Sing me to Sleep

Ещё один напряженный съёмочный день позади. Очередной, полный камер, беготни и чужих эмоций, которые вновь и вновь приходиться показывать, отыгрывая одну и ту же сцену по сто раз, пока режиссёр, наконец, не соблаговолит решить, что его подопечные справились с поставленной задачей. Некоторые думают, что профессия актёра — одна из самых простых. Действительно, мало того, что можешь путешествовать по свету вместе с кастом, так ещё и получаешь за это огромнейшие деньги и мировую известность. Сейчас Томас понимал, насколько людей вводят в заблуждение различные телепередачи и журналы, рассказывающие о безбедной жизни актёров. Все почему-то молчат о том, что, зачастую, после долгого съемочного дня кумиры молодежи чуть ли не при смерти пытаются дотащить свою задницу до номера и не сдохнуть где-нибудь на коврике в коридоре, мечтая очутиться в объятиях тёплой кровати. Недосып — вот главная головная боль не только самих знаменитостей, но и гримеров, которым постоянно приходится замазывать достающие до пола мешки под глазами. Вчера Уэс решил вновь стать садистом и под завязку набил график ночными съемками, ведь впервые за несколько дней выдалась довольно неплохая погода. А после изнуряющей работы радостно объявил, что уже в семь часов утра всем надо отправляться непонятно куда. В итоге соню-Томаса на утро еле растолкал не менее сонный Дилан, да и то блондин больше походил на шиза, чем на нормального человека, которые отдаёт отчет своим действиям. В конце концов, он все же снова уснул в автобусе, положив голову на плечо О’Брайена и сплетя их пальцы воедино, заметив краем глаза, как Кая достаёт из сумочки телефон. Томас уже и предположить не мог, сколько компромата на них с Диланом хранилось у этой женщины, которая, тем не менее, никуда его не сливала, говоря, что «ждёт подходящего момента». Но, однако, блондин все так же продолжал постоянно касаться своего парня, то и дело прилюдно беря его за руку или притягивая к себе за талию. Ему просто было в кайф постоянно ощущать рядом тепло любимого человека и понимать, что он принадлежит только ему, да и Дилан не был против, отвечая на ласки Томаса своими. После одной практически бессонной ночи Сангстер не мог думать ни о чем, кроме кровати, которая ждала его в номере. Настроение тоже было ни к черту, так как сегодня к Дилану приехала мисс-я-встречаюсь-с-Диланом-О'Брайеном-которого-хочет-трахнуть-пол-планеты Бритт и сразу же увлекла его в свои сети, пытаясь как можно больше отдалить его от Томаса. А блондин мог лишь тихо беситься, копя злость в себе и стараясь не наорать на девушку, которая всё ещё пыталась спасти тонущий корабль под названием «отношения с Диланом». На самом деле, ее невзлюбила ещё добрая половина каста, особенно Кая, которая видела, как мучается Томас, смотря на сладкую парочку. Теперь она хвостиком ходила за Сангстером, выполняя роль постоянного психолога и хоть какой-то моральной поддержки, не оставляя его ни на секунду. Блондину сейчас это было действительно нужно. Хоть О’Брайен и был вынужден сохранять с Бриттани какие-либо связи лишь для вида, Томас все равно ревновал. Ревновал, потому что знал, кого прижимает к себе парень, пока его нет, кого целует по утрам вместо него. И не получает никакого порицания от общественности, потому что вполне нормально для обычной гетеросексуальной парочки, например, прогуляться по городу, держась за руки. Но если бы Дилан позволил бы себе сделать так же с человеком, которого действительно любит, то уже в тот же день весь интернет гудел бы о «каминг-ауте». Ещё в самом начале их отношений О’Брайен поговорил с Томасом, объяснив, что «прикрытие» им необходимо, хотя бы ему, так как Сангстер расстался со своей девушкой сразу, как только встретил Дилана. Тогда он согласился, хотя знал, что не выдержит, но понимал, что так будет лучше для них обоих. Но сейчас ревность буквально разрывала его изнутри, поглощая, обвивая своими кольцами, словно змея, выдавливая из него последние жизненные силы. Да и Бриттани, видимо, почувствовав конкуренцию со стороны Томаса, не упускала шанса при нем засосать брюнета, будто издеваясь. Томас дрожащими пальцами достал из кармана куртки карточку и открыл номер, успев пару раз смачно сматериться на неисправную технику, которая не хотела пускать его домой. Ввалившись в номер, он сразу заметил отсутствие ставших уже привычными элементов декора: разбросанных по всему полу носков Дилана, полупустого одеколона, запах которого буквально сводил Томаса с ума, из-за чего брюнет им и пользовался, на полке отсутствовала пара рубашек. Сангстер знал, что брюнет, как порядочный бойфренд, переехал на время к мадам-посмотрите-кто-мой-парень, чтобы вновь создать иллюзию того, что у них все хорошо. Хотя у Дилана был собственный номер, большую часть времени он проводил у любовника, попивая с ним виски в те вечера, когда Уэс из демона чудесным образом превращался в святого ангелочка. Поэтому половина вещей брюнета уже давно красовалась на полках Сангстера, не оставляя места для одежды хозяина номера. Даже не включив свет, Томас просто рухнул на кровать, больно ударившись носом об матрац. Он даже не потрудился расправить одеяло или раздеться – ему просто было лень. Свернувшись калачиком посреди кровати, Сангстер попытался заснуть. Он думал, что из-за такой усталости сон придёт мгновенно, но ошибся. Дилан уже давно стал его наркотиком, без которого он не мог протянуть и часа. Он не мог уснуть, когда сзади его не обвивали сильные руки, а на своей шее он не чувствовал спокойного дыхания брюнета и мягких, ленивых, тягучих поцелуев. Будь его воля, он бы прямо сейчас ввалился бы в соседний номер, принадлежавший Бритт, и спас бы О’Брайена из цепких лап блондинки, закутал бы его в одеяло и никогда не выпускал бы из этого кокона во внешний мир. Томас не знал, сколько он уже так пролежал, но сон, как назло, будто бы рукой сняло. Добравшись до подушек, он нырнул под одеяло, чтобы хоть немного согреться без брюнета, но это все равно было не то. Перебравшись на свою половину, он взял соседнюю подушку, пропитанную запахом О’Брайена, и обнял ее, вжимаясь как можно сильнее. Сейчас так хотелось, чтобы его так же обняли, прижали… Он вдохнул приятный запах одеколона, исходивший от подушки, и с трудом смог сдержать внезапно подступившие к глазам слезы. Томас чувствовал огромную тоску. Они провели всего лишь день порознь, а он уже безумно скучал по мягким прикосновениям любимых рук, страстным поцелуям губ, тихому дыханию, от которого по всему телу пробегают мурашки. Всего лишь день, а как будто вечность. Он понимал, что второго такого дня он точно не выдержит, несмотря на все старания Каи. Слезы начали катиться из глаз, обильно смачивая подушку. Томас понимал, что, если он сейчас не уснёт, хотя бы ненадолго, у него точно начнётся истерика или что-нибудь похуже. Отбросив намокшую подушку в сторону, он нашёл в себе силы встать и побрел в сторону шкафчика. Его потряхивало, а руки не слушались, когда он пытался открыть дверцы шифоньера. Пошарив рукой на верхней полке, Сангстер нашёл то, что искал. Всего лишь смятая рубашка, а сколько воспоминаний с ней связано… Он прекрасно помнил тот вечер, когда он, вместе с кастом, ходил в ресторан, как потом они вернулись в номер и провели лучшую ночь в своей жизни, теряясь в лабиринте собственных ощущений. Но это все осталось в прошлом, ведь через день приехала Бритт и разрушила все их счастье, которого они ждали два с лишним года. Взяв рубашку в руки, Томас вернулся на кровать. Он надеялся, что хоть так сможет уснуть, ведь уже чувствовал подступающий к горлу комок паники. Зарывшись в ткань носом, он выдохнул, стараясь успокоиться. Попытался включить фантазию, представляя, что перед ним лежит Дилан, и забылся тревожным сном.

***

Тихо. Темно. Сыро. Томас очнулся в какой-то луже, а его одежда была насквозь мокрой. Он не знал, где находится. Вокруг была лишь кромешная темнота и абсолютная тишина, которую не нарушал даже стук капель о бетон. Такая тишина давила, заставляла голову болеть, а его самого потихоньку начинать сходить с ума. Он не чувствовал ног. Томас попытался пошевелиться, но лишь больно ударился о что-то железное, не сумев пододвинуть ногу даже на миллиметр. Блондин закричал, но не услышал своего собственного крика; тот будто потонул в вязкой, почти ощутимой тишине. Он все кричал и кричал, но не слышал ничего. Ему стали мерещиться звуки шагов и что-то, отдаленно похожее на голоса. Вдруг его ослепил яркий свет, включившийся внезапно и теперь бивший в глаза белым лучом. Томас мог видеть лишь чёрный силуэт, направляющийся к нему по тоннелю. Однако он уже не слышал шагов, казалось, что он оглох и теперь был неспособен услышать даже самый громкий звук. — Томас… — раздалось в голове, и он дернулся, ударившись об железо и громко вскрикнув от боли. — Ты узнаешь меня? — голос прошёлся раскалённым ножом по сердцу, разрезая его на части. Конечно, он узнал. Этот голос он узнал бы из тысячи: по нему он скучал уже целую вечность, его мечтал услышать. — Д-Дилан, — почти шепотом произнес Сангстер. Голос пропал, а горло разрывалось от боли. — Как тебе тут, не мокро? Удобно? — с издёвкой в голосе сказал брюнет, подходя ближе. Теперь Томас мог разглядеть его: дизайнерский костюм, дорогие лакированные туфли, швейцарские часы на руке, атласный галстук-бабочка, красиво уложенные волосы, гладко выбритое лицо. Он не привык видеть его таким, совсем нет. Это был другой Дилан. — Дилан, что происходит? — прохрипел Томас, с мольбой посмотрев на брюнета. — Пришёл навестить, но ты не подумай, я ненадолго, у меня свидание с Бриттани. — Он посмотрел на часы, слегка улыбнувшись. — С Бритт? Дилан, что это все вообще означает? К чему все это? — У Томаса потихоньку начал прорезаться голос. — Дурачок. Ты думал, я всегда буду лишь с тобой? Что это вечная, неразрушимая любовь с первого взгляда? Что мы будем жить всю жизнь и умрем в один день, держась за руки? — брюнет изогнул бровь. — Я полагаю, это было очевидно, что я выберу Бритт. Не знаю, зачем ты тратил своё время на меня. Ах, да, ты хотел известности. Надеялся, что я расскажу всему миру о наших отношениях, мы снимемся в паре фильмов, нас будет знать каждая собака в подворотне, а затем ты бросишь меня, оставив у разбитого корыта, а сам уйдёшь в закат с новой любовницей, которая принесёт тебе ещё больше популярности? — голос Дилана начал срываться на высокие нотки. — Да вот только ты, Томас, тянул меня на дно. Я терял свой потенциал, а с Бритт я могу реализовать все, — он уже почти кричал. — Ты, — он указал на Томаса, — был лишь инструментом достижения цели. — Дилан, не говори так, — в слезах прохрипел Томас. — Я же действительно люблю тебя, я бы никогда… — Заткнись уже! — рявкнул брюнет. — Как ты не можешь понять, нет никакой любви! Это все физические процессы, а отношения — лишь средство для получения того, что тебе нужно. Это как браки в средневековье — один из способов добиться желаемого, в том числе и известности, и ты тоже так думаешь. Инициативу всегда проявлял только ты. Ты постоянно лапал меня, пытался вывести на эмоции, но мне это было не нужно, ведь я тебя никогда <i>не любил. — Нет, Дилан, нет! — превозмогая боль, Томас пытался кричать, чтобы достучаться до парня. — Разве ты не помнишь, как нам было хорошо? Что теперь, ты сделал смыслом жизни деньги и славу? Я не хочу так жить! — Тогда оставайся на дне гниющей канавы, — презрительно бросил брюнет, — либо вставай и иди вперёд. — Но я не могу… — Тебя держат лишь твои предрассудки и убеждения, которые не позволяют двигаться вперёд. Освободись от них. — Но я не… — Тогда ты слаб. А слабые должны страдать. — Дилан презрительно пнул Томаса в лицо своим лакированным ботинком. Что-то в носе хрустнуло, и оттуда потекла кровь. Брюнет развернулся и зашагал прочь. Свет погас. — Дилан! Дилан, постой! Помоги мне! — отчаянно молил Томас, захлебываясь в собственной крови, но не слышал собственных криков. Он чувствовал, как горячая струйка течёт по подбородку, попадая в рот, и отдаёт металлическим вкусом.

***

Когда Томас открыл глаза, он увидел большое помещение, похожее на продуктовый склад, вот только здесь было пусто. Единственное, что стояло здесь, — маленький ящик неподалеку от Томаса с воткнутыми в крышку ножами. Блондин захотел подойти, рассмотреть предмет поближе, но вновь не смог сделать ни шагу. Его руки и ноги были надежно примотаны к выступам в стене верёвками. Откуда-то сзади послышались шаги и голоса. Из-за стены вышел Дилан, приобнимающий за талию Бритт и о чем-то любовно воркующий с ней. Заметив Томаса, он заулыбался: — Здравствуй, дружище! Как ты тут? Не скучал? — опять та самая ирония в голосе, будто он издевается. Хотя, видимо, именно это он и делает. — Может, хватит уже? Дилан, я устал, отпусти, прошу. — Устал? Мы ещё даже не начали игру! — Он подошёл к столику с ножами и выдернул один из них, с интересом рассматривая. — Дилан, что бы ты там ни задумал, прошу, не делай этого! — А кто сказал, что я хочу что-то сделать с тобой? Я просто хочу поговорить. Пока что. — Он все так же разглядывал нож, скользя взглядом по лезвию, от чего Томасу стало не по себе. — О чем же? — прохрипел Томас своим сорванным голосом, нервно сглатывая. — Ты все ещё задаешься вопросом, почему же я выбрал ее, верно? Ведь она могла бы сейчас быть на твоём месте, а ты — на ее. Ответ до ужаса прост, Томас: ты просто проебал своё счастье. Отсиживаясь в номере и прячась за спиной Каи, не мог подойти и порешать все, как настоящий мужик. Томас просто стоял и слушал, не пытаясь что-либо отвечать. Он не мог выдавить из себя и слова. — А ведь если бы тогда, когда она приехала на съемки, ты был бы более настойчивым… Возможно, этого всего бы не было. Именно тогда я понял, что мои чувства к ней не остыли, не до конца. Понял, что у нас есть шанс, и я его не упустил. А ты — всего лишь тряпка, которой даже полы мыть жалко. Лежал и плакал в подушечку, что его Дилан от него ушёл. — Брюнет прекратил рассматривать нож и, не глядя, запустил его в сторону Томаса. Оружие ударилось в паре сантиметров от блондина и упало на пол. Сангстер вздрогнул. — Дилан, что ты делаешь? — почти шепотом спросил Томас. — Заткнись, тут только я говорю, — рявкнул парень, но тут же смягчил тон. — Когда мы начинали отношения, я не думал, что они принесут мне столько хлопот. Постоянная конспирация, постоянная шифровка. Ты никогда не думал, что меня это достало? Откровенно достало. С Бритт гораздо проще, поэтому я выбрал ее. Я могу поцеловать ее прилюдно, и никто мне слова дурного не скажет, — с этими словами он притянул рядом стоящую девушку к себе и поцеловал. Мокро, грязно, пошло. На глазах Томаса выступили слезы. Он не мог отвернуться, так как голова была зафиксирована, а глаза почему-то не закрывались. Он наблюдал, как человек, которого он любит больше жизни, целует человека, которого он ненавидит. Целует так же, как и его. Буквально вылизывая весь рот, от чего блондинка, видимо, ловит нереальный кайф, отвечая на поцелуй так же мокро и пошло. Слезы катились по щекам, а к горлу подступал комок паники. Он не мог наблюдать, как кто-то целует его Дилана, просто не мог. Того, без кого он не представляет себе жизни… Как только Дилан оторвался от Бритт, она посмотрела на Томаса, облизывая губы, будто дразня его. — Как тебе? — с наглой улыбкой спросил Дилан, глядя на заплаканное лицо Томаса. — Я же говорил, ты – тряпка. Даже простого поцелуя вытерпеть не можешь. А теперь осознай, что я делаю это каждую ночь, да и не только это. Томас пытался остановить свою фантазию, но не мог. Воображение услужливо подавало все новые и новые картинки с участием этих двоих, причем не в самых приличных позах. От этого слезы начали течь ещё сильнее. Он поднял взгляд на Дилана, который держал в руках нож. Уже через секунду оружие летело в него.

***

Вновь темно. Вновь тихо. Но на этот раз он сидит на мягкой кровати, и его уже ничего не держит. В темноте он видит ещё одну кровать, стоящую напротив него. Кажется, он только что спал. Вновь включается свет. На кровати сидит Дилан и увлечённо рассматривает свои руки, явно о чем-то задумавшись. — Дил, всё хорошо? — в ответ лишь молчание и тихое сопение с соседней кровати. — Ты хочешь поговорить? — Не знаю, — задумчиво ответил Дилан каким-то странным голосом. Томас отодвигается ближе к стенке и хлопает по образовавшемуся рядом с ним месту, как бы приглашая брюнета туда сесть. Все ещё растерянно глядя перед собой, он подошёл и сел рядом. — Что случилось? — спросил блондин, приобнимая парня. — Знаешь, в последнее время мне стало чего-то не хватать. В отношениях имею в виду. Хотя я, наверное, много хочу. — Чего именно ты хочешь? Ты же знаешь, я сделаю все, что ты пожелаешь. — Этого. Томас заметил какой-то нездоровый блеск в глазах Дилана и тут же оказался на кровати под навалившимся на него брюнетом. Последний сел на бёдра блондина и посмотрел на него с хищной улыбкой, которую Сангстер ещё никогда не видел, даже в самых диких ситуациях. — Признайся, тебе же это тоже нравится! — Ч-что? — непонимающе спросил Томас, испуганно глядя на парня. О’Брайен наклонился к самому лицу так, что на щеке отчетливо чувствовалось его сбитое дыхание, и шепнул на ухо самым пошлым тоном, на какой только был способен: — Когда тебя насилуют. Томас дернулся, сбросив парня с себя, и вскочил с кровати, ошалело глядя в его сторону. Дилан, облизнувшись, медленно пополз к своей жертве, словно маньяк, наконец вылезший из своего логова. Дикий, почти животный взгляд, смешанный с похотью, отпечатался на лице, словно маска. — Дил, это не смешно, — дрожащим голосом сказал блондин. — Прекрати это! В этот момент парень кинулся на него, повалив на пол и впившись в губы поцелуем. Обычно он всегда был нежен, даже в порыве страсти, когда кусал Томаса за губы, всегда это делал с каким-то трепетом. Теперь же он просто истязал его губы своими зубами, от чего рот Сангстера наполнился металлическим вкусом и тёплой кровью. Еле скинув с себя озверевшего брюнета, блондин встал и ринулся к двери, но она оказалась заперта снаружи. — Помогите! Если кто-нибудь меня слышит, откройте дверь! — Томас барабанил по железной двери, но в ответ ему была лишь тишина. Дилан тем временем поднялся и медленно подходил к блондину. — Да не поможет тебе никто, мы тут одни. — Не трогай меня! — закричал Сангстер, срываясь на высокие ноты, когда брюнет схватил его за куртку. — Обычно ты так не вырываешься. Тише, Томми, тише. Мы же не хотим, чтобы нас услышали? — Потому что я, блять, обычно не против, Дилан. А это мне не нравится! — крикнул Томас в лицо О’Брайену и попытался ударить его в причинное место, но тот успел увернуться. — Я всегда считал тебя лишь обычной дыркой для удовлетворения своих потребностей, которая готова сделать для меня все, так что мне фиолетово, что ты там хочешь, а что – нет. — Парень вжал Томаса в стенку, а его руки поползли к пряжке ремня. — Это… правда? — только и смог выдохнуть блондин, уже не обращая внимания на действия брюнета. У него не было сил отбиваться. Ему было уже все равно. Все равно, ведь моральная боль сильнее любой физической. Слезы потекли по лицу. Он ощутил, как зубы Дилана кусают его шею, и это привело его в чувство. Томас с трудом отстранил от себя парня и, замахнувшись, дал ему смачную пощечину, что тот даже отлетел в бок. Сейчас очень сильно хотелось убежать от этого человека и никогда больше его не видеть. Блондин вновь кинулся к двери и начал кричать, срывшая голосовые связки окончательно: — Помогите мне, пожалуйста! Кто-нибудь! — По лицу катились слезы, перерастая в настоящую истерику. Он давился ими, но все равно продолжал кричать, отчаянно взывая о помощи. Попутно приходилось отбиваться от Дилана, который, казалось, озверел совсем. — Нет, Дилан, нет, не трогай меня! Ты не можешь этого сделать! — истошные крики блондина уходили в никуда, а голосовые связки начинали садиться. Вдруг он услышал громкий стук в дверь и крик снаружи: — Томас, открой! Томас! — по двери, казалось, барабанило минимум пятьдесят человек. — Открывай уже, черт возьми! Сангстер не мог знать, кто стоит снаружи, но понимал, что это его единственное спасение. Он был слишком далеко от двери, чтобы суметь поговорить с этим человеком, поэтому, собрав последние силы, он закричал: — Дверь… — но тут его голос не выдержал и горло пронзила острая больно, а сам он закашлялся, не в силах больше выдавить и слова. Стук утих, а человек перестал кричать, видимо, сочтя это бесполезным. Дилан уже нависал над ним, умудрившись наполовину раздеться и порвать майку на нем самом. Томас всмотрелся в озверевшие глаза, которые были больше похоже на глаза животного, чем здравомыслящего человека. По лицу продолжали катиться потоки слез, стекая по шее и попадая на недавние укусы, которые начинали неприятно щипать. Дилан уже спустился вниз и пытался стянуть с Сангстера штаны, оставляя его практически полностью обнаженным. — Нет… — тихо прошептал блондин, не надеясь, что кто-то придёт ему на помощь. </i>

***

Томас открыл глаза. Он смотрел в темный потолок, покрытый мелкими трещинками и отваливающейся побелкой. Сердце все ещё билось, норовя выпрыгнуть из груди. Сам он весь взмок и лежал в груде из запутанных одеял и простыней, наваленных кучей на кровати. Горло нереально болело, кажется, голос он все же сорвал. Блондин попытался восстановить сбитое дыхание, отдышаться, хоть немного замедлить сердцебиение, но у него это получалось из рук вон плохо. Он вспомнил свой последний сон, от чего его передернуло. Он знал, что Дилан никогда не сделал бы с ним такого, но все же… Некоторые слова из сна запали в его мозг и никак не хотели вылезать оттуда, накрепко засев глубоко внутри. «Доступная дырка», «Всего лишь средство достижения цели», «Обуза», «Никогда не любил». Теперь Томас всерьёз начал задумываться о том, насколько реальны эти фразы. Может быть, он действительно всего лишь лишний груз и преграда, которую Дилан вынужден таскать за собой? Может, он нужен ему лишь для удовлетворения своих потребностей? Блондин чувствовал, как на него волнами накатывает паника, как она поглощает его всего, забирая в свои сети. Он боялся поднять голову из-под одеяла, боялся, что на него сейчас прыгнет тот самый озверевший Дилан, чтобы закончить начатое. Томас просто свернулся комочком на кровати и заплакал от безысходности, предаваясь депрессивным мыслям и все больше убеждая себя в том, что Дилан его не любит. Он слышал, как открывалась дверь, слышал шаги по небольшому коридору, но продолжал лежать, не поднимая головы. Вдруг он ощутил прикосновение тёплой руки, а затем почувствовал, как его подхватывают и несут куда-то сильные, но такие нежные руки. Его положили на диван, а сам спаситель сел рядом. — Томас, что случилось? — обеспокоено спросил Дилан, осторожно прикасаясь ладонью к его лбу. – Да ты весь горишь! — Все хорошо, Дилан, — хриплым голосом промямлил Томас и застонал от режущей боли в горле. — Томми, ты кричал, ты звал меня, я слышал… Что стряслось? — Он заглянул в глаза блондина тем взглядом, от которого тот всегда плавился и превращался в безвольную лужицу. — Мне приснился кошмар, — тихо сказал Томас, отводя глаза в сторону. — Там был ты и… Бритт. — Он закрыл глаза, чтобы не показать Дилану, что у него на глаза наворачиваются слезы. Тем не менее, одна маленькая слезинка скользнула по его щеке, что не укрылось от внимания брюнета. — Томми, только не плачь, пожалуйста, — поцелуй в щеку, нежный поцелуй в лоб. — Ты знаешь, зачем мне нужны эти отношения. Ты знаешь, почему они важны. — Да, но… я ничего не могу поделать с собой, понимаешь, Дил? Когда она целует тебя, гладит по щеке… черт, мне так паршиво. — Томас закашлялся, от чего горло ещё больше стало распирать от боли. Он взял ладонь Дилана в свою и переплел их пальцы, испытывая от этого какой-то особый кайф. — Тс-с, не напрягай свои связки, — лёгкий поцелуй в губы. — Томми, понимаешь, я никогда не променяю тебя на неё. Я бесконечно и бесповоротно влюблён только в тебя. Я понимаю, что тебе неприятно. Знаю, что она не подпускает тебя даже близко ко мне, и иногда мне так хочется ее ударить, я удивляюсь, как ты ещё держишься. Дилан запустил руку в волосы Томаса, от чего у последнего по всему телу пробежали мурашки. Наконец ему было хорошо и спокойно в объятиях любимого человека. — Томми, — продолжил Дилан спустя какое-то время. — А знаешь, если тебе это будет причинять дискомфорт, я расстанусь с ней. Только дай знак. Я готов ради тебя на все, и мне плевать на последствия. Я знаю, что вместе мы сможем преодолеть все. Томас смотрел на серьёзное и сосредоточенное лицо любимого, и у него вновь невольно выступали слезы. Насколько он ему доверяет, насколько любит… Как он вообще мог поверить в ту ересь из своего сна? Приподнявшись на локтях, Томас потянулся к губам Дилана, но, немного не достав, упал обратно на колени парня. Брюнет сам наклонился к нему и поцеловал. Мокро. Горячо. Страстно. Язык О’Брайена уже вовсю хозяйничал во рту блондина, а тот стонал в поцелуй, не обращая внимания на боль в горле. Когда они отстранились, дыхание у обоих было сбито, а губы раскраснелись. Томас поднял голову с колен Дилана и сел на диване, обвивая талию брюнета своими руками. — Дил, — тихо позвал Сангстер, — а спой мне что-нибудь. Хоть Дилан и не очень хорошо умел петь, он знал, что Томасу нравится его голос, поэтому получал от пения двойной кайф. Как только блондин устроился у него на плече, он накрыл его так вовремя подвернувшимся пледом и запел. Как только О’Брайен услышал тихое сопение около своего уха, он осторожно, чтобы не разбудить, подхватил Томаса на руки и понёс в сторону кровати. Аккуратно уложив его, Дилан окинул взглядом своё маленькое счастье: волосы у виска слегка намокли, челка сбилась и ниспадала на глаза, а рот был чуть-чуть приоткрыт. Брюнет никогда не перестанет умиляться спящему Сангстеру. Это — его личный тайный фетиш, которым он не намерен ни с кем делиться. Дилан лёг на кровать, устраиваясь поудобнее и обвивая руками талию своего малыша. Сейчас ему было плевать, что на утро подумает Бритт, какую истерику она закатит. Сейчас самое главное то, что он был с любимым человеком, а все остальное пускай подождёт.