Сирень

Дождь лил несколько дней, не желая прекращаться. Низкие серые облака затянули горизонт, полностью размыв границу между небом и землей. Он, то превращался в ливень, идущий сплошной стеной, то становился водяной дымкой, пропитывая влагой воздух, нагоняя уныние и тоску. В такую сонную, тоскливую погоду хорошо сидеть в домашнем тепле, уютно завернувшись в пушистый плед, в мягком кресле с любимой книгой в руках. С больной головой, распухшей от тревожных мыслей, и с встрепанной, ноющей душой после бессонной и от этого бесконечно долгой ночи, Джиллиан приползла на кухню. Сварила и выпила двойную дозу утреннего кофе, под аккомпанемент какого-то развлекательного шоу по ТВ. Она старательно избегала думать о том, что произошло вчерашним вечером. Разобравшись с накопившимися за рабочую неделю домашними делами, Джиллиан не находила себе места, переходя из комнаты в комнату. Постояла у окна, считая дождевые капли и рассматривая причудливые узоры, что рисовала вода, попадая на стекло, поморщилась, недовольно глядя на мостовую, сплошь покрытую лужами, посочувствовала тем, кто вынужден, невзирая на непогоду, выходить на улицу, и облегченно вздохнула. Как хорошо, что у нее сегодня выходной, не надо покидать теплый дом. Весна в этом году выдалась какая-то плаксивая, подумала Фостер и отвернулась от окна, тряхнула головой, конечно, ей могли позавидовать те, кто спешил по своим делам под проливным дождем. Но Джиллиан сама себе не завидовала, она вообще-то не любила выходные дни, но сегодня он был настоящим спасением. На душе было зябко, и чувство неудовлетворенности слабое, пока плохо ощутимое, мешало и тревожило ее, не давало найти покоя в собственном доме. Механически сняла с книжной полки любовный роман, легкое незамысловатое чтиво частенько спасало ее от неприятных размышлений. В комнате было прохладно, и Джиллиан с удовольствием завернулась в пуховую шаль. Фостер нравилась ее нежность, воздушность и мягкое шерстяное тепло, немного щекочущее тело, словно чьи-то ласковые руки легли на плечи, согревая и успокаивая. Верхний свет в гостиной был выключен, комната тонула в полумраке. Горела круглая похожая на воздушный шарик настольная лампа, стоящая на деревянной подставке между креслом и диваном, освещая уголок в котором расположилась Джилл. Ненавязчивый мягкий свет делал убежище женщины уютным и интимным. Привычно подобрала под себя ноги, поерзала, выбирая более удобное положение устраиваясь в глубоком кресле. Слабо и как-то рассеянно улыбнулась, открывая книгу, чуть нахмурила брови, и заученным движением убрала за ухо выбившиеся из хвостика непослушные прядки волос. Листая страницу за страницей, стремилась вникнуть в содержание и понять о чем же идет речь, но ничего не получалось, до сознания Джиллиан не доходил смысл прочитанных строчек. Осознав бесполезность занятия, она захлопнула книжку, и томик соскользнул с колен, упав на ковер. Расстроенная женщина зябко обхватив себя ладонями за плечи, откинулась назад, опираясь затылком на спинку кресла, и широко открытыми глазами, сквозь непонятно откуда взявшиеся слезы, уставилась в темный потолок, словно могла на нем отыскать причину, почему выдуманная история любви не нашла отклика в ее душе. Кэл. Наконец она позволила себе подумать о нем. Они долгое время были партнерами по бизнесу и хорошими близкими друзьями. Они любили друг друга, уважали и всегда даже в критических ситуациях могли найти общий язык. И Джиллиан была твердо уверена, что до недавнего момента между ними не было чувства влюбленности. А влюбленность — это то, что придает жизни смысл, разукрашивает ее в яркие краски. То, что заставляет совершать безумные и нелогичные поступки. Позволяет стать раскованней дает возможность обрести новые силы и веру в себя. То чувство, что заставляет замирать сердце и от которого перехватывает дыхание. И только когда ты влюблен в морозный день становится жарко от случайно соприкосновения пальцев. Соприкосновение. Они встретились в комнате отдыха, перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, Кэл привычно ворчал, она пыталась его в чем-то убедить, и случайно потянулись к одной бутылочке воды — их руки соприкоснулись. Не в первый раз, но между пальцами словно проскочил электрический разряд, Кэл и Джиллиан обменялись изучающими, настороженными взглядами, как забралом, прикрылись фальшивыми улыбками, прервали зрительный контакт и резко оборвали разговор, вспомнив о неотложных делах, разбежались по кабинетам. И после этой встречи что-то неуловимо изменилось. Пропала легкость в общении, они словно чего-то ждали и избегали остаться наедине. Джиллиан делала попытки поговорить с Кэлом, но им либо кто-то мешал, либо Кэл уклонялся от разговора. А вчера вечером вдруг все вернулось назад, как будто не было недомолвок и напряженности последних недель.Отвозя ее до дома, после чудесного ужина в ресторане, Кэл привычно шутил и иронизировал всю дорогу, а потом они беззаботно болтали о какой-то ерунде стоя перед входом в ее дом. Накрапывал мелкий, теплый дождичек, в лужах отражался свет фонарей, осыпалась цветущая вишня, откуда-то доносилась едва слышная романтическая мелодия. Джиллиан смахнула с губ, прилипшие вишневые лепестки и рассмеялась над забавным высказыванием Кэла, а он вдруг замолчал, посмотрел на нее очень серьезным и долгим взглядом. Смех оборвался сам собой, Джиллиан ощутила непривычное волнение, по спине пробежал легкий холодок, и странно заныло внизу живота. Она хотела спросить Кэла, что случилось, но не успела даже вздохнуть. Один единственный поцелуй. Она на миг ощутила горячее дыхание Кэла у себя на щеке, а затем… Она не запомнила вкус его губ, но они были твердыми и мягкими одновременно, требовательными, поцелуй оказался ошеломительным, сокрушающим все границы, выстроенные за долгие годы их отношений. От неожиданности Джиллиан словно онемела и ничего не говоря, отступила назад, прижимаясь спиной к стене дома, ощущая, как подкашиваются ноги и застрявшее в горле сердце, ей пришлось напрячься и сделать усилие, чтобы сглотнуть. — Джилл… Она качнула головой, не давая ему продолжить, молча выставила вперед руки с раскрытыми ладонями, весьма говорящий жест. Да и слова были не нужны. Кэл все понял по ее глазам и прочитал по лицу. Она испугалась, она была озадачена, она его отвергала. Но даже он не смог разобраться в истинных причинах ее эмоций, ее поведения. Вряд ли он подумал, что все чувства, отразившиеся на лице, вспыхнувшем от негодования, как решил Кэл, относилось к самой Джиллиан. Ее тело моментально отреагировало на поцелуй, и Фостер была потрясена силой своего желания. Она хотела его. Хотела заняться с ним любовью, хотела будить в нем страсть. Но она так же прекрасно понимала, что в этом мире много вещей, которые мы хотим, но не можем позволить себе. Почему? Некрасиво, противоречит приличиям, опасно… Джиллиан достаточно хорошо знала Кэла и даже в какой-то степени могла им руководить. Но вся беда в том, что он слишком часто был неуправляем и чертовски опасен. И справиться с его натиском даже ей было неподвластно. Она не хотела оказаться с распластанной гордостью и самолюбием, когда он пройдется по ее душе, как всегда, не разбирая дороги. У Джиллиан любовь зарождалась в сердце и сознании, а чувственность — это скорее производная любви. Она любила секс, он доставлял ей радость, но истинное наслаждение она могла получить при наличии эмоциональной вовлеченности. Ни с кем, кроме Кэла у нее не было той особой связи, когда не нужны слова, когда можно просто молчать вдвоем. Звонок телефона прервал ее мысли. Глянув на дисплей, она нахмурилась. Легок на помине — с экрана ей развязно улыбался Кэл. Слезы так и не пролившись, моментально высохли. — Привет, — она постаралась, чтобы голос звучал как можно безразличней. — Привет, милая, погода ужасная, правда. Ты скучаешь, солнышко? — легкая насмешка и забота, словно вчера ничего не случилось. — Ты как всегда угадал, — быстро ответила она. Расслышала самодовольный смешок. — Знаешь, у меня есть спагетти по-милански, салат из свежих овощей с курицей, ванильное суфле с клубникой. И вчера я все же купил кофе. «Ого!» — удивленно отметила Джиллиан, — «Интонации чуть изменились и даже можно расслышать виноватые нотки». — Знатный ужин, — Джилл негромко рассмеялась, — Ты ожидаешь гостей, рада за них. — Ах, да забыл. Бутылка красного бургундского и шоколадное мороженое с орешками. Приезжай! Джиллиан протяжно вздохнула. А сердце ухнуло в желудок, он так своеобразно в своей неподражаемой манере просил извинения, предлагая ее любимое вино и лакомство. — Понимаю, прическа, макияж. Плюнь на них. Можешь накинуть пальто на пижаму и не снимать домашних тапочек. Мы будем в доме одни. Кажется, он думает, что она уже не только простила его, но и надеется на продолжение. — Я не ношу тапочки, — Джиллиан ответила слишком резко. Но она стащила пижаму и, прижав телефон плечом к уху, торопливо натягивала джинсы. — Неважно. Я бы приехал сам, но столько кастрюль, боюсь, растеряю половину по дороге. — Кэл, я бы с удовольствием, но немного устала и хотела лечь спать пораньше, — что за ерунду она бормочет, на дворе белый день. Распустила волосы и прошлась по ним щеткой. Глянула в зеркало, макияж ни к чему, он только размажется под дождем. «Обманываешь себя Фостер, дождь тут не причем». Она ощутила, как запылали ее щеки, и сладко заныло в груди. — Не заставляй меня бросить все и похитить тебя. Эмили у мамы. Только ты и я. — Ты приглашаешь меня на свидание? — у нее не получилось скрыть удивление и о, Господи, радость. Ключи от дома выскользнули из рук и упали на пол громко звякнув. Кэл многозначительно кашлянул. «Черт, черт, он слышал». — Если тебе так больше нравится, то да. Я приглашаю тебя на свидание. Музыка, вино, свечи. «Это уже слишком. А что будет потом?» — Тебе придется вытащить меня из ванной. — Это не проблема. У тебя найдется большое полотенце? — Нет, Кэл, я не могу. Я не готова. Она остановилась перед входной дверью, не успев понять, как оказалась в прихожей. — Фостер, я больше не могу ждать. Ты не можешь обманывать себя. И меня. Мы нужны друг другу. — Нет. Кэл, ты сегодня пил? Я чувствую по голосу, прошу, не садись в машину. Я не буду снова выкупать тебя у полиции. «Трусиха. Чего ты боишься. Ты же хочешь. Ты же любишь его». — Открой дверь. — Мне не нужны сюрпризы. Кэл. — Открой. Тебе понравится. Пожав плечами, Джиллиан схватилась за дверную ручку, и, нажав на нее, распахнула дверь, делая шаг вперед — будь, что будет и сразу же уткнулась во что-то мокрое и душистое. — Что это?! — Если не ошибаюсь, сирень. Для тебя. Джиллиан не сразу поняла что произошло. Ей сперва, показалось, что усилился дождь, а затем превратился в град, огромные ледяные глыбы валятся с неба, барабаня по крыше дома. Протерев глаза, выпутываясь из сонного забытья, женщина прислушалась и наконец, сообразила, что кто-то ломится во входную дверь, норовя снести ее с петель. С трудом выбравшись с кресла, прихрамывая на обе ноги, натыкаясь как слепая на мебель, то и дело ойкая, Джиллиан добралась до прихожей и распахнула дверь. Дождь давно прошел и в лицо ударил яркий солнечный свет, от неожиданности Фостер пошатнулась и со стоном прикрыла глаза ладонью, в ту же секунду оказавшись в крепких объятиях Кэла. — С тобой все в порядке? — он облегченно выдохнул и встревожено глянул ей в лицо и словно обжегся, отступил на шаг, опуская руки. — А разве что-то должно случиться? — хриплым спросонья голосом спросила Джиллиан, откашлялась и потерла ладонями лицо. Она никак не могла стряхнуть с себя остатки сна, в котором тоже был Кэл. — Джилл, я звоню с самого утра, отправил тебе чертову кучу сообщений, не дождался ответа и примчался сюда. Думал, расшибу кулаки в кровь, и уже хотел звонить в полицию. — Я спала, кажется, — виновато пробормотала Фостер, все еще никак не отойдя от сна и сонно моргая. Не удержалась и сладко зевнула, прикрыв рот ладонью.- Который час? — Почти пять, милая, — в его голосе столько нежности и ласки, что Джилл снова испугалась. — Так поздно, — нахмурившись, она смерила взглядом Кэла, заглянула ему за спину, — А где сирень? — слетело с языка помимо ее воли. — Сирень? Какая сирень, Джиллиан? — теперь в его голосе звучит испуг. — Мокрая и душистая, — женщина прикрыла глаза, потирая пальцами лоб, — Что за чушь я несу. — Фостер! — Кэл обхватил ее за плечи и легонько тряхнул, — Проснись, милая. — Проходи в дом, — опомнилась Джиллиан, выскальзывая из его хватки. Стоило только переступить порог, как сразу же между ними возникло чувство неловкости, и повисла замораживающая тишина. — Кофе хочешь? — спросила Фостер, лишь бы что-то сказать, разрядить напряженность. — Лучше виски, если есть, — откликнулся Лайтман, не сдвинувшись с места. — Найдется, — кивнула Джиллиан, — не стой истуканом, — она прикрыла дверь, обошла Кэла и, припадая на левую ногу, пошлепала на кухню, — А мне нужен кофе, иначе я так и не приду в себя. — Что с твоей ногой? — обеспокоился Кэл, — Ты хромаешь. — Нормально, сейчас пройдет, — Джиллиан резко обернулась, испугавшись, что он ее снова обнимет. Господи, что же такое происходит? Она столько раз находила покой в его объятиях, чувствуя себя защищенной, и никогда не испытывала такой сковывающей члены неловкости лишь от одного его присутствия. Поправила шаль, сползшую с плеч и во избежание дальнейших расспросов объяснила, — Затекло все тело, а ногу скорее всего отсидела. Я ее плохо чувствую.- Смущенно взмахнула руками, — Представь, я ухитрилась проспать весь день, свернувшись в кресле. — А я так и не смог уснуть. — Почему? — Джиллиан знала ответ на вопрос и поэтому, опустив взгляд, протянула Кэлу опустошенную на половину бутылку скотча и стакан с кубиками льда. — Думал о тебе, о нас, — он плеснул виски в стакан, качнул его, глядя, как медленно тает лед, пригубил спиртное, и перевел взгляд на Джиллиан, — Стараясь понять, чего ты боишься. Меня? — Нет, Кэл, — обняв ладонями кружку с холодным кофе, Фостер опустилась на стул, — А может и да. Не знаю. Я боюсь перемен, и да, я хочу перемен, — по ее лицу скользнула робкая улыбка.- Может тебе покажется странным, но я тоже думала об этом. Я могу простить ошибку другу, могу попытаться понять, почему он пренебрегает моим мнением и частенько поступает вразрез с моими, да и его тоже интересами. Но разрушив границы, мы изменим абсолютно все, и многое я не смогу принять и не стану терпеть …- Джиллиан вздохнула.- Наверное, я боюсь потерять, то, что есть, погнавшись за привлекательным, но таким призрачным и новым. — Но, не попробовав нельзя понять, что получится, — он никогда не вымаливал у женщины любви. Но Фостер не была просто женщиной, она была Фостер. Если бы он был вынужден объяснить, что это значит, вряд ли он нашел подходящие и выражения. Фостер и все.- Иногда надо рискнуть, чтобы оказаться в выигрыше. — Ты так считаешь? А если карты выпадут не те. Отступать будет некуда. — Я это знаю, — Кэл отставил стакан с виски подошел к Фостер и положил руки поверх пальцев Джиллиан. Это прикосновение отдалось теплой волной, прошедшей от макушки до пяток по всему телу, вызвав легкую дрожь. Кэл слегка наклонился, почти касаясь лицом головы Фостер, и она почувствовала, как легонько шевелятся волосы от его дыхания. Слова, произнесенные им, звучали тихо и удивительно ласково: — Я не могу обещать тебе вечность, и быть примерным мальчиком, перестать сквернословить и пить виски, но я буду любить тебя, и хотел бы попробовать. У нас получится. Я не тороплю тебя, могу подождать, пока ты примешь решение.- Он виновато улыбнулся.- Если пожелаешь, будут букеты и конфеты, — шутка вышла совершенно не смешной и неуместной. По лицу Фостер проскользнула недоуменная усмешка, Кэл и цветы — это были два несовместимых понятия. Что с ним? Она ни разу не видела его таким потерянным и робким, скованным и смущенным. — Не молчи, не такой уж я неуязвимый, — он глубоко вздохнул, ощущая, как внутри все трясется и сильнее сжал в ладонях руки Фостер. — Не хочу, — едва слышно прошептала Джиллиан. — Ну что ж я предполагал, что получу и такой ответ. Но лучше попробовать и ошибиться, чем думать и надеяться. Прости. — Господи, нет, — Фостер повысила голос, ей хотелось обнять Кэла, она дернулась и зажатая их руками кружка с кофе упала на пол, разбиваясь вдребезги, — Я не хочу ждать. Я хочу быть с тобой. Не рядом, а с тобой. Я люблю…- она всхлипнула и посмотрела себе под ноги, на растекающуюся кофейную лужу и осколки кружки.- Люблю, — она облизнула губы, улыбаясь сквозь слезы, глянула Кэлу в лицо и уткнулась лбом ему в плечо. Вдруг все стало просто и понятно, словно и не было тревоги и сомнений. Но Джиллиан все еще ощущала себя слабой и уязвимой и полностью разбитой. Шаль соскользнула с плеч, увлекая с собой тонкие лямочки пижамного топа. Пять минут назад одно лишь присутствие Кэла, бросало Фостер в дрожь и смущало, а сейчас она не испытывала ни малейшего стыда, зная, что он приоткрыв рот от удивления и восторга смотрит на ее обнажившуюся грудь. И было так легко- легко и одновременно хотелось плакать и смеяться. В первый момент Кэл растерялся, наверное, не доверяя своим ушам и глазам. — Джилл? — Да. Облегчение, смешанное со внезапным взрывом эмоций, накрыло его с головой. Это было все равно, что после долгих дней мучительных страданий и раздумий очнуться и понять — боль исчезла. Ей на смену пришла звенящая пустота, и заполнять эту пустоту моментально устремились другие чувства. Возбуждение, волна горячей, обжигающей радости и счастья. И в тени этих ошеломляющих эмоций не потерялись и несколько других не столь ярких, но от этого не менее светлых. Простое чувственное наслаждение от ее запаха, вида ее лица, блестящих в солнечных лучах каштановых волос. Кэл понял, что ему необходимо осязать ее кожу, прижать к себе. Мгновением позже он сообразил, что целует Джиллиан, нещадно тираня ее нежную кожу жесткой щетиной. Джилл чуть напряглась и почти сразу же оттаяла, потянулась к нему, отозвалась с очаровательной чисто женской готовностью. Скованность покидала ее тело, уступая дорогу мягкой чувственности. Джиллиан, податливая от разгорающегося желания, все ближе прижималась к Кэлу. Кончиками пальцев он гладил ее по лицу, касался пушистых волос, ощущая, как Джиллиан сминает его футболку, вцепляется в ткань, тянет его к себе. И они уже не смогли совладать с собой, перешли грань, прежде чем кто-либо успел помедлить и осознать что происходит. Ничего больше не имело значения, кроме слияния воедино двух тел. Измученные долго сдерживаемым напряжением, изголодавшиеся по любви, они достигли такой немыслимой близости, что это потрясло их обоих. Все закончилось в полной тишине, которая лишь обостряла единение. Они лежали рядом, слушая дыхание друг друга и то, как постепенно стихает биение сердец. Джиллиан свернулась как ребенок в руках Кэла, уставшая, потная и уснула блаженным сном, проспав несколько часов с не сходящей с лица улыбкой. Когда она проснулась, было уже около полуночи, Кэл лежал на спине рядом, заложив руки за голову, и смотрел на нее с улыбкой собственника. Качнув головой и притворно нахмурясь, Фостер провела пальцами по его груди, коснулась губами и положила на нее голову. — Я не уверена, смогу ли без этого жить. Кэл погладил ее по волосам. — Никогда, милая, слышишь никогда я не желал тебе плохого. Просто я не всегда понимаю, что хорошо. — Зато мне известно, как поступить, чтобы стало хорошо. Ты видишь в жизни много лжи. Не забывай, что на свете случаются и приятные моменты. — Обязательно учту на будущее. — А если что, я тебе так и быть напомню, — она легонько ущипнула Кэла за бок. — Прелестно, я знал, что ты никогда не была пай-девочкой. Джиллиан приподнялась, опираясь на локоть, и коснулась губами его губ. — Нам стоит поспать, как я поняла, прошедшая ночь выдалась тяжелой и бессонной, а впереди долгая рабочая неделя. Отказать ей было невозможно. ****** Утро понедельника выдалось ярким, солнечным. Случайно пробравшийся сквозь щель между шторами, нахальный солнечный зайчик, задорно сплясал самбу на носу у Кэла, щекоча его своими мягкими лапками. Мужчина поморщился, отмахнулся и громко чихнул. Если бы не это маленькое происшествие то сотрудники «ЛайтманГрупп» долго бы гадали, куда одновременно исчезли оба их шефа. И вряд ли даже самые догадливые сообразили, что они мирно спали в одной постели, и никто из них не позаботился о том, чтобы включить будильник. Первой приехала доктор Фостер, она как обычно прошла по коридору, улыбаясь и приветственно кивая попавшимся по пути подчиненным и, засела у себя в кабинете. Уже целый час она заполняла электронные таблицы, периодически бросая взгляд на часы, качала головой, быстро печатая на ноутбуке, ее губы то и дело изгибались в загадочной улыбке. Мысли Джиллиан витали где-то за пределами офиса, а пальцы то и дело проскакивали мимо нужных букв, приходилось стирать слово, а то и возвращаться к началу предложения. Джиллиан злилась и снова ошибалась. Двери широко распахнулась, и танцующей походкой в кабинет влетел Лайтман. — Привет, милая! Фостер облегченно выдохнула и, сощурившись, глянула на Кэла, он опоздал почти на полчаса. Высадив ее из машины за квартал до офиса и, пробубнив: «У меня тут есть одно дельце», — куда-то умчался. — Кэл, умоляю, — Джиллиан подняла вверх руки, — Не мешай, мне нужно было сделать эти документы еще вчера. — Хорошо, — он обогнул стол и оперевшись ладонями на спинку ее кресла, поцеловал в макушку. — Кэл, мы же договорились. — Личное — дома, на работе — рабочее, но чуть-чуть, он показал на пальцах, — Не считается. Спорить с ним бесполезно, Джилл едва слышно вздохнула. Вразвалочку прошелся по кабинету, цыкнул зубом, выкинул из кресла подушку и завалился на ее место. — Послушай, Джиллиан, мне не дает покоя одна вещь. — Какая, — спросила она, она не отводя взгляда от монитора. — Сирень. — Что? Какая сирень? — Лайтману удалось ее заинтересовать, Джилл прекратила печатать и уставилась на Кэла, вольготно раскинувшегося в ее любимом кресле. Мужчина широко и довольно улыбался, не сводя с нее нахального взгляда. — Ты вчера меня спросила, где сирень? — Это был сон. Кэл, тебе нечем заняться? — Тебе снился я? — он проигнорировал ее упрек. — Ммммм… Нет, с какой стати. — А сейчас ты врешь, — он повертел рукой перед собой. — Не читай меня. — Как прикажешь, дорогая, — он вскочил на ноги и растворился в коридоре. Не прошло и пяти минут, как раздался негромкий стук в дверь, и в кабинет вперед спиной вошла Анна — Доктор Фостер — это вам. — Да, да, — не поднимая головы, проговорила Джиллиан, похлопала ладонью по краю стола, положи сюда. — Не поместится, — парировала Анна. — Но…- Джилл замолчала, и широко распахнув глаза, ошарашенно смотрела на корзину, в которую запихали внушительную охапку сирени, ее еле обхватив руками, держала перед собой растерянная девушка. — Лучше сюда, — Анна осторожно опустила цветы на журнальный столик. — Господи, — пробормотала Фостер, — Откуда такая прелесть? — Не знаю, — Анна пожала плечами, — Пять минут назад принес посыльный. Там кстати есть карточка. Доктор Лайтман едва не утащил ее у меня. — Спасибо, Анна. Джиллиан встала, подошла к сирени и провела по тяжелым разноцветным гроздьям раскрытой ладонью. Соцветия были влажными от росы и одуряюще пахли. Вскрыв маленький конвертик, Фостер прочитала следующее «Теперь я знаю, что такое сирень. Начнем с букетов. Конфеты будут позже, за отдельную плату» подписи не было. Пробормотав что-то невнятное, Джиллиан закатила глаза и упала в кресло, где совсем недавно сидел Лайтман. Прижав ладони к щекам, Фостер растерянно улыбалась, ей внезапно показалось, что она совершенно не знает мужчину, с которым провела ночь. Цветы и Кэл. Но она определенно была в него влюблена. И ни о чем не жалела.