Утро не было долгим

Наступало пасмурное утро, тем самым сменяя ночь. Агнесс лежала в бреду, иногда подрагивая от накатившего трипа. - Чёртов Самуил! – тихо вскрикнула она, полная безнадёжности. – Вновь стоило довериться, а он напоил меня... - И обвёл вокруг пальца, - раздалось позади девушки, а затем она почувствовала загребущие руки, которые властно обвили её, словно щупальца. - Обещания не имеют смысла, если это связано со мной, и дела иметь более не желаю. - После бракосочетания ты стала менее агрессивная, или более? – спросил мужчина, одарив деву поцелуем в висок. Казалось, эти двое совершенно не имеют меж собой связи, общих интересов, но сейчас, пока Агнесс пребывала в этом хоре бесконечности, то Самуил имел возможность почувствовать некое подобие безопасности, находясь рядом с ледяной девой. А та часто имела неосторожность опалить его своим гневом, тем самым оставив на нём свой ледяной ожог. Странно звучит – «ледяной ожог», но, сколько страсти имели оба, когда это произошло впервые! А после случившегося он ласкал ледяную деву, причём не как все самцы, а, скорее, от любви, нежели инстинктов. - Ну же, Агнесс… Дева помотала головой из стороны в сторону, упрямо пытаясь доказать ему, что способна сопротивляться. - Не стоит, иначе повторишь судьбу Людвига, - тихо прошептала, непроизвольно разводя ноги в стороны, тем самым открывая доступ к ранее недоступному и запретному. Послышался смешок. - Сама поддаёшься моим страстям, и далее кличешь искусителем, м? - Имей хотя бы честь! – пролепетала. - Честь имею взять, на этих смятых простынях… - ответил ей Самуил. Дверь приоткрылась, а в комнату вошёл всё ещё подрагивающий Людвиг, лёд, в который была заключена его нога, растаял, а сам он был обозлён. - И как же ты её… один распробовать… решил, что годен? – окликнул он «воркующих», подходя к кровати, тут же рухнул рядом. – И я хочу, я годен! Агнесс залилась румянцем, тут же сев на бёдра мужа. - Я вас двоих… хочу. Казалось бы, чего ещё им ждать, так нет! - Дорогая, мы не хотим причинить тебе боль, у меня же шипы, - признался Самуил, уже представляя, каким же болезненным будет конец совокупления. - Твои шипы доставляют лишь удовольствие, а у Людвига он мягкий, – уточнила Агнесс, щупая пальцами то место. – Он как желе, а потом… когда проникает, то твердеет. - Наша кошечка, - напомнил он, а после навис над девушкой, опуская её грудью на Людвига так, что теперь она оказалась зажатой меж мужчин.

***

Агнесс поддаётся назад, ощущая напряжение партнёра. Сглотнув, Самуил стягивает нижнее белье, откидывая его в сторону, проделывает ту же процедуру с Агнесс, пальцами лаская чувствительную точку, пока Людвиг мнёт два шара, именуемых грудями. Возбуждение овладело ими, Людвиг тяжко выдохнул, оставляя на бледной коже яркие отметины. Самуил тут же проник шипами в жену, как и в их первый раз. Именно после этого раза у них родились трое крепких малышей. - Ох, Агнесс, - выстонал Людвиг, лаская языком выступающие вены на кисти любимой. – Люблю… люблю! Утро не было долгим, но для этой троицы оно вышло чудесным до умопомрачения.