Лирический герой

Темный Сеул. Время уже 2 часа ночи, но фигура у окна стоит ровно, всматриваясь в вид, что открывается через большое панорамное окно. За стеклом ярко меркают огоньки вывесок, проезжающих по автомагистралям машин, вышки радиостанций и прочего светодиода. Одинокий. Одинокий, словно один выжил в «Поезд в Пусан». Грусть об прошлом, камнем сворачивается в груди; хочется выть, сильно. Вроде и кажется, что красив этот вид, а всмотришься, все так уныло и серо. Настоебенил сильно, одно и тоже каждую ночь (если не года). А так хочется наслаждаться видом рядом с Ним. Хочется. — Какое априори, город такой большой и насыщенный, а в окно — на ладошке, чудеса! — сарказм любил эти уста. Чуть пухлые губы сомкнулись в тонкую полоску. Юнги ждал Его, того, кто мог сотрясти сердце просто одной улыбкой, а обьятиями убить насмерть. Окно зашторивается толстыми атласными шторами. Цвет в темноте не разберешь, но фигура знает, что они блевотно-красного. Нет, цвет спелой наливной вишни красив, но, жутко надоел. Зал смежен со спальней и кухней. Одно большое просторное помещение — не спрятаться. Фигура садится за стол постукивая тупой частью вилки по столу, остукиваясь в один ровный ритм с настенными часами. 3 часа. Он уже успел подремать и немного поесть салата, но время так долго движется. Надоело. Дверь с шумом открывается и так же закрывается. Обувь, верхняя одежда, зонт, портмоне, летит все на пол. Замок от куртки неприятно брякает в тишине создавая напряжение, сравнимое только с ожидание прихода; и вот оно явилось. — Я ждал тебя. — Прости, я задержался, — сухо и глухо отдается с того конца комнаты. — Ужин остыл, но все равно поешь. — Я не хочу. И пятно скрывается за дверью ванной. Тишина. Шумно отдается в ушах чуть слышное жужжание воды и тикание настенных часов. Как же уже хочется крикнуть «Да заткнись ты уже!» и сорвать источник неприятного. Надоело. Все что было на столе летит на пол к херам. Осколок впивается в ногу, но виду никто не подает. То, над чем трудился Юнги было распластано кучей на полу. Его буквально выворачиет от злости и обиды. Казалось, привык, а все равно реагирует. Он медленно уходит от стола и идет прямо в ванную. Отперев дверь, беспардонно зайдя и хлопнув дверью. — Сейчас я занял ванную, не мог бы ты выйти! — Мне без разницы. Мин вытаскивает остатки осколка пинцетом и обрабатывает рану перекисью водорода. Щиплет сильно, но не так сильно как глаза, повтор, хочется выть. Нельзя, не сейчас.

***

Почти рассвет. Мин лежит спиной к парню под боком. Тихо считая тикание. Уснуть не может, сильно давит все вокруг. Как не старался, не получалось, словно, было много мыслей, но пусто. — Тэмин-а? — Что? — Давай растанемся? — Давай.

***

Тэмин вылетел из общей квартиры в тот же день. Ни сказав ни слова, легонько мазнул губами по щеке на прощание, и вылетел, словно птица из клетки. Юнги остался один.

***

— Ах! Как же так получилось… Ах! Как же так…

***

С того дня, все пошло наперекосяк, буквально вкалывая осиновый кол прямо в грудь, сильно утаскивая в свои пучины черной воды. Ай! И Ой! Медленно Юнги увядал. С ним и завядали яркие воспоминания о чём-то нам не известном. Из красивого парня с сильным характером и повадками лидера, остался лишь скелет, он шатался словно приведение, оставляя за собой лишь ощущение холода и смерти. Человеческое повествование «Дементора» из «Гарри Поттера». Жизнь — это все моменты времени, собранные в одну цепь. Но вот что-то в этой цепи оборвалось. Создавая мировой коллапс в душе. Время течет как вода, день сменяет ночь, ночь — день, и так уже неделю, или даже больше. Жизнь — это дуэль со смертью, но тут жизнь позорно проиграла, улетая в ТарТар’ары.

***

Парниша сидел на лавочке около свежей магилы. На похороной фотографии ему в лицо улыбается счастливый человек, но вот лента в нижнем правом углу, вовсе не веет радостью. Само место не веело радостью, оно и понятно. Могилы рядом были так же украшены, так же свежи и убраны, но люди были другие, совершенно незнакомые, чужие. — Юн-ши, привет, я так скучал, — голос невольно содрогается на каждом слове, слезы душат, грудь сдавливает, и во рту неприятно колит, -Я пришел в гости. Мы так давно не виделись. Мне столько нужно рассказать тебе, Юнги-я… — …Я благодарен, что ты был мне семьей и опорой,.я сожалею, что бросил тебя…что, — глухие всхлипывая, — убил тебя тоже я. Знаю, что мои «Прости» тебе не нужны, но я скажу. Прости, пожалуйста, извини меня за всё, что я совершил, совершал, и буду совершать, прости. Я должен был ценить то время, что проводил с тобой, тогда, мы провели этого времени вместе намного больше. Будь счастлив, раз не здесь, то там. Еще раз вчитываясь в цитату на мраморной плите «Одиночество — единственное убежище всех мыслей: оно создает артиста, оно вдохновляет всех поэтов, оно воодушевляет гениев, оно губит все живое», и он ревет навзрыд.