Танго на льду

- Татьяна Анатольевна, как оцениваете шансы наших фигуристов на победу? Соперники же не дремлют, у канадцев, как мы уже увидели, мощная произвольная программа, американцы привезли на Олимпиаду своих чемпионов мира, которые достойно откатались. Россию же в этом первенстве представляет молодая пара, сформированная только три года назад…        Наглый комментатор, кажется, провоцировал великую спортсменку и талантливого тренера на жёсткий ответ, однако Тарасова была бы не собой, если бы не сохранила свойственную себе выдержку: - Об этих российских спортсменах заговорит весь мир. - Ну что ж, мы в ожидании! – кивнул ведущий. – А танцует наша пара сегодня под прекрасное танго из фильма «Мулен Руж». Смотрим и болеем за Олесю Уманову и Бориса Тарасова!        Первые переборы рояля, будоражащее умы соло гитары, и произвольная программа для российской пары началась. Спортсменка в коротком ярко-бордовом платье, покрытом переливающимися в свете софитов блёсками и с манящим, игривым вырезом на груди, стояла и с вызовом смотрела на своего партнёра. Она сегодня роковая красотка, обворожительная куртизанка, покоряющая мужские сердца и пленяющая их мысли, способная поразить всех одной лишь своей соблазнительной, лукавой улыбкой. И он купился, попался на крючок её чар, отдал себя во власть этой коварной искусительницы. Она была сущим дьяволом или нимфой – не разобрать! Одно известно точно его душа принадлежала только ей, а её – только ему.        Он сделал движение в её сторону, протянув руку так, будто хотел ухватиться за её образ, но она в самый последний момент ускользнула и оказалась за его спиной. Чуть влажные ладошки легли на его грудь, покрытую чёрной рубашкой.        ИХ танец, полный страсти и запретной любви, ещё только в самом начале. - Олеся, Борис очень хороший партнёр! – в сотый раз повторяла тренер – Маргарита Степановна Кошкина. – Его предыдущая партнёрша ушла из спорта по состоянию здоровья, но вместе с ней он выиграл не одно первенство мира! Поверь, лучшей пары тебе не найти! Это – настоящая удача! Настоящее везение! - Он что – Бог фигурного катания?! Чего вы так его обожествляете?! – никак не могла понять девушка, зашнуровывая правый конёк.        Весть о новом партнёре её совсем не радовала, скорее даже наоборот – имя этого человека уже порядком стало раздражать. Целый день она только и слышала «Борис», «Боря», «Борька», «Тарасов». Ну да, неоднократный чемпион мира! Ну да, серебряный призёр предыдущей Олимпиады! Ну и что?! Она что, в ноги должна ему падать? Визжать от восторга? Неустанно благодарить его за то, что он согласился встать с ней в пару?! - Лесь, твоя карьера фигуристки только начинается! - Маргарит, лучше бы я бы с Ильёй продолжила тренироваться! Ну правда, какой смысл был нас распускать, чтобы потом собирать заново, но уже с новыми партнёрами? - Илья – хороший фигурист, но пойми, он тянет тебя на дно… Я же вижу твой потенциал, твой талант! Тебе было не завоевать в паре с Ильёй олимпийское золото! - А Тарасову прям по силам? Что-то не припомню, чтобы на своей Олимпиаде он завоевал награду высшего достоинства! Может, серебро – его потолок?! – грубо спросила Олеся, готовясь услышать тысячу и одну причину, почему она не права, но вместо этого: - А твой потолок, очевидно – любительское катание в каком-нибудь парке.        Рассерженно, но вместе с тем крайне уверенно произнёс кто-то со стороны двери. Повернув голову, девушка встретилась с тёмно-синими глазами своего нового партнёра. Он смотрел на неё так, словно старался прожечь взглядом хрупкий стан. Кто бы мог подумать, что последняя часть этого разговора будет услышана мужчиной – да, не так Олеся представляла первую их встречу. Её слова вообще не должны были выйти за периметр этой раздевалки, но… - Тренировка длится уже как пять минут, долго я ещё буду один кататься? – с вызовом бросил он и поспешил скрыться с глаз двух обескураженных фигуристок.        Ещё несколько секунд они не могли отвести взгляд с того места, где стоял мужчина. Его появление оказалось слишком неожиданным, и теперь Маргарита Степановна спешно пыталась сообразить, как бы замять такое неприятное «знакомство» фигуристов. - «Хороший» говорите? – хмыкнула Олеся, переведя взгляд на тренера. Кажется, её эта ситуация ни чуть не смутила, а только развеселила. – Ну-ну… - Могла бы и профильтровать свою речь! – упрекнула её Кошкина. – Сейчас пойдёшь и извинишься перед ним за такие слова! - Не буду я ни перед кем извиняться! – упрямо заявила подопечная. – Пусть знает, что он тут не пуп земли! - Это не красиво, в конце-то концов! Он столько соревнований выиграл в отличие о тебя, а ты относишься к нему совсем без уважения! - И что? Ну, поставьте ему памятник, - застегнув олимпийку, хихикнула Олеся. – Кстати, сколько ему лет? Он не развалится, катаясь на коньках? - Уманова! – прикрикнула тренер, судорожно хватая ртом воздух от такой наглости. – На лёд! Живо!        И не осталось в её голосе ни капли нежности. Маргарита Степановна отличалась тем, что ей требовалось лишь мгновение, чтобы выйти из себя и сменить дружелюбие на требовательность и строгость. - Борис, доброе утро! – улыбнулась Кошкина, как ни в чём не бывало. - Здравствуйте, - коротко ответил он, проехав мимо, делая троечный поворот.        Олеся хмыкнула, глядя на его движения. Так и она может, а где же мастер-класс от «Бога» фигурного катания? - Я сейчас пойду, позвоню Булатову, спрошу, где его черти носят, - тихо шепнула Маргарита. – А ты извинись перед Борей за этот инцидент.        Недовольно скривившись, девушка, тем не менее, решила не спорить. Нехотя кивнула и сняла себя олимпийку, оставаясь лишь в одних боди и обтягивающих лосинах, не скрывающих все прелести стройной фигуры. Дождавшись, когда Кошкина скроется из вида, Олеся сняла с коньков защитные накладки и ступила на лёд. - Так, значит, вы и есть тот самый Борис Тарасов? – уточнила она с неприкрытой усмешкой в голосе. - Глупо, - хмыкнул он, даже не удосужив её взглядом. - Что глупо? - Делать вид, будто ты не знаешь, кто я, - пожал мужчина плечами. - Как бы вам объяснить, - задумалась Олеся. – Я вышла на лёд, ожидая увидеть Великого спортсмена, достойного партнёра, а передо мной катается какой-то юннат, тренируя развороты-повороты.        Тарасов развернулся и резко остановился перед ней, отчего лёд тут же раскрошился под его лезвиями и осыпал коньки девушки. - А сама только язык можешь тренировать? Или как? – хрипло поинтересовался он, глядя в потемневшие карие глаза. - Хам!       Вступительные аккорды аккордеона, а вместе с ними и виолончели, разлетелись по всей ледовой арене, заставляя зрителей внимательней следить за фигуристами. Девушка вдруг замахнулась на своего партнёра, будто желала влепить ему звонкую пощёчину за какой-то проступок, однако в самый последний момент, в паре сантиметров от своего лица, мужчина успевает перехватить её ладошку.       Глаза в глаза. Дыхание в унисон. Обжигающие лёд и пламя. И не понять, чего больше в этом миксе.       Фигурист толкнул партнёршу на себя, увлекая её в роковой танец. - Докручивай! – кричал Булатов, стоя у бортика и наблюдая за тренирующей парой. В который раз Уманова оборвала аксель. – А выезд где? Стоп! - Десятый раз, - с досадой в голосе произнёс Борис, смерив девушку недовольным взглядом. – Сколько ещё ты будешь заваливать этот элемент? - Может, ты уже прекратишь?! – взвыла партнёрша. – Хоть бы раз поддержал! - Замолчали оба! – оборвал их Иван Михайлович, переводя взгляд с мужчины на девушку и обратно. – Олесь, отталкивайся сильнее, изо всех усилий! Из-за того, что прыжок получается невысоким, ты не можешь докрутить элемент до конца. Судьи вам балы за такое снизят! - Да я уже не знаю, как мне отталкиваться, чтобы прыгать выше, - всплеснула руками Уманова. – Я стараюсь, но блин… - Без «блин»! Собралась и сделала! – безапелляционно сказал Булатов и обратил свой взор на второго подопечного. – Борь, а тебе надо медленней считать ритм про себя: торопишь элементы, опережаешь установленный темп, из-за чего у вас ещё и рассинхрон добавляется в прыжках! - Понял, - кинул Тарасов. - Тогда ещё раз! Вместе со связкой, - командовал тренер, глядя на спины отъезжающих фигуристов. - Ты тоже не без косяков, - к чему-то сказала Олеся, взглянув на Бориса. - Мои косяки легче исправить, чем твои! – заявил он. - Слушай, вместо того, чтобы критиковать! Лучше бы взял и помог! - Чем? Кашу по утрам тебе начать варить, чтоб силы появились? – удивлённо спросил он.        Их совместные тренировки продолжаются уже второй месяц, и до сих пор они никак не могли найти общий язык. Постоянно какие-то перепалки, подколы, замечания – не могли без этого. Кошкина один раз не выдержала и наорала на них после тренировки, вследствие чего сорвала голос и не могла говорить следующие пару дней, однако всё было бесполезно. В присутствии друг друга они будто сходили с ума, одаривая друг друга презрительными и полными ненависти взглядами. Булатов часто сетовал на это, говоря, что успехи у пары начинаются лишь тогда, когда партнёры понимают друг друга с полу слова, с одного лишь взгляда, но пока не спешил делать какие-либо выводы относительно этих своих подопечных. По-прежнему был уверен, что они идеально подходят друг другу… Но данная уверенность, увы, ускользала с каждым днём всё больше и больше.        Заходя на прыжок, Уманова неожиданно представила, что под её ногами не лёд, а самый невыносимый мужчина из всех тех, кого она только знала. Она оттолкнулась со всей, имеющейся у ней силой, и стремительно оторвалась от поверхности. Управляя в воздухе своим телом, она постоянно испытывала колоссальное удовольствие. Да, было сложно, но само ощущение полёта каждый раз пленило. Она, словно птица, вращалась в воздухе, но, вместе с тем, не прекращала контролировать положение. Самое сложно – приземлиться и не потерять равновесие. На сей раз ей это удалось, но прилив радости она от этого не испытала – скорее неуверенность за элемент поселилась в её душе. - Ну вот! – воскликнул Булатов. – Вот! Можете ведь! И синхронно! И с чисто выполненным акселем! Молодцы! - Давайте сейчас последний раз от начала до этого момента, - сказала Кошкина с довольной улыбкой на губах. – И по домам, вам отдохнуть нужно!        Сегодня они катались без музыки – Иван Михайлович настаивал на том, чтобы ритм был у них в голове, а не шёл от колонок. Он не раз приводил в пример выступление Александра Зайцева и Ирины Родниной, когда они на чемпионате в Братиславе, докатали свою блестящую программу без музыки.        «Вы должны стать единым организмом, одним целым, ты, Борька, должен чувствовать Олеську, а она – тебя. Не будет этого единства – разойдётесь на первом же элементе!», - как-то заявил он, стараясь достучаться до сознания подопечных. - Что скажешь? – обратилась к коллеге Рита, не отрывая взгляд от пары. - Да что тут говорить? Не чувствует он её… Вот, смотри, опять рассинхрон! Куда торопится? – внимательно следя за параллельным вращением, задался вопросом Булатов. – И Олеська ему не доверяется, осторожничает… Поговорила б ты с ней, что ли? - О чём? – нахмурилась Кошкина. - В чём у них проблема? Сколько этот разлад уже может длиться? Соревнования на носу, полгода до Чемпионата Мира! Программу-то они выучат, а всё остальное? - Я вот тоже об этом думаю в последнее время… Меня ещё и напрягает расстояние между ними, все синхронны – прыжки, вращения – далеко друг от друга! - А я тебе о чём? Их антипатия проявляется и в этом! – поднял указательный палец вверх мужчина. – Смотрятся-то они вместе не плохо: он крепкий, поднимает её без проблем, она ловкая, лёгкая, гибкая. Поддержки-то какие прекрасные! Но это недоверие… Он как-то осторожничает, да и Олеська сама не тянется к нему – отсюда и все падения, и расстояние, и срывы. Надо с ними что-то делать! - С Ильёй у неё такого не было… - Поговори с ней в раздевалке сейчас, может, толк будет…        Кошкина кивнула, смотря последнюю на сегодня поддержку. Ваня прав: это недоверие отчётливо прослеживается в каждом парном элементе, не раскрывается девочка до конца. Что с ней только происходит? - Всё, закончили тренировку! – объявил Булатов своим подопечным. – Сейчас домой, никаких клубов, ресторанов, ночных приключений, - покосившись на Тарасова, усмехнулся тренер. – Всем за ночь хорошенько выспаться, и завтра, в семь утра, жду вас вновь на льду!        Попрощавшись, Иван и Борис разошлись каждый в свою сторону, а Рита осталась с Олесей и проводила её до самой раздевалки. - Всё плохо? – спросила девушка, сев на скамейку. - Нет, с чего ты взяла? – улыбнулась Кошкина. – Последний раз было даже очень хорошо! - А все остальные раза ужасно? - Мы с Ваней сейчас разговаривали об этом, и пришли к выводу, что вы с Борисом не доверяете друг другу, и именно это очень сильно сказывается на выполнении элементов. - Постановка нас в пару было огромнейшей вашей ошибкой! – покачала головой Уманова. - Леська, - протянула с улыбой Рита. – Вы так шикарно смотритесь вдвоём на льду! Ты такая хрупкая на его фоне, такая нежная, очаровательная, а он – Дядя Стёпа настоящий! И заметь, ушли многие те проблемы, с которыми ты сталкивалась, тренируясь с Ильёй! - Например? - Например, подкрутка! Я каждый раз теперь волнуюсь, что ты в космос можешь улететь! – звонко рассмеялась Кошкина. - Он же кидает тебя так, как Илья это ни разу не делал! - Так может, он реально хочет отправить меня в этот космос, чтобы я никогда больше оттуда не вернулась и не действовала ему на нервы? – подхватила смех Ума. - Не говори ерунды! Я уверена, что Борис ничего подобного не имеет в мыслях. Знаешь, мы ведь с ним хорошо общаемся, и он ни разу не высказывал что-то плохое в твой адрес. Даже наоборот – хвалил! - Ой, да ладно? – наигранно приложила к щеке ладошку. – Этот холеный тип не знает похвал в чужой адрес! - Я так и думала, - не радостно произнесла Рита, услышав подтверждение своим предположениям. - Что именно? - Что причина всех ваших разладов в тебе. Боря-то тебя принял, как партнёршу, а вот ты его не подпускаешь…        Уманова замолчала, обдумывая услышанное. - Ладно, не буду тебя больше загружать, я пойду, - мягко улыбнулась Кошкина, видя, что и так подкинула девушке информацию для размышлений. – До завтра.        Несколько минут Олеся сидела, будто в прострации. Из мыслей не выходили слова Риты, неужели со стороны это всё настолько заметно? Неужели её отношение к нему сказывается на программе? Раньше Ума никогда об этом не задумывалась, да и тренеры не заводили о подобном речь. С Ильёй не было таких проблем: они были друзьями, всегда шутили, подбадривали друг друга, почти никогда не повышали тон голоса в разговорах. С ним было легко. А вот с Борисом… Как началось всё с первой встречи в раздевалке, так и продолжается до сих пор.        Прошло, наверное, четверть часа, прежде чем Олеся вышла из помещения. Она по-прежнему была на коньках и не спешила переобуваться. Булатов, конечно, велел идти всем отдыхать, да только у неё бы этого не получилось – тревога за аксель не покидала её. Да, перед Чемпионатом у них есть несколько месяцев, но вновь видеть завтра тёмные глаза Бориса она не желает, уж лучше сейчас отработает этот прыжок и на следующей тренировке откатает его без проблем.        Приглушённый свет над ледовой ареной добавлял какой-то интимности во всё, что происходит под сводами спортивного сооружения. Отсутствие людей позволяло Умановой чувствовать себя свободной – она была уверена, что за её тренировкой никто не наблюдает. Гладкое скольжение по холодному льду в качестве небольшой разминки, вращение, спираль – за чередой движений голова освободилась от всяких мыслей, давая девушке возможность сконцентрироваться на элементах. Лёгкие прыжки за которыми шла череда более сложных – флип, двойной лутц, тулуп. - Опять не докрутила! – неожиданно раздался голос Тарасова со стороны тренерского помоста. - Какого чёрта? – только и бросила Олеся, с трудом сдерживая нелицеприятные слова в адрес партнёра. - Шёл мимо, услышал, как кто-то катается, - объяснил он с лёгкой улыбкой на губах. - Не мог мимо пройти? – сердито спросила Ума. - Любопытство взяло вверх, - хохотнул Борис. – Ты чего тут делаешь? - Бананы ем! – буркнула девушка. – Катаюсь, не видишь что ли? - Подожди пару минут, я коньки надену.        Не спросил. Утвердил. Чем ввёл Уманову в полнейшее замешательство. Тарасов белены объелся? Или его в раздевалке кто-то по голове ударил? Вопросы девушка не успела задать, мужчина скрылся в глубине служебных помещений. Отогнав от себя все сторонние мысли, Олеся заехала на вращение волчком и постаралась не думать о причинах его такого поступка.       Они катались по ледовой арене, будто и не было многотысячных зрителей, словно только для себя, словно только вдвоём. Его глубокие синие глаза пронзительно смотрели на партнёршу, во взгляде читалась уверенность и даже какое-то неистовство. Каждое отрепетированное движение будь то рук, тела или головы сегодня выглядели совершенно по-другому, нежели на последней тренировки. В них читалась та самая страсть, любовь, которая сопровождалась и в разы усиливалась переборами нот. Настоящий вихрь чувств захватил не только их двоих, но и всех присутствующих.        Разъехавшись друг от друга на небольшое, самое минимальное, расстояние, пара оттолкнулась от холодного льда и вмиг поднялась над его поверхностью. Аксель.        Раз оборот.        Два оборот.        Три оборота.        Коньки касаются льда. Синхронно. Поняла это, когда краем глаза уловила, как Кошкина, не удержавшись, подняла вверх руки, выражая тем самым свою радость от чисто выполненного элемента.        Выехав с акселя, Олеся вложила свою ладонь в ладонь мужчины и тут же ощутила, как тот её сжал. Публика и жюри явно не заметят этого, а для девушки эта поддержка была такой необходимой и желанной в данную минуту. - Уманова, хватит раскисать! – пытался подбодрить её Булатов, толкая в плечо. – Ну, сколько можно сокрушаться? Упала, даже не упала, а рукой коснулась! Бывает! Что теперь из-за этого карьеру заканчивать? - Мы же могли быть первыми! – горько вздохнула Олеся, глядя на свои коньки. - Знаешь, бронзовые призёры Чемпионата Мира – этот статус тоже заслужить надо! - Надо будет потренировать этот выброс, - кивнула Рита, глянув на сидевшего рядом Тарасова. – Слышишь, Борь? - Да… - кивнул он, ощущая и свою вину за эти отнятые баллы. Неудачно взял её за талию, вот и результат – прокрутилась в воздухе хорошо, а при приземлении, чтобы удержать равновесие, партнёрше пришлось коснуться льда. - Ладно, девочки и мальчики, завтра утром у нас рейс, - напомнил на всякий случай Иван Михайлович. – В десять утра встречаемся все в холле. Рит, идёшь? - Да-да, - закивала женщина и вышла из комнаты вслед за Булатовым.        Оставшись в номере одни, Олеся и Борис не произнесли ни слова. Оба выглядели подавленными и уставшими. Соревнование закончилось ещё в первой половине дня, но вот затянувшееся награждение и пресс-конференция победителя и призёров забрала последние силы. Все норовили узнать, как тренируется молодая пара, как ей удалось так скататься за столь короткий срок. Ни Ума, ни Тарасов не спешили откровенничать, отмахиваясь со словами: «Всё хорошо, мы просто научились понимать друг друга». Такое объяснение, естественно, не нравилось журналистам, но выудить из них больше информации они так и не смогли. - Может, прогуляемся? – неожиданно предложил Тарасов, переведя свой взгляд на девушку. - Можно, если только не долго, - едва заметно улыбнулась Уманова.        Переодевшись в любимые джинсы и тёплую куртку, на которой не было никаких знаков в виде коньков, флага России и подобных опознавательных «маркеров», Олеся вышла из комнаты и решила подождать партнёра на первом этаже отеля. Пару человек попросили автограф на память, узнав лицо фигуристки, но многие так и не поняла, кто перед ними стоит – это всегда несказанно радовало Уманову, ибо в свете последних успехов её лицо, также как и лицо Бориса, стало частенько мелькать на фотографиях в журналах и в эфирах теленовостей. - Идём? – раздался совсем близко голос Тарасова.        Обернувшись, Ума попала в плен голубых глаз мужчины. Ей всегда нравилось отмечать цвет его радужки, девушка даже научилась определять настроение своего партнёра по этому своеобразному индикатору: чем светлее, тем лучше настроение Бориса. Вот сейчас два омута больше напоминали небесную лазурь в солнечный летний день, а значит, он в хорошем расположении духа и бронзовая медаль Чемпионата едва ли расстроила его.        Они гуляли по ночному Дрездену, любуясь окружающими их красотами. Город в свете уличных фонарей был таким загадочным и пленительным, что Уманова подолгу останавливалась, наслаждаясь волшебной атмосферой. Тарасова это ничуть не тяготило, ему, кажется, даже нравилось наблюдать за своей партнёршей в такие минуты – она была естественной, не скрывала свои эмоции и наконец-то перестала печалиться из-за этого досадного третьего места. Собственно говоря, именно желание хоть немного взбодрить фигуристку – то, что заставило мужчину предложить эту прогулку.        Пара шла по одному из проспектов Дрездена, болтая, кажется, обо всём на свете – не было темы, которая не оказалась бы ими затронутой. Оба ощущали лёгкость в общении друг с другом. Всё неприятие, которое вспыхнуло между ними изначально, осталось в прошлом, его место заняла поразительная гармония и радушие. - Я думала, ты на меня злиться будешь, - вдруг призналась Олеся, переведя разговор совершенно в другое русло. До этого момента на её лице горела яркая улыбка, но в мгновение она скрылась за поджатыми губами. - Я? Почему? – слишком сильно удивился Борис, такое заявление девушки даже огорчило его. Неужели он в её глазах выглядит таким тираном? - Ну как… - замешкалась Ума. – Со своей предыдущей партнёршей ты побеждал на таких первенствах, а со мной… всего лишь бронза… - Лесь, - улыбнулся Тарасов, - я не могу на тебя злиться. То, что мы завоевали бронзу, уже большое счастье для меня! Нас ведь здесь вообще могло бы и не быть… - Почему? – не сразу поняла она. - А вспомни наши первые месяцы тренировок! – рассмеялся Борис. – Мы ж с тобой как кошка с собакой, вечно ругались.        Это сейчас смешно вспоминать те перебранки и каждодневные упрёки, а тогда было вовсе не до смеха. «Судьба» пары была подвешена на волосок, который Иван и Маргарита могли бы запросто оборвать, устав от бесконечной войны двух партнёров. - А ты помнишь, в какой момент мы начали ладить? Когда всё изменилось? – с лукавой улыбкой на губах поинтересовалась Уманова, посмотрев на партнёра. - Помню, - кивнул он. - В тот вечер, когда ты остался со мной разучивать аксель, - продолжала улыбаться она. – Я тогда очень удивилась. Хотела одной потренироваться, чтобы на следующей трене тебе мастер-класс показать, - рассмеялась девушка. – А ты неожиданно пошёл переобуваться… - Сказала бы, что не надо с тобой оставаться, - как можно безмятежнее пожал плечами Тарасов, хотя на душе образовался какой-то тяжеловатый груз. - Нет, Борь, - толкнула его локтём в бок фигуристка. – Сейчас я понимаю, как ты мне тогда был нужен. Без тебя сложнее было бы разбирать, докрутила я или нет аксель, а ты смотрел и указывал на ошибки. - Ты меня сейчас списать пытаешься? – хохотнул он. – В тренеры мне пока рано… - Я тебя не отпущу сейчас в тренеры, даже не думай! – пригрозила ему Олеська. – Ты мне как партнёр нужен, с кем же я кататься буду! – запоздало добавила она последнюю часть. - Эх, а я уж думал, как друг я тоже не плохой! - наиграно надул губы Тарасов, чем заставил Уманову разразиться громким смехом. - Самый лучший, - прижалась к нему девушка и переплела их пальцы. - И ты у меня тоже самая лучшая! – уверенно заявил Борис, поцеловав тёмную макушку.        Протяжное соло скрипки, словно стрела, влетела в сердце каждого зрителя, затрагивая самые глубинные его уголки. И тут же аккордеон не даёт о себе забыть, выступая со своими немного рваными аккордами, будто что-то доказывая или чему-то сопротивляясь. А скрипка и не думает уступать сопернику. Фигуристы, что скользили на льду в пируэтах, будто являлись олицетворением этой музыки. Плавность и одновременно какая-то небрежность хода, безошибочность каждого элемента, но это лишь первая часть программы, и она подходит к концу.        Встав позади Умы, Борис положил свои ладони ей на талию и тут же почувствовал, как Олеся слегка напряглась. Одними губами шепнул ей что-то вроде «Всё получится» и с силой оторвал её от поверхности. Она совершила вращения в воздухе, да так высоко, что обеспокоенные зрители не смогли сдержать своего восторга. Русская спортсменка парила над землёй, будто пушинка, крутившаяся от порывов ветра. -Стоять! – не сдержалась Тарасова, смотрящая этот турнир из комментаторской кабинки. Её громкое требование было услышано всей страной и, кажется, даже самой фигуристкой.        Вздох облегчения разлетелся по арене, едва Олеся коснулась коньком льда. Устояла, и даже рукой не коснулась! Поймала опору в самой себе и красиво выехала из элемента, смотря в глаза своему партнёру. - И ведь даже взгляд не опустила! – восхищалась Татьяна Анатольевна. – Чувствуют друг друга, как две половинки единого целого! – воскликнула она. - Сложные элементы у этой пары заявлены также и на конец программы, - добавил спортивный комментатор и тут же увидел нахмуренное выражение лица Тарасовой, дескать: «А ты не сомневайся в них, они ещё всем тут нос утрут!».        Подъехав к катку за пятнадцать минут до начала тренировки, Олеся поплотнее закутала шарф на шее и прибавила громкости музыки в наушниках. Она всегда любила слушать перед тренировкой что-то бодрое и заводное, настроение сразу же улучшалось, а мир вокруг начинал играть разными красками. Прекрасное чувство!        Поздоровавшись с полусонным охранником, девушка прошла через турникеты и скрылась в служебных помещениях. Длинные, слабо подсвеченные коридоры с самого детства наводили какой-то страх, ходить здесь было крайне неприятно. Пройдя пару метров и собираясь уже свернуть в нужный блок, где находились женские раздевалки, Уманова услышала какой-то шорох, а после: - С днём рождения, Леська! – как чёрт из табакерки выскочил из-за угла Тарасов с букетом роз.        Девушка резко дёрнулась в противоположную сторону и громко закричала. Не удержав равновесие, она шлёпнулась на резиновый пол, не сводя с человека полный ужаса взгляд. Кто бы мог подумать, что в этих коридорах всё-таки водится нечисть? - Умка, ты чего? – в первую секунду растерялся Тарасов и тут же поспешил к своей напарнице. Он присел рядом и с тревогой посмотрел на неё. – Это же я… - Да вижу я, - прокряхтела Олеся, восстанавливая сбившееся дыхание. – Уже вижу… - Прости, - потупился он. – Я не хотел тебя напугать, думал, сюрприз сделаю, - бросив взгляд на букет, сказал Борис. - Воображение разыгралось, вот и..! – хихикнула Уманова, понимая всю комичность этой ситуации. - Дурёха, - ухмыльнулся он, протягивая ей цветы. – С днём рождения! - Спасибо, - опустив взгляд, улыбнулась девушка и, не удержавшись, поцеловала партнёра в щёку. – Только, если в следующий раз захочешь мне что-нибудь подарить, делай это как-нибудь по-другому… - Это намёк? – лукавая улыбка появилась на его лице. - Проехали! - смутилась Ума. - Ладно, пойдём, тебя ещё один сюрприз ждёт, - не стал смущать её ещё больше. - Какой? – прищурилась Олеся. - Сегодня без льда, тренировка в зале… - Ну-у… - расстроено протянула девушка. – Ненавижу зал…        Переодевшись и переобувшись, Уманова забрала волосы в высокий хвост и вновь улыбнулась, увидев отражающиеся в зеркале цветы. На душе стало невыразимо приятно, и даже появился какой-то лёгкий трепет. Интересно, Тарасов сам вспомнил про её день рождение или кто-то подсказал?        В гимнастическом зале стояли уже Рита с Иваном, рядом, ожидая партнёршу, сидел Борис, постукивая пальцами по резиновой скамье. Едва девушка переступила порог, как Кошкина тут же бросилась к ней с криками «Поздравляю!». На объятия ушло минут десять, и едва ли кто-то обратил внимание на время. Булатов присоединился к словам своей коллеги и признался, что гордится своей талантливой воспитанницей. Услышав последние слова, Ума не сдержала навернувшиеся на глаза слёзы. - Так, всё! Пора начинать тренировку, иначе сейчас Олеська нам стадион начнёт топить, - усмехнулся Иван Михайлович, покачав головой. – Спортсмены, Уманова, плачут только от радости, держа в руках золотую медаль! А что для этого нужно? - Тренироваться, - смахивая слёзы, ответила она. - Правильно! – улыбнулся Булатов. – Пять кругов по залу, бегом марш! - И растяжка! – вдогонку крикнула Маргарита.        Кивнув, фигуристы перешли на лёгкий бег. Обоим не нравилось заниматься на матах, но спорить с наставниками не решились ни Олеся, ни Борис. Не испытывая никаких трудностей с дыханием, они успели даже переброситься парой слов и посмеяться над утренним инцидентом. - Если честно, я бы всё отдала, лишь бы в свой день рождения просто поваляться дома, - призналась Уманова с мечтательной улыбкой на губах. - Устала? – с пониманием, без осуждения в голоса, спросил Тарасов. - Есть немножко… Но ничего! – более оптимистично добавила она. – Вот Олимпиада пройдёт, выиграем с тобой медаль, и можно будет отдохнуть! - Ты так говоришь, будто эта медаль у тебя уже в кармане! – рассмеялся мужчина. – Думаешь, соперники балду пинают? - Нет, но мы лучше них! И танец у нас улёт! - Хватит болтать! – раздался голос Булатова. – Идите лучше сюда!        Мужчина в деталях описывал ту поддержку, которую планировалось вставить в программу, она дополнила бы номер оригинальностью и, естественно, принесла бы дополнительные баллы. Сложность заключалась, как обычно, в связке и подхвате. Как заехать на этот элемент, чтобы Тарасову было удобно поднять партнёршу. - Вань, ну, может, не будем так мудрить? – вклинилась в разговор Рита, которой совершенно не понравилась прозвучавшая идея коллеги. – Борь, что ты скажешь? - Давайте попробуем уже хоть как-нибудь, на словах одно, а вот что в реальности получится… - нахмурился он. – Леська, поможешь? - Нет, уборщицу тебе приведу! – хихикнула она и пожала плечами, будто говоря: «А с кем ты ещё тренироваться собрался? Я-то у тебя одна!».        Уманова слушалась Тарасова, выполняя его просьбы, отдавая ему своё тело, словно он был каким-то скульптором, который пытался достигнуть идеала в своём творении. Иногда она вставляла свои замечания, говоря о том, насколько ей будет комфортно и надёжно. Девушка доверяла своему партнёру – его силу она отметила в первую же их совместную тренировку. Для него не возникало сложностей поднять её на руки, подбросить и даже поймать, когда она падала в его объятия. Их разница в телосложении и даже в весе было тренерам только на руку, ушли все проблемы, связанные с возможностью или невозможностью выполнения того или иного элемента, теперь речь уже шла только о безопасности и удобстве фигуристов. - Риск! – заявил Булатов, после очередного «новшества», которое прозвучало из уст Риты. - Он всегда есть! – упрямо отозвалась женщина. – Но, согласись, танец будет смотреться интересней! - А если упадёт? Её по косточкам потом будут собирать? – не уступал мужчина. – Значит так, пока оттачиваем «классику», а потом, если всё будет получаться, пойдём на риск! - Но… - Я всё сказал!        Спорить с Иваном было бесполезно, сегодня он не готов поддержать идею Кошкиной, но, вполне возможно, что сделает это позже. Во всяком случае, Уманова надеялась на это, ибо ей чертовски понравился усложнённый элемент – прав, конечно, Булатов, но, как известно, кто не рискует, тот не… - Борь? - позвала его девушка, когда тренировка подошла к концу. - М-м? – делая глоток воды, поднял брови он. - Давай попробуем? – исподлобья посмотрела на партнёра. - Что? - Воплотить Ритину идею в жизнь! - Нет! – тут же отрезал Тарасов. – Даже не думай! - Почему? Мы ведь даже не попробовали! - Тебя калечить я не собираюсь! - А если я скажу, что доверяю тебе? – серьёзно сказала Уманова, подойдя к мужчине слишком близко.        Дыхание вмиг перехватило, и в тишине зала, кажется, было возможно услышать гулкое биение двух сердец. Привычный ритм их работы мгновенно сбился, перейдя на более быстрые темпы. Он попал в плен её карих глаз, она утонула в его голубых озёрах. Всё вокруг перестало существовать, окружающая обстановка слилась в одно большое размытое пятно, и лишь человек напротив резко выделялся из неё.        Невольно приоткрыв рот, Ума набрала в лёгкие недостающий воздух, насыщая каждую клеточку своего тела необходимым кислородом. Она не могла оторвать свой взгляд от мужчины, а в голове, как назло, не было ни одной здравой мысли – всё куда-то испарилось. Сейчас девушка больше напоминала куклу, которая, как заворожённая, была готова подчиниться Борису. Подобное с ней было впервые, обычно трезвость ума всегда брала вверх над чувствами, но, похоже, не в этот раз… Рука, помимо её воли, потянулась к мужчине и нежно, едва касаясь, девушка провела пальчиками по щеке Тарасова, отметив, как он слегка вздрогнул. Не прерывая зрительный контакт, Олеся неожиданно для Бориса взяла его за руку и потянула на центр ковра. Что ею только двигало в этот момент?        Встав также, как и в начальной позиции для танца, девушка положила свою ладонь ему на грудь, становясь за спиной мужчины. Она сделала шаг в сторону, и Тарасов в то же мгновение понял, что она затеяла. ИХ танец. То, что они демонстрировали на льду, то, что должно было разыграться на арене по задумке Риты, теперь перенеслось совершенно в другую реальность.       Взмах руки, движение плеч, мимика – всё было наполнено особым смыслом. Для зрителей и судей это так и останется талантливой актёрской игрой, и только узкий круг людей будет точно знать, что все эмоции не наиграны. Вся та страсть, которая горела в глазах мужчины и женщины, вся та любовь, которой были пронизаны их души – абсолютно всё было настоящим. Они смотрели друг на друга с обожанием и трепетом, их объятия были нежны и яры одновременно.        Сделав дорожку из шагов для связки элементов, Борис подхватил Уму под талию и поднял над головой. Девушка ловко развела ноги в шпагат и почувствовала, как мужчина убрал одну руку с её стана и сам оторвал левый конёк ото льда. Они проехали в таком положении около двух-трёх метров, и всё это Кошкина напряжённо сжимала кулачки, смотря на дуэт. На тренировках эта поддержка не всегда удавалась, несколько раз Уманова летала с высоты на маты, пару раз чуть было не ударилась об лёд, Булатов предлагал вообще упростить этот элемент, но фигуристы настояли на его сохранении именно в этом виде.        Зал взорвался аплодисментами, когда мужчина опустил партнёршу, и она, скатившись по его спине, закончила поддержку ласточкой. - Блестяще! – не сдержался уже комментатор в своей оценке.        Тарасова лишь довольно улыбнулась. - Я боюсь, - подняла Уманова на мужчину свои карие глаза, когда они выезжали из дома в аэропорт. – Мне страшно, Борь… - Лисёнок, я тоже волнуюсь, - слабо улыбнулся Тарасов. – Но чем для нас эта Олимпиада отличается от всех других соревнований? Те же судьи, тот же полный зрительный зал, та же хорошо знакомая нам программа… - Но это ведь Олимпийские игры! Или всё, или ничего! – всплеснула руками Олеся. - Не думай об этом, забудь про медали, про то, что тебя кто-то оценивает. Просто выбрось это из головы! – настойчиво сказал он. – Катайся для себя, для своего удовольствия. - Для тебя тоже можно? – хихикнула она, немного повеселев. - Обязательно! Это ведь НАШ с тобой танец, помнишь? – погладив любимую по щеке, прошептал Борис. - Знаешь, мне стало казаться, что этот наш танец и есть наша жизнь. Благодаря нему мы познакомились, благодаря нему мы стали близки… - Ага, а ещё на одной из тренировок ты сказала, что любишь меня, - счастливо добавил Тарасов. - А на другой тренировке нас Ваня с Ритой застукали целующимися, - рассмеялась Ума. – Помнишь, как они перепугались тогда? - О-о, - протянул мужчина. – Такое сложно забыть… Интересно, с чего они взяли, что отношения помешают нам выступать в паре? - Не знаю, - пожала плечами девушка. – Может, опасались, что мы начнём какие-то личные конфликты переносить на лёд? - У нас с тобой всегда был только один конфликт! – хмыкнул Тарасов. – Твоя не любовь к шапкам! - Мирись, Боречка, мирись, - хитро улыбнулась Олеся. – Шапку всё равно не надену! - Кто б сомневался, - фыркнул он. – Ну что, едем? - Нет, - заупрямилась Уманова. – У нас есть ещё время… - И-и? - И пообещай мне одну вещь, - издалека начала девушка. - Всё что угодно! – кивнул он. - Нет, сначала спроси! - Хорошо, - согласился Тарасов, видя серьёзность во взгляде любимой. – Какое обещание мне дать? - Пообещай, что результат никак не повлияет на наши отношения.        Стыдно было признаться, но, кажется, этот пункт являлся причиной для пятидесяти процентов всех её волнений. Страх, что не попадание на пьедестал, скажется на чувствах Бориса к ней. Если Булатов опасался, что личное перейдёт на рабочее, то Уманову терзали совершенно противоположные мысли. Ей в какой-то момент стало казаться, что от этих Игр зависит их любовь. - Какая ты у меня глупышка, - притягивая к себе девушку, тихо сказал Тарасов. – Никогда, слышишь? Никогда никакой результат не повлияет на наши отношения. И никакая медаль не будет стоять между моей любовью и тобой. Слышишь?        Он прикоснулся к её алым губам нежным поцелуем. Трепетно, желанно, с любовью. Она стала его смыслом жизни, его главной ценностью, самым долгожданным подарком судьбы. Да, он спортсмен, ему хочется стать Олимпийским чемпионом, но разве этот титул заменит простого человеческого счастья? Да никогда. Скорее, может стать прекрасным бонусом, дополнением, которое будет символизировать результат их многолетней работы. Всё его счастье заключается в этой миниатюрной обаятельной брюнетке с горящими карими глазами. Любит. Любит её больше всего на свете. - Люблю тебя, - прошептал он, ненадолго оторвавшись от его губ. - Люблю, - ответила она, прежде чем вновь прикоснуться к нему.       Разъехавшись на приличное расстояние, они с началом финальных аккордов музыки синхронно развернулись, чтобы бегом кинуться в объятия друг друга. Напряжённая концовка после мелодичной, плавной середины – резкий контраст, который, передаёт все моменты их отношений. Как они познакомились, как прошла их первая тренировка, первый подиум на международных соревнованиях, первый поцелуй, первое признание, первая ночь, первая Олимпиада – и как после этого не сказать, что это пленительное, будоражащее умы танго Роксаны из легендарного фильма «Мулен Руж», не является танцем и музыкой ИХ истории?! Каждая нота, каждый аккорд, каждый удар по барабану – всё проходит через мельчайшие клеточки тела, задевает тончайшие струны души, отдаваясь в любящих сердцах. Это Их мелодия. Это ИХ танец. Это ИХ любовь.        Приблизившись, пара синхронно потянулась друг к другу. Он одним движением оторвал её ото льда и привлёк себе. Она обвила его шею руками. Их лица оказались на одной высоте и всего лишь пара сантиметров разделяла их губы. Сейчас их глаза светились общими на двоих счастьем и радостью – оба знали, что откатали свою произвольную программу чисто, что судьям придётся поискать моменты, за которые можно было бы снизить балл. Но эти мысли были далеко не на первых местах. Вновь, как и на памятной тренировке, всё вокруг перестало существовать, были только он и она – стали центром всей вселенной. Где-то далеко-далеко рукоплескал весь зал, а пара, кажется, не обращала на него никакого внимания.        Одарив лёгким поцелуем в щёку свою любимую, мужчина поставил её на ноги и разомкнул объятия. Благодарные поклоны и не стирающиеся с губ улыбки. Они светились от переполняющих их эмоций, они готовы были обнимать весь мир, чувство эйфории захватило их от макушки до кончиков пальцев на ногах. - Я думаю, это улыбка победителей! – разнёсся голос Тарасовой по всем телеканалам, которые показывали в России трансляцию фигурного катания. – На несколько пунктов должны обогнать ближайших соперников!        Арбитры, словно играя на нервах публики, тянули с итоговыми баллами. Кошкина сидела как на иголках, прижавшись к своей любимой девочкой. Булатов с волнением смотрел на электронное табло над ареной. Олеся и Борис, взявшись за руки, внимательно следили за выражением лиц судий, изредка одаривая друг друга счастливыми улыбками. - На три балла! – радостно воскликнула Татьяна Анатольевна, едва увидев итоговую таблицу. – Что я говорила? Молодцы! Звёзды! Новые Олимпийские чемпионы! Ура!!        И если бы Тарасов и Уманова слышали эти возгласы! Если бы слышали, как кричал от переполняющих эмоций каждый поклонник этого вида спорта! Да они бы оглохли через пару секунд!        Медаль!        Золотая!        У Российской пары!        А дальше всё как во сне. Подиум, вручение золотых медалей, гимн. И слова Ивана Михайловича о том, что спортсмен имеет право плакать, только когда на его груди красуется золотая медаль, тут же всплыли в памяти. Теперь точно можно! Со слезами на глазах Олеся пела самый прекрасный гимн, точно зная, что он звучит именно в ИХ честь. ОНИ победили. ОНИ стали ОЛИМПИЙСКИМИ ЧЕМПИОНАМИ.        Она была уверена, что этот момент самый лучший в её жизни ровно до тех пор, пока поздно вечером, отдыхая от столь насыщенного денька, привыкая к статусу олимпионика, не услышала от Бориса: - Выходи за меня замуж?        Естественно, она сказал «ДА».