Бойся охотника, по следам идущего

Маринетт устала. От ужасных и резких болей в так нелепо и истинно по-геройски повреждённой спине. От чудовищных и порывистых приступов тошноты — желудок просто выворачивало наизнанку. От маленьких и не очень ссадин на дрожащих руках, что совсем не придавали её образу миловидности. Вообще ни капли. А ещё от звонков устала. Назойливых. Непрекращающихся. Тревожных и таких бесконечных. Девушка нахмурилась и медленно перевела взгляд на предмет своего недовольства. Тот неизменно жужжал, постепенно соскальзывая с края стола. Она что, на автонаборе у него стоит? «Да чтоб тебя!» — наскоро и уже в который раз нажав на кнопку «Отклонить вызов», Маринетт недовольно посмотрела на погасший экран мобильного. Поджала губы и кинула тот обратно на стол. Так больше продолжаться не может. «Может вообще выключить эту штуковину и позволить себе забыться беспокойным, но таким желанным сном?» — подумала она, устало опускаясь на край кровати. Пытаясь умоститься как можно удобнее, девушка старалась извернуться в максимально удачное положение, не задевающее участки тела, что так и пылали огнём. Как только Маринетт нашла «золотую середину» — перестала ворочаться и успокоилось. Почти блаженство. Дыхание выровнялось, тело почти расслабилось. Почти. День был воистину насыщенным: событиями, чудовищными и до смехотворного нелепыми падениями, не совсем удачными шутками Нуара, а ещё множеством различных травм. Голова же продолжала раскалываться и тупо пульсировать. Боль, казалось, постепенно нарастала, превращаясь с едва заметной в ужасно раздражающую. Маринетт задумалась. Неужели она так сильно приложилась головой, в одном из своих незапланированных падений, к мощеной гравием дорожке, что получила лёгкое сотрясение? И куда тогда подевалось её хвалёное везение? Едва она прикрыла глаза, как услышала ненавистное «тр-р-р!», исходящее откуда-то со стороны стола. Маринетт подскочила, неуклюже ударившись ногой о край такого ненавистного сейчас предмета — колёсико её комнатного стула, который как раз стоял слишком близко к кровати. Перевела хмурый взгляд туда, где жужжал мобильный. Экран горел, упорно высвечивая неизменное «Нуар». Тридцать пятый раз подряд, если быть точным. Проклятая вибрация. Издала звук, больше похожий на стон израненного зверя, нежели на человеческий вопль недовольства. Последняя попытка объясниться. Всё! Вдохнув побольше воздуха, Маринетт быстро нажала «Ответить» и приготовилась выслушивать сумбурную и сбивчивую тираду напарника. Он неисправим… — Да, Кот... — начала было она, но её тут же перебили. — Моя Леди! — донёсся до девушки обеспокоенный и тревожный голос. — Как ты себя чувствуешь? Всё ещё болит спина? Может я могу чем-то помочь? Я делаю замурчательный массаж, если нужно! Маринетт закатила глаза и не смогла сдержать скупую улыбку — он был настойчив, как и всегда. Но усмешка быстро погасла. В очередной раз поморщившись от очередного приступа пульсирующей и острой боли где-то под лопатками, девушка вздохнула. — Это тридцать шестой звонок, Нуар! — осадила его Маринетт. — На первые семь я ответила. И ответ был одинаковым! Мне. Ничего. Не. Надо. Спасибо, — медленно, словно пытаясь донести до него какой-то сакральный смысл в каждом слове и в каждой букве, произнесла девушка. — Но ты же… — неловко замялись по ту сторону трубки. Раздался непонятный стук и послышалась какая-то возня. Прошла всего секунда, а Нуар заговорил, как ни в чём и не бывало: — Ты ведь пострадала! Куда серьёзнее, чем ранее! Это было правдой. В этот раз её травмы были чуть масштабнее уже привычных, но повода для беспокойства Маринетт не видела. Спина, на которую она сегодня столь неудачно свалилась, неприятно саднила, не более. Ну, голова раскалывалась неимоверно - пройдёт же. Это можно перетерпеть, с этим не нужно бороться. В отличие от её напарника. Вот с ним надо бы разобраться, да поскорее. Иначе спокойного вечера ей не видать! Нуар знал, что его Леди сегодня здорово постаралась в момент сражения — получила несколько неприятных травм, поэтому искренне беспокоился за неё. Это Маринетт могла понять. Такое заботливое поведение её напарника немного льстило и, глубоко, очень глубоко в душе Маринетт, даже симпатизировало. Однако, всего лишь на секунду, ей показалось, что сегодня Нуар напористее обычного (ещё бы, тридцать шесть звонков!), и голос его выдавал какие-то странные нотки, ранее не звучащие в их прежних разговорах. Какое-то смутное чувство тревоги на долю секунды пронзило её мысли. Она тряхнула головой, словно пыталась отвергнуть своё нелепое и ещё не до конца сформировавшееся нехорошее предчувствие, и тут же поморщилась. У неё чудовищно болела голова. Маринетт посмотрела на пальцы, всё ещё слегка перепачканные розовой краской. — Я в порядке, Кот, — устало вздохнула она. — Да-а? — несколько заискивающе протянул тот. — Ты абсолютно точно в этом уверена? — как только девушка открыла было рот, чтобы дать весьма резкий и исчерпывающий ответ, по ту сторону динамика снова послышалась какая-то возня и постукивание. Ей показалось, или она сейчас и правда услышала ругательные проклятия Нуара, обращённые к какому-то… ведру? Маринетт удивленно вскинула брови и посмотрела на потухший экран мобильного, словно тот может дать ей ответ. Вместо разумного ответа, раздался немного запыхавшийся голос Нуара: — Чем сейчас занимается моя прекрасная Леди? — Пытается объяснить одному надоедливому и глупому коту, что с ней всё в порядке и травмы её не превышают значения «лёгких, незаметных, быстро проходимых», — парировала она. — Любая травма Леди Баг — уже очень серьёзное и ужасное упущение Нуара! — удручённо сказал кот. — Мне неловко, что я почти не пострадал, а ты — очень даже! И снова эти странные нотки в его хриплом голосе… Расхаживая из стороны в сторону по комнате, девушка то и дело вздыхала. Усталый взгляд упёрся на карниз окна. Тот был в каких-то розоватых пятнах. Смутно припоминая события произошедшего всего несколько часов назад, Маринетт начали терзать смутные сомнения… Голова продолжала болеть, мешая сконцентрироваться на какой-то мелкой, но весьма тревожной детали. Словно она вот-вот должна коснуться какой-то ниточки, что приведёт к чему-то важному. В очередной раз помотав из стороны в сторону головой, девушка насупилась. Они отлично справились с сегодняшним акуманизированным горожанином. Были, конечно, промахи… Но они справились! Всё же хорошо, что она себе там придумывает? Бедный мужчина был так зол на своего работодателя, высмеявшего его идею для новой рекламы, что украсил большую половину Парижа самыми разнообразными и футуристичными рисунками. Поскользнуться на очередном едва засохшем художестве было не только проще простого, но и довольно больно. Маринетт состроила недовольную мордашку, вспомнив своё нелепое падение, во время спасения очередного травмированного горожанина. К несчастью, страдала она не одна. — Ты пострадал не меньше моего, Кот! И не упирайся, я видела твои травмы, — резонно заметила девушка. Хмуря тонкие брови, она взяла телефон в другую руку — левая затекла и начала ноюще побаливать. — Не так сильно, как ты. Поэтому прошу, ответь честно, — серьёзно проговорил Нуар, в голосе которого продолжали мелькать искренние нотки тревоги и беспокойства. — Насколько сильно тебе плохо? Если не можешь ответить определенно, скажи в цифрах! От одного до десяти: насколько сильно ты сейчас нуждаешься в отдыхе? — На все сто, — недовольно пробурчала Маринетт. — На все сто нуждаюсь в отдыхе от твоих звонков. — А мне казалось, что ты к ним привыкла, — недоуменно пробормотал Кот. — Ты же сама разрешила звонить в наше «негеройское» время! И вопрос был не об этом, — возмутился Нуар. Вот тут-то Маринетт и пожалела о содеянном. Она, конечно, знала и не раз испытывала на себе напористость напарника… Но кто бы мог подумать, что тот начнёт бесконечно трезвонить после их, пусть и удачной, но тяжёлой миссии по поимке заражённого акумой? Она. Она должна была подумать об этом, отключив связь заранее! Вздохнув уже в который раз, девушка собралась с силами и, пытаясь звучать как можно мягче и настойчивее одновременно, заговорила: — Кот, я не буду отрицать, что мы хорошо потрудились и нам настолько же хорошо досталось «на пряники». Но я в порядке! Полном порядке, ну практически, — уточнила Маринетт, предчувствуя растущие возмущения и вопросы напарника. Что-то определенно не складывалось. Что-то определенно было не так. И она заметила ещё одно яркое пятно у окна.  — Парочка ссадин на руках и потянутая спина не в счёт. Всё хорошо, встретимся послезавтра на патруле. — Моя леди, — проворковал Нуар таким тоном, что сердце Маринетт пропустило удар. Что-то было не так. Определённо. Безоговорочно. Не. Так.  — За время нашего знакомства я научился определять многие вещи, среди которых, сейчас важны лишь две. Девушка напряглась и затаила дыхание. Заискивающий и слегка хриплый тон напарника не предвещал ей ничего хорошего. — Первое — я знаю, когда ты врёшь и, более того, по тону твоего голоса могу с легкостью определить степень твоей усталости, — медленно проговорил Нуар, растягивая слова. — Второе — будь травмы действительно несерьёзными, ты бы ни за что не забыла одну важную вещь… Напряжением, повисшим в комнате синеволосой, казалось, сейчас можно будет крышу если не разрезать, то пробить точно. Вот настолько остро она его сейчас ощущала. Сглотнув, Маринетт тихо ответила: — Какую вещь? По ту сторону динамика послышалась какая-то неопределённого рода возня, а после — тихие ругательства. Снова возня, стук и недовольное шипение. Да что у него там происходит? Кажется, он только что случайно испортил такой удачный момент раскрытия им же созданной интриги. — После себя нельзя оставлять следов, — весело сказал Нуар и положил трубку. Маринетт нахмурилась и тупо уставилась на погасший экран. Он что, только что попросту поиздевался над ней? Названивал только для того, чтобы сказать это? «Что ещё за нелепые выходки!» — фыркнула девушка и бросила телефон на кровать. Сознание услужливо предоставило картину: Леди Баг, ловящая во время очередного падения горожанина, испачканного с ног до головы ужасной краской. Леди Баг, подающая руку всё же упавшему в кучу розового месива мужчине. Леди Баг, усердно оттирающая руки от липкой краски. Леди Баг, упавшая на месте последнего «превосходного, чудесного и необычного творения», сделанного тем самым сумасшедшим рекламным гением. Леди Баг, пихающая туда же надоевшего своими двусмысленными шуточками Нуара. И последнее, самое важное: Леди Баг, перепачканная с ног до головы всеми красками цвета радуги, особенно розовой, медленно убегающая после выполненной миссии. «Нет, этого не может быть!» — вопило сознание. — Нет, нет, нет! — запричитала Маринетт, схватившись за голову и взлохматив ещё мокрые волосы. Начав рваными и ужасно неровными шагами мерить комнату, Маринетт судорожно размышляла о произошедшем. «Вся краска должна была исчезнуть вместе с "Чудесным исцелением", ведь так, так?!» — предположила девушка и начала усердно оттирать местами всё ещё розовые пальцы. Тихий звон колокольчика не услышать было невозможно. Где-то за её спиной раздался тихий смешок. Сердце пропустило удар. Маринетт медленно, словно надеясь на какой-то мираж или галлюцинацию (пусть это будет именно она!), повернулась к источнику шума. Перед ней стоял Нуар во всей его, чёрт подери, красе. Немного запыхавшийся, немного уставший и безумно от чего-то счастливый. А ещё в руках он держал ведро и, почему-то, розовую тряпку. — Моя Леди, — медленно начал он. — Прости, что узнал тебя раньше, чем ты меня. Прости, что ворвался в твою комнату… И я правда не хотел нарушать наш уговор, но… Следы своего побега надо заметать! Поставив вещи на пол, Нуар медленно двинулся в сторону девушки. — А ну стой, где стоишь! — шикнула Маринетт, выставив руку перед собой. — Как ты вообще меня нашел? Она посмотрела на свои руки. На напарника. Снова на свои руки. Перевела взгляд на ведро и тряпку. Кажется, она знала ответ. И что теперь ей с этим всем делать?