Мир эдда

Он прижался ко мне так близко, что я могла ощущать запах его дешёвого одеколона и, возможно, спиртного, которое он предпочитал употребить раз… Кого я обманываю? Три-четыре раза в неделю точно. Запах не из лучших, да и не из приятных, если быть честной… Но его теплое тело дурманило меня настолько сильно, что запах был явно не главным в нашей маленькой атмосфере. Я не решалась поднимать свою голову, дабы посмотреть на него. Я попросту боялась, что мое сердце выпрыгнет прямо на него. Вдох-выдох, и я всё же нахожу в себе силы поднять голову вверх, посмотрев ему в его, казалось бы, пустые глазницы. Его пустые глазницы и пугали и завораживали меня. Было в них... Что-то, что-то особенное, что даже великие философы этого прогнившего мира, не смогли бы дать ответ на поставленный вопрос: что же такого особенного я нахожу в его глазах. Я нервно взглатываю и чувствую, как мои губы дрожат и слегка показывают, словно ждут того, что снилось мне каждую ночь: поцелуй. Каковы были на вкус его губы? Хоть я и не знала точно, но могла с лёгкостью предположить то, что они явно ужасно горькие на вкус, и от одной этой мысли меня бросало в жаркий пот. — Том? — Тихо прошептала я дрожащим от такого накала страстей. Казалось, я даже забыла как дышать: лёгкие сдавливало, а в животе бурлили те самые бабочки, которым с каждой секундой становилось мало места и они хотели выйти наружу, в виде действия или в словах. Он молчал, склонившись надо мной. Его бесстрастное, но столь красивое и аккуратное лицо, подчеркивал свет от телевизора, бросая тень в нужные места. Меня не волновало то, что сейчас показывали по телевизору, ведь весь мир просто исчез для меня. Осталась только я, Том и наша с ним интимная и неловкая близость. Облизнув засохшие губы, я вновь выдавила тихий шепот: "Том, что ты делаешь?" — но и этот вопрос был благополучно проигнорирован. Он просто молчал, словно выжидая чего-то... Но чего? Может, он ждёт чо я первая сделаю шаг? Первая выдам ему все свои страшны секреты связанные с ним? О нет... Нет, в эту игру могут играть двое и я явно не та, кто на неё ведётся. А может, вовсе и нету никакой игры? Может, мой девичий мозг все выдумал, словно я главная героиня какого-то романа. Если бы это было так, то что бы мне ждало дальше, автор? Как бы сложилась моя судьба: был бы у меня счастливый конец? Может, в конце я бы вышла за него замуж, после нашей страшной разлуки; может, я бы даже родила ему бы чудную девочку... Или ты больше предпочитаешь мальчика, автор? Что бы со мной было, если бы я... — Мне показалось, или ты слишком часто смотришь на меня? — Поинтересовался Том, нахмурившись. Его глубокий мужской голос выбил меня из моих мыслей, вновь кинув в отчаянный жар. — Чего?.. — Тихо переспросила я дрожащим голоском. — Мне кажется, или ты часто на меня смотришь? — Вновь переспросил Том, пока его лицо оставалось таким же невозмутимым. Я молчала, ведь слова застряли у меня в горле. Может, это мой шанс? Может, он просто так же запутался в себе, от чего выглядит таким холодным по отношению ко мне... Набрав в лёгкие побольше воздуха, я набираюсь решимости, ведь в эту игру могут играть двое. — А что, девушки так мало уделяют тебе своего внимания, что каждый мой взгляд в твою сторону для тебя не что иное, как жалкий любовный интерес? — Гордо заявляю я, тут же скрещивая руки у груди и выдавливая из себя самодовольную улыбку. Том молчит, а вскоре я чувствую, как его рука перестает нежно приобнимать меня за плечо. Он хмыкнул, и покачала головой: — Ты что, влюблена в меня? Я ведь даже про это ничего не говорил. — Холодно ответил он и я почувствовала как ледяной пот скатывается по моей спине. Я застыла, но нахожу в себе силы ответить ему в ответ: — Знаешь, это было слышно в твоём вопросе. Кто в здравом уме, без лишних мыслей, спросит о таком? — Вновь гордо выдаю ему я. — Я. — Сухо отвечает он и я вижу, как он хмурит брови. Чёрт, я не могу видеть его таким серьёзным... Это слишком хорошо, это слишком невообразимо, от чего моё сердце готово выпрыгнуть ему на встречу с криками: "Да я люблю тебя!" — Тогда считай, что я просто пригляжываю за таким умалишённым как ты, — я вновь возвращаю себе своё стоическое и гордое лицо, — придурок. Он молчит, пожимает плечами и... Уходит. Он ушёл, вот так просто? И к чему были все эти нежности: хватание меня за колено, приобнимание за плечи... Он просто придурок, в которого я безжалостно влюблена. Придурок алкоголик, которого ничего не волнует, кроме как успеть в магазин до девяти вечера! Придурок! Болван... Тот, кто сводит меня с ума от одной своей колкой и холодной улыбкой... Я осталась одна, слыша, как главный герой фильма смеётся над чем то. Казалось, сама судьба смеётся надомной и над моей слабостью и трусостью. Я закрываю лицо руками, понимая, что всё могло пойти иначе. Всё могло пойти иначе. Но я слишком слаба и труслива, что бы это случилось...