Все дело в любви...

      Где-то в глубине мигнуло возвращающееся сознание, и разом начали рождаться какие-то мысли, ещё не облаченные в приемлемый для понимания облик. Родились ощущения, к телу вернулась чувствительность, по нервным окончаниям пробежал ток, давая понять — она жива и вроде бы цела. Постепенно возвращались чувства осязания и обоняния. Сил открыть глаза еще не было, но ресницы уже трепетали в непосильном труде. Слух не улавливал ничего, кроме собственного дыхания и какого-то шороха неподалеку.       Появились первые осознанные мысли. Она — Гермиона Грейнджер. Память услужливо подсказывала, где она была в момент непонятного взрыва. Глаза, наконец, распахнулись, и не без усилий девушка приподнялась на локтях. Так и есть, она в том зале, где ее пытала Беллатриса! Гермиона встревоженно огляделась, но никого не увидела. Может, ее оставили здесь без сознания в ожидании, пока она очнется? Вопросы требовали ответов, но логическая цепочка никак не хотела выстраиваться из-за отсутствия минимальных данных.       Гермиона сделала попытку тихо подняться, держась за резную ножку деревянного стола. Первое, что ее поразило, — это порядок в комнате. Ведь нельзя же за довольно короткий промежуток времени, как она была уверена, привести разбросанную мебель, раскрошенный стул и упавшую и разбитую люстру в порядок. Так было, потому что так ей подсказывала память. Она же не могла днями валяться без сознания? На худой конец, ее бы бросили в темницу мэнора, как Гарри и Рона, но никак не оставили здесь, в приемном зале. Гермиона задалась вопросом, где они могут быть, как вдруг откуда-то из-за спины до слуха донесся стон.       Гермиона метнулась в сторону стола и спряталась под ним. Сердце громко стучало, а страх заметно прибавил сил. Стол был накрыт тяжелой зеленой скатертью из бархата, обшитой по краям серебряной нитью, и ткань скрыла ее от чужих глаз, пока неизвестно чьих. Комната была освещена светом луны, но этого света не хватало, чтобы разглядеть что-то кроме неясных теней. Девушка, почти не дыша, коснулась тяжелой пыльной ткани и отодвинула в сторону, чтобы хоть краем глаза видеть происходящее. У камина, поросшего паутиной и пылью, находился человек. Его черты не были ей видны — только его широкая спина. Гермиона отметила, что это был мужчина в белой рубашке и черных штанах. Он приподнимался на четвереньках и тяжело дышал, изредка издавая стон, полный страданий. Может, этого несчастного бросили сюда вместе с ней? Гермиона уже смелее выглянула.       Человек с трудом сел и сжал руками голову, когда девушка выползла из-под стола, чтобы постараться найти выход из ситуации. В тот же момент Гермиона отметила, что и ее голова раскалывается от боли, но мужественно сдержала собственный стон, чтобы не привлечь внимания возможных стражей за дверями. Он ее не заметил, полностью поглощенный собственными страданиями.       — Кто ты? — Гермиона медленно встала на ноги.       Мужчина вздрогнул и обернулся. Свет луны упал на него, и перед Гермионой возникло столь ненавистное лицо Драко Малфоя.       — Грейнджер?       Гермиона отшатнулась, и сердце вновь забилось с силой где-то в горле. Пошарив рукой по столу за спиной, девушка схватила рукой какой-то тяжелый металлический предмет и занесла перед собой, как палочку. Малфой тоже вскочил и остановился на месте, справедливо опасаясь канделябра в ее руках.       — Грейнджер, опусти канделябр!       — Так и послушала тебя!       Гермиона и Драко одновременно заозирались в поисках палочек, но не нашли во мраке ничего похожего. Малфой отступил назад и ухватил кочергу. За железкой потянулась паутина и пыль, но теперь он был оснащен лучшим оружием, чем Гермиона.       — Что за черт! — воскликнул он, оттягивая паутину с кочерги. — Грейнджер! Брось!       Гермиона молчала, смелая решимость защищаться до смерти никак не гармонировала с трясущимися коленками. Теперь канделябр был единственной вещью, которая ее защищала от человека, в дом которого их с друзьями притащили охотники. Малфой предостерегающе выставил свободную руку вперед.       — Опусти канделябр!       — Где Гарри и Рон? — собственный голос на фоне зловещей тишины мэнора и уверенного голоса Малфоя казался ей писклявым и жалким. — Где они? Отвечай!       — Тихо, Грейнджер, я знаю не больше твоего!       — Я не верю тебе, — ядовито произнесла Гермиона, откашлявшись. — Твои дружки, Малфой, схватили нас в лесу, а твоя тетка пытала меня здесь на твоих глазах! Почему я здесь? Где Гарри и Рон?!       Малфой скосил взгляд на ее руку, которой девушка старалась не шевелить. По бледной коже стекала черная, как казалось в полутьме, кровь, а рана вырисовывалась в одно слово. Грязнокровка. Оно ясно олицетворяло отношение Малфоев к таким, как она, и Гермиона ясно запомнила это с этого дня. На щеках засохли следы слез, и девушка дернула скулами, чтобы как-то расшевелить застывшее словно в глиняной маске лицо. Малфой сделал короткий шаг к ней и опустил кочергу.       — Так, Грейнджер. Видишь, я убираю железку. Ты тоже опусти мамин подсвечник.       В доказательство своих слов он осторожно наклонился и положил кочергу на пол. Его спокойный и неуверенный тон вызвал в девушке замешательство, и рука, держащая тяжелый канделябр, дрогнула. Малфой снова поднялся и сделал еще один маленький шаг к ней, подняв руки перед собой в знак примирения. Еще раз с сомнением оглядев его карманы в поисках палочки, Гермиона прикусила губу и медленно опустила канделябр на стол. И за свое доверие тут же была наказана.       Малфой сделал стремительный бросок вперед, как кобра, затаившаяся в луговой траве. Зарождения его движения девушка не увидела в темноте, только руки вдруг свело за спиной. Короткая борьба с исхудавшим, но гибким и сильным противником завершилась не в ее пользу — в следующий миг девушка лежала лицом к ковру, а он, прижав коленом её спину к полу, быстро и деловито сматывал ее руки за спиной веревкой, бывшей украшением для тяжелой бархатной скатерти со стола. Слезы обиды брызнули из глаз, и Гермиона, извиваясь и вырываясь, прошипела:       — Ах ты ублюдок! Ненавижу тебя!       — Буйных надо держать связанными, — Гермиона не видела его лица, но готова была поспорить, что он довольно ухмыляется.       — Малфой, ты…       — Сволочь или придурок, выбирай сама.       — А в отсутствие тети Беллы ты ведешь себя увереннее, чем при ней!       Ее едкость не осталась незамеченной, и парень больно тряхнул ее, затянув крепче — почти до боли — узел на локтях.       — Если тебе приятнее общаться с тетей Беллой, я ее позову.       — Малфой, — Гермиона до крови закусила губу, чтобы не выдать жалостливых ноток в голосе и кома в горле. — Прошу тебя, отпусти нас… Мы не ладили в школе, но ты не такой, как они… Ты не хотел бы смерти Гарри. Плевать на мою жизнь, — Гермиона сделала попытку повернуться, чтобы видеть его лицо. — На жизнь Рона… — добавила она это через ком в горле. — Но Гарри должен закончить наше дело. Пожалуйста… Тебе ведь тоже не нравится мир, в котором тебе приходится жить.       Малфой убрал с ее спины колено и посадил на ковер, оперев спиной о ножку стола. Свет луны падал на его лицо, но Гермиона не могла сказать, что на нем однозначно отразилось сожаление. А вот её слёзы бессилия и страха, скорее всего, были видны — лунный луч падал прямо на неё. С выражением презрения на лице она отвернулась от него.       — Грейнджер, я… Слушай, — он сжал кулаки, и в его голосе возникли стальные нотки. — Мне глубоко плевать, что между нами было в школе. И я бы даже отпустил вас с Поттером. Ты могла заметить это, когда меня просили вас опознать — я не выдал его, хоть мы и на разных сторонах баррикад. Но я не могу. Темный Лорд убьет всю мою семью, если не найдёт вас троих здесь. Его уже вызвали.       Гермиона сморгнула непрошеные слезы и снова дёрнулась в путах, но безуспешно.       — Моя семья — всё, что у меня есть, Грейнджер.       — Неужели Драко Малфой оправдывается перед грязнокровкой?       Он дернул плечами.       — Я бы предпочел не видеть тебя никогда. Никогда не знакомиться, не знать, что ты вообще существуешь и дружишь с Поттером. Хотя бы ради того, чтобы не быть причастным к чьей-либо смерти.       Этими словами он поставил в беседе жирную точку — даже желания продолжать пререкаться с ним не возникало. Гермиона закрыла глаза, и горячие слезы потекли по щекам. Позволить себе такую слабость у нее было время ровно до ухода Малфоя — они все равно рвались наружу. Лучше ведь проплакать их сейчас, чем потом реветь под последним прицелом палочки врага. Парень немного неуверенно повернулся к ней спиной и пошёл к двери.       Едва захлопнув дверь зала, Драко тут же провалился во тьму коридора, которую едва могли разогнать окна. Этот коридор делил их замок на две части и никогда не был тёмным. Эльфы всегда следили за его чистотой и освещением. Драко сделал несколько шагов, и они гулко разнеслись по коридору, отразившись эхом от стен. Под ботинками что-то зашелестело и захрустело. Оглядев пол, Драко пришел к выводу, что здесь произошло нечто ужасное — что ещё могло заставить домовых эльфов забросить работу, а отца — не напрягать их этим. Весь пол был усыпан стеклами разбитых окон, какими-то камешками и прошлогодними листьями. По коридору гулял сквозняк, с противным, пробирающим до дрожи скрипом качалась на одной петле оконная рама. Лунный свет только добавлял к обстановке коридора некий оттенок ночного кошмара. Впереди была тьма — дверь, ведущая во вторую часть замка, так же болталась на одной петле, а за ней — ни луча света. Драко медленно пошёл вперёд, оглядывая висящие на стенах между окнами факелы. Они явно давно не горели — создавалось впечатление, что это место вообще долгое время оставалось нежилым, но Драко ясно помнил, как сегодня ходил по этому коридору с мамой. По телу побежали мурашки — он вовсе не был храбр и безрассуден и не любил соваться в неизвестность. Слизеринские черты характера не раз и не два спасали ему жизнь, так может, вернуться к Грейнджер, указать ей, что выход здесь, и посмотреть, что будет?       Нет, твёрдо решил Драко, обходя цветное стекло на полу, чтобы не создавать шума. Она — важная пленница, даже слишком. От нее зависит всё, и он не вправе даровать ей свободу.       — Торри? — позвал он домовиков в надежде, что они откликнутся и объяснят ему, что происходит. — Сатти?       Никто не откликнулся, не послышался знакомый с детства и столь желанный сейчас хлопок трансгрессии эльфов.       Дверь в другое крыло замка была успешно достигнута, но тьма за ней совершенно не внушала Драко доверия. Парень протянул руку вперёд и коснулся деревянной створки, толстой и дубовой, построенной добротно и на века, державшейся магией самого замка — но дверь была разбита. Изнутри. Лунный луч касался ее — она вся была в черных потеках, засохших и старых. Драко коснулся их и вынес пальцы на свет — это была кровь. Сама дверь, вся в глубоких царапинах и выбоинах, висела на одной петле, которая, значительно проржавев, изредка поскрипывала.       Страх своими леденящими пальцами стиснул до боли внутренности, но Драко сделал ещё несколько шагов и оказался внутри покоев. В комнате, в точности повторяющей ту, в которой он покинул Грейнджер, царила полная разруха. Пол был усыпан когда-то истлевшими кусками скатерти, мягкие диваны и резные стулья искрошены, и их обломки покрыты толстым слоем пыли, стол почти лежал на полу с одной целой ножкой, а по столешнице расходились в две стороны те же глубокие четыре борозды, как от… когтей. Драко сжал зубы и сделал неосторожный шаг назад. Под ногой что-то громко хрустнуло, этот звук разнесся эхом по коридору и покоям, заставил парня вздрогнуть. Слизеринец глянул под ноги и еле сдержал вопль. На полу лежал скорчившийся скелет.       — Мерлин… — шёпотом выдохнул Драко, поспешно пятясь к двери. — Мерлин…       В углу комнаты что-то шевельнулось, и уже готовый бежать Драко с ужасом воззрился туда. В шевелившейся темноте загорелись два красных раскосых глаза. Рычание, перемежавшееся с неким странным лаем и визгом, донеслось уже до его спины.       Драко бежал так, словно от его скорости зависела его жизнь. Он не сомневался, так оно и было. Дверь за спиной громко заскрипела, и шелест крыльев вместе со странным цокотом по каменному полу приближались к нему. За ним гнались, и Драко уже проклял себя за то, что запер дверь в комнату с Грейнджер. Ключ летел в протянутой руке перед ним, а страх подгонял. Неведомая тварь настигала, когда замок послушно щелкнул, и дверь открылась. Парень едва успел заметить непонимание в глазах Грейнджер, когда захлопнул дверь. С той стороны по створке нанесли сильный удар, и с потолка посыпалась каменная крошка.       — Что это? — донесся до него её испуганный голос.       — Не знаю, — заплетающимся языком произнес он. — Бежим!       Драко не строил иллюзий по поводу крепости двери — он видел ту, в которую имел глупость зайти. Грейнджер он одним рывком поднял на ноги и устремился вместе с ней в другой конец комнаты к другой двери, ведшей, как он прекрасно знал, вглубь их крыла замка. У него возникли сиюминутные сомнения насчет тех помещений, но выбора не было — дверь, в которую билось неизвестное, но хищное существо, явно сдавала позиции.       — Куда ты тащишь меня? — попыталась вырваться она, одновременно пытаясь избавиться от верёвки на запястьях.       — Жить хочешь? — почти взревел Драко, отпирая вторую дверь. — Значит, за мной!       Больше вопросов не возникало — рёв, донёсшийся до них с той стороны, убедил обоих в правильности принятого решения.       Между ними и существом закрылась ещё одна дверь, звуконепроницаемая с их стороны, как отчаянно надеялся Драко. Гермиона упала на пол и сжалась в комочек, а глаза стали размером с блюдце, но даже не пикнула. Драко огляделся и с облегчением отметил, что здесь нет ни разрухи, ни хаоса, ни скелетов — обычный ночной коридор, правда, не освещённый факелами и пыльный. Следовало ли из этого, что здесь нет этих тварей — парень не знал, но ощущение защищённости к нему вернулось.       Молодые люди с ужасом посмотрели на дверь, из-за которой довольно громко донесся звук скрежета и скрипа огромной деревянной створки. В тех покоях что-то заскрежетало по полу, и дикий визг, донесшийся до них сквозь прикрытую портьерами и занавесью дверь, леденил кровь в жилах. За ним последовала тишина, изредка сопровождаемая шуршанием, шелестом и звуком, похожим на щёлканье одновременно клюва и зубов. Драко осмелился пошевелиться и в это же время осознал, что почти не дышал. Он медленно обернулся к притихшей девчонке и, стараясь не издавать звуков, подошел к ней, чтобы развязать. Гермиона, надо отдать ей должное, не стала задавать глупых вопросов, только позволила сделать ему это и так по-женски ухватила за руку, с непониманием уставившись на него. Малфой отнюдь не был уверен, что не смотрит на неё так же. Жестами он указал, куда идти. В этой стороне крыла находилась его спальня, и теперь рефлекс вёл его туда, как в самое, по его разумению, безопасное место. Рядом с ним, не шаркая и почти не дыша, шла вцепившаяся в его руку Грейнджер, и не будь ситуация столь жуткой, он непременно бы начал обдумывать непристойное. Молиться Драко не умел — в чистокровных семьях соблюдают древние традиции предков, в основном, кельтских народов, — и вместо бога обращался к Мерлину, но истово надеялся, что Грейнджер умеет.       Коридоры и комнаты с открытыми дверями, которых теперь опасался Малфой, оказались совершенно не жилыми, но при этом пригодными для житья и целыми. Факелы были также оплетены паутиной, а едва слышный звук шагов смягчал ковер из пушистой пыли. Единственным, что им осталось пройти, была небольшая винтовая лестница, темноты которой так боялся Драко. Но и она была успешно пройдена, и в безопасной спальне, осмотренной с внимательностью и тщательностью, разнесся тихий щелчок закрывшегося замка толстой дубовой двери.       Гермиона присела на краешек кровати, и Малфой последовал ее примеру, пытаясь уложить в голове происходящее. Что-то не так было с замком, который он знал от основания до самой высокой башни. Где домовики, где родители? Где хотя бы Темный Лорд? И палочки… Без своей боярышниковой палочки Драко чувствовал себя беззащитным, и это ощущение очень ему не нравилось. Гермионе проще было адаптироваться в такой среде — она выросла без магии.       — Ч-что это было? — шёпотом спросила она, повернув к нему свои большие, чёрные в темноте глаза.       Драко растерянно глядел на неё.       — Я не знаю…       — Это… не Малфой-мэнор?       — Малфой-мэнор, — подтвердил Драко, разглядывая свои ладони, на которых отпечатались печатью крови следы ногтей. — Я тоже не понимаю…       — Что произошло?       — Грейнджер, я же сказал!       Их разговор велся шёпотом — даже здесь они не решались говорить громче. Драко чувствовал её страх, как свой, и сожалел, что не может ответить на её вопросы, которые на самом деле задавал себе сам.       — Я вышел, — начал он проговаривать, чтобы как-то объяснить всё и ей, и себе. Она умная, может, что-то скажет… — Коридор был в… полном беспорядке. Стекла выбиты, осколки и пыль на полу, все в паутине… Я пытался вызвать домовиков, чтобы объяснили, но они не пришли. Я пошёл вперёд, — Драко перетряхнуло. — Та дверь была выбита. На ней были огромные следы, царапины когтей и кровь. Засохшая. Я вошел и увидел, что в той комнате все порушено и разбито так же, а под ногами скелет человека. Тогда в углу шевельнулось это… Я… не видел. Оно просто огромное и чёрное. Я побежал, а оно последовало за мной.       Дрожащая рука Гермионы сжала его руку и чуть отрезвила. Присутствие рядом живого человека хоть как-то поддерживало. Драко знал, что не пустит её одну никуда, потому что не хочет остаться здесь один.       Гермиона видела его страх — и верила ему, пусть ей и не удалось увидеть того, о чем он говорил. Держаться вместе — вот их надежда и хоть какой-то шанс. Шанс чего? Она не знала. Но так становилось спокойнее.       — В этом коридоре могут быть ещё твари? — решившись, спросила девушка. — Сюда ведут еще какие-нибудь коридоры?       — Н-нет, — Драко покачал головой, чуть нахмурившись. — Тот коридор единственный, что соединяет два крыла замка, и залы, в которые он выходит, аналогичны друг другу. И ещё библиотека… Но там крепкая дверь.       — И… в каком крыле мы?       — Мы можем считать, что нам повезло. Здесь кухня, несколькими этажами ниже. Кладовая. Ванная комната, библиотека. Но нет выхода во двор. Он в другом крыле, а идти туда я больше не решусь. Я скорее выпрыгну отсюда из окна.       Ситуация казалась безвыходной. Все, что перечислил Драко, позволяло им продержаться здесь подольше, и то при условии, что в кладовой много масла для факелов, а на кухне — свежей еды. Но не выжить. Их крыло находилось в тишине и запустении, но другое, ведшее на свободу, было захвачено той тварью, а может, и не только ею одной. Ночь, тихая и лунная, царила за окном на землях графства Уилтшир, во владениях лордов Малфоев, и только изредка из приоткрытого окна слышались волчий вой из леса и визг со стороны второго крыла…