Епитимья

       — Ты уверена? Ты же знаешь, я не могу обещать, что осенью у нас будет свободная должность, — начальник Рей посмотрел на неё поверх очков. — Если ты решишь, что хочешь вернуться. Рей медленно кивнула: — Я знаю. Начальник прислонился к стойке:  — Большие планы на лето? Рей на секунду задумалась над ответом. По правде говоря, у неё не было никаких планов — ни работы, ни стажировки. Она не ходила в летнюю школу, не навещала семью, не собиралась в отпуск. Это было пугающе, но несколько волнующе, не иметь никаких обязанностей или планов. Она так долго заботилась о себе, что стала бояться риска. У Рей не было ни страховки, ни родителей, ни финансовой подушки, ни места, куда можно было бы пойти, если бы всё полетело в тартарары. Поэтому она посвятила себя работе и учебе, боясь того, что в любой момент всё может рухнуть. Рей приходила ужас от того, когда всё шло не по плану. — Большие перемены, — наконец-то пробормотала девушка. *** — Ты уверен, что всё в порядке? Я же предлагала поехать в Манхэттен. Кайло ждал, держа руку на ремне безопасности, как будто надеясь, что Рей избавит его от ужина с матерью. — Я должен отвезти тебя. — Очень мило с её стороны пригласить меня. Кайло всё ещё не расстегнул ремень безопасности, хотя его пикапчик остановился на обочине перед воротами дома его матери. — Какая девушка хочет провести свой день рождения с властной матерью своего парня? Рей потянулась и чмокнула его в щёку. Её пальцы нашли его на ремне безопасности и расстегнули его. — Девушка, у которой нет матери. Кайло повернулся к ней лицом, перехватив поцелуй в щёку, и жадно прильнул к её губам. — Мы уедем пораньше, хорошо? Я хочу побыть с тобой наедине. Рей погладила его по щеке. Она с опозданием приехала из Нью-Гэмпшира после занятий, и у них не было времени ни на что, кроме как чмокать друг друга в губы по дороге к Лее. Рей не успела признаться, что уволилась с работы в библиотеке, и отчасти, это было намеренно. Девушку не покидало чувство того, что, когда она расскажет Кайло об этом, то он поцелует её, по-настоящему поцелует, и это неизбежно приведёт к другому. Если бы они опоздали — особенно если бы они опоздали с помятой одеждой и растрёпанными волосами — Лея никогда бы им этого не простила. — Тогда не пей много, тебе ещё вести машину. — Мать заставляет меня пить, ничего не могу поделать! — Кайло схватил Рей за руку, когда они шли через ворота вверх по дорожке. Пара позвонила в дверь, и, пока они стояли, ожидая ответа, Кайло поднёс её руку к губам и запечатлел сухой поцелуй на тыльной стороне маленькой ладошки. — Если мы не выберемся отсюда живыми, знай, что я безумно люблю тебя.

***

— Жаль, что она так молода. Рей притаилась за пределами столовой, сливаясь с темнотой коридора. Извинившись, она сообщила, что ей нужно в уборную, и босиком, не издав ни звука, подкралась к кухне. У неё не было намерения подслушивать, но теперь она не могла дать им знать, что находится здесь — она должна понять контекст этого замечания. Несмотря на молчаливое неодобрение того факта, что Кайло встречается со студенткой, Лея никогда не была к ней равнодушна. — Что ты имеешь в виду? — В голос Кайло звенело предупреждение. — О, не надо так напрягаться! — Раздражённо фыркнула Лея. — Я только хотела сказать, что она не готова остепениться. Последовало задумчивое молчание, а затем Кайло заговорил: — А ты думаешь, что я готов? — Да! — Коротко произнесла Лея. — Ты бы сделал предложение прямо завтра, если бы думал, что она согласится. Твои намерения слишком очевидны. Следующая пауза длилась дольше. Волнующее, но пугающее чувство зрело в животе Рей с каждым мгновением, когда Кайло не отрицал слов Леи. В конце концов, мать знала его как облупленного, и Рей тоже. Она знала, что его мать права. Наконец, он тихо проронил: — Я могу ждать до тех пор, пока она не будет готова. *** — Итак, Рей, сколько выпускных экзаменов ты сдаёшь? — Когда Лея вернулась обратно, на тарелку Рей было навалено ещё больше еды, а на лице женщины не было и намека на то, что она обсуждала с сыном. У Леи и Кайло это общее, — размышляла Рей, — у них есть сверхъестественная способность казаться совершенно невозмутимыми. Должно быть, он унаследовал это от неё вместе с характером и склонностью перекармливать Рей. Они оба, как наседки, трепались о её рационе, состоящем из доширака и овсянки, и с тревогой наблюдали за тем, как она ест, чтобы убедиться, что она съела каждый кусочек. — Четыре, — Рей вежливо отодвинула тарелку. — На одном из занятий как раз была научная работа, которая должна была быть в последний день занятий. — Когда будет первый? — Во вторник днём, — Рей мысленно отметила, что это будет один из тех редких, счастливых понедельников, когда ей не придётся просыпаться в пять утра и возвращаться в Нью-Гэмпшир. Она могла поспать, по крайней мере, несколько часов, и проснуться с Кайло. А когда экзамены закончатся, она сможет просыпаться с ним каждый понедельник — по крайней мере, на время летних каникул. Лея, возможно, заметив отсутствующий взгляд на лице девушки, проронила насмешливо-строгим голосом: — Я уверена, что все силы ты бросишь на учёбу и не будешь ничем заниматься, кроме как учиться все выходные. Рей покраснела в бокал. — Эм, да. — Давайте сменим тему! — Кайло выразительно посмотрел на Лею. — Я видела, что этим летом ты получил финансирование на свои исследования, — с деловым видом Лея повернулась к сыну, подливая ему ещё вина. — Тебе явно нечем заняться на работе, мама! — Сухо проронил Кайло. — Ты суёшь свой нос не только в мою личную жизнь, но уже и в работу. — Я думала, ты будешь преподавать на летних курсах, — вмешалась Рей. — Я собирался это сделать. Финансирование одобрили в последнюю минуту, — нахохлился Кайло. Его пальцы нервно играли на ножке бокала. — И в этом преимущество работы на твою мать, — кисло добавила Лея. — В любом случае, я предлагаю тост. Кайло согласился, поднимая бокал. Рей выпила ещё немного, прежде чем чокнуться бокалами. — Чтобы Рей успешно завершила второй курс! — Лея одарила её милой улыбкой. Рей мысленно добавила «в Нью-Йорке». — За меня, убедившую своего своенравного сына работать на меня. В Греции. — Лея подняла свой бокал выше, сияя, словно новогодняя ёлка. Рей ошарашенно моргнула, уставившись на мать своего парня, не совсем уверенная в том, что правильно поняла последнее слово. — Что? — В Грецию, — повторила Лея. — Для исследований Кайло. — Мама! — пробормотал Кайло низким голосом. — Я ещё не сообщил об этом Рей. Глаза Рей сверкнули. Его взгляд умолял её не сердиться, и почему-то она не сердилась, просто чувствуя слабую тупую боль под грудью, занявшую то же место, что и волнение и ожидание весь вечер. Она была рада не только приехать в Нью-Йорк, но и рассказать Кайло о том, что переезжает в этот город. Потерять это радостное предвкушение было почти так же, как получить удар в живот. — О! — Лея покраснела, увидев, что они переглядываются. Она опустила бокал, не сделав ни глотка. — Извини — я просто предположила… — Давайте сменим тему. Снова! — На этот раз Кайло выглядел именно рассерженным, а не просто раздражённым и смущённым. Весь остаток ужина разговор шёл наперекосяк. Слова, которые слышала Рей — ирландский институт в Афинах, Кефалония, раскопки Лейвато, гробница Толос, Микенский Период, — ничего не значили для неё. Она попыталась улыбнуться, когда Лея поймала её взгляд, но даже не пыталась натянуть подобие улыбки, когда Кайло смотрел на неё. Когда Лея принесла праздничный торт, украшенный двадцатью свечами, Рей пришлось притвориться, что слёзы, которые она смаргивала, были слезами счастья. *** Они молча подошли к машине. На этот раз Рей не позволила ему взять себя за руку. Она скрестила руки на груди и засунула под подмышки — и потому, что поздняя весенняя ночь была ещё прохладной, и потому, что не хотела, чтобы её трогали. Кайло проследовал за ней к пассажирской стороне машины и придержал для девушки дверь. Рей помедлила, а затем развернулась к нему лицом. Он вцепился в дверь машины, готовый к буре. — Я уволилась с работы. Я собиралась переехать в Нью-Йорк на лето, а теперь ты уезжаешь! — Горячие слезы обжигали её оливковые глаза. — Ты уволилась с работы? — Вытянутое лицо Кайло, напряжённое в ожидании ссоры, расплылось в улыбке облегчения. Он пытался убедить её взять отпуск на лето уже несколько месяцев, чтобы она могла приехать в Нью-Йорк. Вспоминая то время, когда он торговался, делая щенячьи глазки, и умолял её тихим голосом, Рей рассердилась не на шутку. — Теперь это не имеет значения. Ты будешь в грёбаной Греции! Ты должен был сказать мне раньше, — нет, я должна была догадаться! Рей распознала мучительное чувство, зреющее в животе — непреодолимый стыд за свою глупость. — Мне не следовало увольняться! — Нет, Рей. — он потянулся к её руке, но девушка со злостью отдёрнула её. — Ты так боялась уезжать. Ты говорила, что лучше быть одинокой, чем так рисковать. — Это был глупый риск! — закричала Рей, не заботясь о том, слышит ли Лея их из своего дома. — Ты должен был сказать мне! — Я хотел, чтобы это был сюрприз! — Выражение его лица было необъяснимо-нежным, не подходящим для их разговора. — Это… худший сюрприз. За всю жизнь! — Рей фыркнула, проводя хрупкой ручкой по лицу. Сопли и солёные слезы размазались по её коже. — Мне нужно позвонить в библиотеку. Может, они вернут мне работу… — Её голос звучал жалко, и ей было все равно. Она хотела, чтобы он чувствовал себя так же плохо, как и она. — Рей… — Почему-то Кайло не выглядел раскаявшимся. Его глаза сияли под уличным светом фонаря. Он полез в карман и вытащил мятую, сложенную бумажку. Он протянул её ей. — Что это такое? — Свежие слезы затуманили её зрение, когда она развернула бумажку. — Я купил тебе билет на самолет. Чтобы ты полетела со мной в Грецию. — Что? — Рей уставилась на бумагу. Это было подтверждение полёта, присланное по электронной почте. Её имя, рядом с его именем, забронировано место для перелёта из Нью-Йорка в Афины через две недели. Всё, что она могла сделать, так это растерянно пробормотать: — Что? — Я купил его на прошлой неделе, когда получил зарплату. Я собирался сделать тебе сюрприз на день рождения. — Греция?! — По какой-то причине Рей в этот момент могла выдавить из себя только это слово. — Я не хочу расставаться на всё лето, — Кайло подошёл к ней поближе, положил руки на крышу пикапчика и зажал Рей между собой и дверью. — Ответь мне что-нибудь! — Я много чего наговорила… — Скажи «да»! — Он приподнял её подбородок своими длинными пальцами. — Ты всё равно уже уволилась с работы. — Но… Греция? — Рей медленно опала на пассажирское сиденье. Её ноги свешивались из машины. — Что я буду там делать? — Я не знаю, — сказал Кайло ей прямо. — Но разве ты не хочешь узнать? — Боюсь, что… — замолчала Рей. Она не могла озвучить то, чего боялась. Возможно, дело было в том, что их с друзьями будет разделять целый океан, она будет жить в месте, где никто не говорит на её языке или не знает её имени. Возможно, дело было в трёх месяцах без учёбы или работы, или чего-то, что могло отвлечь её от мыслей. Возможно, сейчас она полагалась на него во всём, когда так долго полагалась на себя. — Не бойся! — Кайло нырнул в машину, сгорбившись внутри, его длинное тело и широкие плечи заслонили свет. Он прильнул к её губам. Кайло мог бы продолжать и продолжать убеждать её, рассказывая ей о стране, умолять и пытаться убедить её, но его рот был самым сладким убеждением, которое она когда-либо знала. Так было всегда, и у него всегда имелась сила для того, чтобы заставить Рей подчиняться. Раньше, поцелуй с ним заставлял её совершать безрассудные поступки, например, спать с кем-то, встречаться, влюбиться в своего профессора, а теперь, оглядываясь назад, она могла признать, что так ей лучше. — Я безнадёжно влюблён в тебя! — Ещё один поцелуй. — Я хочу показать тебе мир. Я хочу подарить тебе мир. Пойдём со мной! Рей вцепилась руками в его иссиня-чёрные волосы, вьющиеся у челюсти, и притянула бывшего профессора к себе, пылко отвечая на поцелуй.