Широ, когда они отрываются друг от друга. – Пару недель назад, – говорит Кит, – я думал, ты знал. – Не знал, – сознается Широ, – мы так и не выпили. – Мне нужно домой. – Что? – Домой, – повторяет Кит, – кошку покормить. Широ смотрит на него несколько секунд, пытаясь понять, что он не понимает. – Что? – как ни в чем не бывало интересуется Кит. – Тебе... нужно домой покормить кошку? – Да, меня с утра не было дома. – А тогда почему мы сразу не поехали к... – Ты меня с мысли сбил, – перебивает Кит. – Я? Ты же сам..! – Завали и поехали домой к голодной кошке, – говорит Кит и ловко выбирается из постели. – И мне то... – Сколько можно пиздеть, у меня кошка дома голодная, вызывай такси и поехали, – Кит скрывается за дверью душа, а Широ слегка в прострации вызывает такси. – И... как её зовут? – немного заторможено спрашивает Широ, когда они едут в такси. – Красная. – Что красная? – Широ совсем запутался, он вообще не может догнать: это он тупит или Кит, и существует ли эта кошка вообще. – Ты перестанешь залипать? – спрашивает Кит, начиная закипать и становясь похожим на себя обычного, такого, каким помнил его Широ тогда. – Красная её зовут! Я называл её Красной! – А она... – Нет, она не красная, если ты это хотел узнать. Широ ничего не спрашивает больше. Они снова у трехэтажного дома с резными балконами. На первом и третьем горит свет, и Широ надеется, что кошке Кита он не нужен. Его догадки подтверждаются, и они доходят до второго этажа. Кит открывает дверь и включает свет в прихожей. Широ почему-то немного тревожно, и он снова не понимает, зачем ему это чувство сейчас. Но тревожность спадает, когда из темноты гостиной выбегает белоснежная пушистая кошка. – Вот она, моя сладкая, – лилейным голосом говорит Кит, и Широ не припоминает, чтобы хоть когда-нибудь слышал от него что-то подобное. Кит идет к кошке, но та начинает убегать. Тот вскидывается, шлепается на пол и успевает поймать её за заднюю лапку, растянувшись на животе. Прямо в рубашке от Версаче. – Она боится новых людей, – объясняет он и аккуратно тянет на себя животное, переворачивается на спину, усаживает её к себе на грудь и начинает гладить. Широ пребывает в неком вакууме. Тело, словно на качелях, туда-сюда шатает, хоть и стоит он ровно, видит эту картину, и в голове как-то гулко. – Красная, ты испугалась? – говорит с ней Кит. – Не бойся, я с тобой. Я очень скучал, а ты скучала? Он всё ещё лежит на полу с кошкой, и почему-то Широ чувствует себя лишним. – Широ, иди сюда, ты опять завис? – Нет, – врет Широ и подходит, опускаясь рядом на пол. Кошка, пока её гладят, не предпринимает попыток убежать. – Сколько ты сегодня спал? – спрашивает Кит, продолжая чесать за ушком у Красной, да почему Красная? – Как обычно, – отвечает он и понимает, что Кит не может знать, где его "обычно", – часа четыре. Почему Красная? – всё же спрашивает он. Кит пожимает плечами. – Люблю красный, – Широ очень надеялся на какой-то менее прозаичный ответ, но... черт его вообще знает, почему. – А где она была, когда ты был в Париже. – У друга. – Он тоже модель? – Боже упаси от друзей-моделей, – хохотнул Кит, – идем на кухню. Он поднимается, удерживая кошку у груди. Широ поднимается вместе с ними... с ним, с Китом. – Красная, хочешь познакомиться с этим коротышкой? – Не настолько я тебя и ниже, и в объёме даже больше буду, и уж точно тяжелее, и... – Ох, сколько слов, – снова перебивает Кит. – Она красивая, – говорит Широ и подносит руку к её мордочке, чтобы погладить, но Красная не дается и начинает вырываться из рук, и он её отпускает. – Привыкнет, – говорит он и идет в неизвестном направлении, по пути включая свет в огромной светлой гостиной. Кухня такая же огромная и идеально чистая, но при этом не кажется пустой и необжитой: висят полотенца, лежат фрукты, столбики со специями, салфетки, журналы и прочее-прочее, что делает её уютной. Широ садится за стол, а Кит насыпает в мисочку на полу кошачий корм, и Красная тут же вбегает на кухню, деловито махая пушистым хвостом. Вся в хозяина. – Я бы тоже поел, – говорит Кит и достаёт из шкафчика целую пачку хлеба для тостов, – будешь? – Да, давай, – сонно кивает Широ. Сейчас он действительно очень сильно залипает. – Я заварю тебе кофе, – говорит Кит и достаёт турку. В его заднем кармане звонит телефон, и он берёт трубку, открывая дверцу холодильника. – Что, – говорит он в трубку, – я уже дома. До этого был в Хилтоне, только в номере. Он выкладывает на стол ветчину и сыр, пока слушает, что ему говорят. – Я понял... Да, со мной. Потом на столе оказываются бутылка молока, листья салата, кетчуп и ещё какая-то банка с соусом. – Нет.... Да, давай. Кит закрывает холодильник и уже из другого ящичка достаёт кофе. – Хорошо, пока, – Кит кладёт трубку. – Лотор, – объяснил он и вздохнул, глядя на всё, что вывалил из холодильника. А потом где-то около салфеток, за столом, где сидит Широ, достаёт резинку и связывает волосы на затылке в хвост. – Он как... родитель, – говорит Широ. – Может быть, – пожимает плечами Кит, – но не всегда. В основном это, конечно, рабочие вопросы, но... мы довольно давно друг друга знаем. – А тебе можно столько есть? – спрашивает Широ невпопад. – Мне можно есть, что хочу, мой вес стабилен. Парням-моделям в этом плане проще, – говорит он, заливая в турку воду и засыпая кофе. Широ половину пропускает, не понимает, отключается и думает, почему Кит такой... такой необъяснимый. – У тебя просторная квартира. Широ смотрит, как Кит монотонно раскладывает хлеб, потом на него мясо, сверху кетчуп, облизывает пальцы, когда немного пачкается. – Ага. Мне предлагали переехать. Ну, знаешь, ближе к агентству, квартира в элитном районе и все дела. А мне и тут нравится: и квартира, район. Соседей немного, никто не достает. Привык. Арендодатели нормальные, без вопросов. И балконы, – Кит усмехается сам себе, а потом объясняет. – Девушка сверху жила с парнем, а потом они, видимо, поругались, и она очень эффектно скидывала его шмотки с балкона. Решил, что тоже так хочу когда-нибудь. – С твоим характером ты мог бы. – Ой, я и не то могу. Он раскладывает сыр, поглядывает на турку, укладывает листья салата, сверху мажет тем самым малопонятным соусом. Красная начинает тереться о ноги Широ, и тот смотрит на неё, а она на него. Он опускает руку снова. Она её нюхает, а потом утыкается в неё мордочкой, и Широ гладит её, чешет за ушком. – Я знал, – говорит Кит, – она меня как мужика не воспринимает, но ты ей понравился, видимо. – Она не стерилизована? – Пока нет. Красная берёт и ложится на спинку, задирая лапки кверху, мол, чеши меня. – Ещё одна, – говорит Широ. Пока он её чешет, взяв уже на руки, Кит доделывает тосты, наливает в чашку кофе, достаёт тарелки, и Широ не может не наблюдать за его мягкими движениями, неспешностью, леностью... он практически гипнотизирует. И впервые за много лет Широ думает, что всё правильно. Кит ставит перед ним кружку с кофе. – Оставайся у меня. – Я ради этого и приехал.