Снайпер для фигуриста

      Отабек уехал спустя неделю. За день до его отъезда у нас состоялся довольно серьёзный разговор.       Мы отдыхали вечером на побережье Океана. Виктор с Маккачином бесились чуть в стороне, мы же с Отабеком расположились на песке, засунув ноги по лодыжки в воду. Я внимательно разглядывал набегающие на берег волны, лижущие наши пятки, когда услышал тихий вопрос: — Юри, скажи, я когда-нибудь буду так же хорош, как ты? Смогу я защитить Юру, если его начнут преследовать, как сейчас преследуют Виктора?       Для обычно неразговорчивого и скромного Алтына было целым подвигом задать мне такие вопросы. Я поднял взгляд на пролетающих мимо чаек, обдумывая ответы. Отабек был действительно способным учеником, но стоило ли его хвалить раньше времени. Вздохнув, я обернулся к парню: — Время покажет, Отабек. Ты способный, но тебе нужно над многим поработать. Ты всё ещё забываешь, что за твоей спиной может быть кто-то ещё. Мне было легче: за моей спиной всегда был Пхичит. За твоей спиной — пока что пустота. Ты многое умел до того, как встретил меня. У тебя неплохие показатели выносливости и меткости, ты всегда собран и уравновешен. Моя задача состоит лишь в том, чтобы научить тебя думать не только о себе. Впрочем, я даже не уверен, что это именно моя работа.       Отабек слушал внимательно, не перебивая, после чего задумчиво взглянул на заходящее за горизонт солнце: — Ты мог с самого начала отказаться. Почему взялся за меня?       Я сжал один из медитационных шариков в ладони, едва слышно ответив: — Потому что он попросил.

***

      Через несколько дней после отъезда Отабека, стали известны результаты отборочных на чемпионат Гран-При в Барселоне. Я оказался распределён на два этапа: Кубок Китая и Кубок Ростелекома, по итогам которых должно было решиться, пройду я в финал или нет.       Я ожидал, что Виктор ужесточит тренировки, но всё шло как обычно: утро на ледовой арене, вечер на утёсе, ночь в тёплых объятиях друг друга. Буквально за неделю до Кубка Китая, я подъехал к бортику, возле которого Виктор возился с тройняшками. — Виктор, мы можем поговорить?       Никифоров с готовностью кивнул, выезжая со мной на середину арены. — Что-то случилось? — Ты не стал ужесточать тренировки. Почему?       Виктор бросил взгляд на сестёр Нишигори, после чего задумчиво ответил: — Ты катаешься не хуже меня, когда вдохновлён. Мне достаточно просто смотреть на тебя, чтобы ты катался так, что я невольно начинаю завидовать. Да, твои прыжки всё ещё хромают, но даже так ты умудряешься покорять меня. Я просто не вижу смысла в усилении тренировок. Ты только вымотаешь себя.       Я задумчиво посмотрел на своего тренера, после чего мне в голову пришла гениальная идея: — Виктор, скажи, мы можем перекроить твоё выступление «Не покидай меня» под парное?       Никифоров перевёл на меня взгляд, немного удивлённо приподняв брови: — Разумеется. Любое выступление можно перекроить под парное. Но для чего?       Я пожал плечами: — Скажем так: это будет тренингом. Фигуристы, работающие в паре, должны доверять друг другу.       Виктор вздохнул, спрятав глаза в ладони: — И почему мне раньше это в голову не пришло, когда мы только начинали работать вместе? Это же гениально.       Внезапно Виктор подхватил меня в поддержке, рывком подняв на вытянутые руки. Я крепко в него вцепился, резко выдохнув: — Ты чего?! Их же сначала на матах отрабатывают! Ты решил угробить нас?!       Виктор рассмеялся, осторожно опуская меня на лёд: — Не переживай. Я некоторое время катался в паре, и знаю, что нужно делать. Просто доверься мне.       Я отъехал чуть назад: — Ты-то занимался этим в паре, а я — нет. А если я случайно сделаю что-то не так? Нет уж, лучше сначала отработать на матах. Идём.       Я развернулся, собираясь уже выехать за пределы катка, когда властный голос Виктора остановил меня: — Юри, стой.       Я резко затормозил, медленно обернувшись назад. Виктор излучал собой уверенность и спокойствие. Возможно, именно так я выглядел на тренировках вне льда. Никифоров медленно и спокойно продолжил: — Ты мне доверяешь или нет?       Я неуверенно кивнул головой. Во рту пересохло от незнакомого ощущения. Давно уже никто не мог заставить меня одним голосом оставаться на месте и слушать. Виктор протянул руку: — Тогда вернись и продолжим тренировку.       Я постоял некоторое время, после чего всё же вернулся к Никифорову. В конце-концов, если он доверяет мне на татами, почему я не могу довериться ему на льду. Стоило мне подъехать, Виктор тут же встал за моей спиной, положив ладони на плечи: — Расслабься. Я не позволю тебе пострадать.       Я тихо фыркнул: он начал говорить моими фразами со мной. Что ж, пусть будет так.       Я постарался расслабиться, когда Виктор приобнял меня одной рукой за талию, а другой осторожно обхватил кисть руки. — Давай начнём со скольжений, раз поддержки пока что для тебя — слишком высокая планка. Тут, как и во всём, что мы делаем на льду, главное уверенность и любовь к тому, что ты делаешь. Ну, и с кем ты это делаешь. И доверие. Это важнее всего в паре.       Я медленно скользил по льду вместе с Виктором, слушая спокойный размеренный голос. Мужчина осторожно развернул меня к себе лицом, не прекращая движения. — Это как танец. Просто ты танцуешь его на льду.       Мы катились по ровной белой поверхности, будто танцевали вальс. Это действительно было просто. И хотя я давно забыл, каково это — быть ведомым — мне было очень просто отдать роль ведущего своему тренеру. Виктор улыбнулся: — Вот видишь. Это очень легко. И ты очень способный ученик, Юри.       Мы скользили по льду, медленно танцуя вальс, и я сам не заметил, как Виктор легко подхватил меня в поддержке, почти сразу ставя обратно на лёд. — Видишь, это не страшно, когда ты расслаблен и доверяешь партнёру.       Я поднял взгляд на Виктора, останавливаясь напротив него. Мне было действительно спокойно. Как уже очень давно не было. Я крепко обнял своего тренера, по-русски шепнув: — Спасибо, Витя.

***

      Китай встретил нас гостеприимно. Точнее, фанаты гостеприимно встретили Виктора. Я тенью шёл следом, незаметно сканируя толпу взглядом. От привычек не избавиться за один раз, да и не в нашем положении. Расслабился я лишь после того, как мы оказались в номере. Задёрнув тяжёлые шторы, я снял очки. Глаза слезились от усталости и напряжения. Стоило снова связаться с тем доктором, чтобы он проверил моё зрение. Всё же, прошло полгода.       Виктор положил ладонь на моё плечо: — Юри, ты в порядке?       Я кивнул, тихо выдохнув: — Нужно показаться моему лечащему врачу. Глаза начали сильно уставать в этих очках. Кажется, нужно сменить линзы. Займусь этим после Кубка Китая. — Ты уверен? — Более чем. Я всё ещё нормально вижу в этих линзах, просто глаза устают быстрее.       В номер постучались. Поправив рукав спортивной кофты, в которую были вшиты ножны, я подошёл к двери, встав чуть в стороне: — Кто там? — Юри, это я, Пхичит.       Я быстро впустил в номер друга. Чуланонт выглядел немного помятым и очень уставшим, хотя это мог заметить не каждый. Он упал на татами, прислонившись к стене: — Из всех, кто был задействован в охоте, осталось шесть человек. Они охотятся одновременно на всех. Кто первый попадётся, с тем и будут разбираться.       Я молча смотрел на Виктора. Внешне он оставался спокойным и равнодушным, что мне в нём, безусловно, нравилось. Я бы не выдержал, если бы он превращался в шумную истеричку. Когда я перевёл взгляд на Пхичита, поймал обеспокоенный взгляд друга. Он хмуро разглядывал моё лицо, тихо, но чётко проговорив: — Не вздумай соваться к ним в одиночку. Юри, я серьёзно, не надо.       Приятель вскочил на ноги, подходя ко мне ближе: — В одиночку даже ты с ними не справишься.       Я спокойно смотрел то на друга, то на Виктора. Оба нервничали из-за моего молчаливого решения. Я сжал плечо Пхичита, улыбаясь: — Это мы ещё посмотрим. Кстати, раз уж ты здесь, можешь связаться с доктором Ли? Мне нужно провести новое обследование. Пхичит, прошу, не спорь. Я не прощу себе, если с вами двумя что-то случится.       Я похлопал друга по плечу, выходя за пределы комнаты. На душе было тепло и тревожно одновременно.