Великолепная дикция

— Вы очень четко говорите…- смеётся Сережа, пока смотрит в ошалевшие от удивления глаза Антона. Конечно, Сережа знал почти каждое движение этих губ наизусть. И эти знания дались ему с большим трудом. После очередной съёмки «Громкого разговора» Матвиенко взбесило, что эта каланча постоянно его бьёт за каждое неправильно отгаданное слово. И, уходя на перерыв, снимает блокировку со своего телефона и тут же включает случайный выпуск Импровизации, выходивший в прошлом сезоне. Раньше он пересматривал материал за тем, чтобы подметить свои косяки. Никто просто не догадывался о том, насколько сильно важно для Серёжи выполнить определенные планы на серию выпусков. Что он и правда готовится, только когда его никто не видит. А в сложившейся ситуации Матвиенко пришлось изучать все прямо в перерывах между съемками. Собственно материалом для изучения стало неустанное наблюдение за тем, как Антон разговаривает. Как, когда он злится, начинает дёргаться уголок губ, как растягиваются они в улыбке и смыкаются, когда пытаются из последних сил сдержать смех. Сережа не понимал, да и вряд ли бы понял быстро заколотившееся горячее сердце в своей груди, он даже бросит на него взгляд, мол, «эй, брат, ты чего разошелся? Остынь». Но чем больше внимания уделял своему объекту изучения, тем больше армян понимал, что это не совсем правильно: засматриваться на чужие губы. И ладно бы они были женские, пухлые, замаскированные броской помадой, идеально гладкие. Нет, сейчас все его внимание поглотили они, тонковатые, немного подсохшие, нетронутые помадой, мужские губы, которые всегда выглядят так мило в улыбке, растянутые смехом… Только одного из всех вариаций не знают глаза Сергея о губах Антона — как они выглядят, когда их целуют. Матвиенко ударяет себя по лицу, поймав себя на мысли, что хотел бы видеть, как розоватую кожу сминает другая, как лёгкими разводами губ касается блеск слюны, как позже эту упругую нижнюю прикусывают белые зубы партнёра, как с изученных до мелочей губ срывается тихий, робкий стон наслаждения... Частое дыхание застигло мужчину врасплох. Так же неожиданно в двух шагах от него оказался Стас, который, по велению судьбы, забрался за кулисы за чем-то важным. Они сцепились взглядами на секунду, слова не сказав. Матвиенко все ещё пытается отойти от странных образов в его голове, пока Стас оценивающе проходится взглядом по другу, отмечая, что лучше бы не встречал бы его здесь. — Поаккуратнее был бы… — бросил быстро Шеминов и, схватив шляпу, стоящую на полке, тут же покинул гримерку. «С чем?» — не понимает Сережа, только сейчас оглянувшись на себя в зеркало, после чего пораженно накрывает собственные искусанные губы. «Докатились» — ругает себя мысленно Матвиенко, тут же кинувшись за бальзамом для губ. Пользоваться им не стыдно. Ходить с искусанными губами от возбуждения — стыдно. — Мне кажется, что он меня слышит, — произносит Шаст, растягивая губы в улыбке, отчего так и хочется сказать что-то восхитительно-нелепое, чтобы сделать ему комплимент. «Возьми себя в руки!» — кричит внутренний голос, но реальный собрат сдает мужчину с потрохами. — У Шастуна великолепная дикция, — говорит Сережа, позволяя проявиться на секунду его слабости и вновь угаснуть. Смущенная улыбка Антона стала наградой за старания. Редко когда удавалось так поймать взаимодействие с ним, без ругани на публику и криков. Но вдруг Сережа замечает ещё одну деталь, буквально на долю секунды, и это пугает до глубины души. Удивленно-непонимающий взгляд Арсения. Взгляд того самого Арсения, сидящего поодаль, не участвовавшего в этой импровизации ни разу, хотя мечтавшего это сделать. Чтобы… да, чтобы оказаться рядом с Шастом и тоже пристально изучать его… дикцию. Сережа не был глупым человеком, он все давно уже понял. Правда теперь ощущал некоторое превосходство перед питерским коллегой. Мол, смотри, это я справляюсь с импровизацией на ура да ещё и забираю у тебя время с твоим Антоном. Его?.. Его ли?.. Ровно в тот момент, когда Паша вернул ему наушники, Сережа с особым мазохизмом подумал о том, что это будет славная игра. Но сдаваться относительно Антона армян явно не собирался.