Ревнивый придурок Джун-хен

      Минхао хочется плакать, но едкий запах сигаретного дыма забивает нос, и теперь парень начинает откашливаться. Ему не нравится этот запах даже больше, чем собственное желание забыться в тех же самых сигаретах или алкоголе. Парень не знает, почему думает об этом, поэтому пихает локтем под ребра Вону и хрипло просит затушить сигарету. Тот недовольно смотрит на него, кидает холодное «не нравится — иди отсюда», но следом за этим в контраст со своими словами тушит недокуренную сигарету о пепельницу и подпирает голову плечом китайца.       И Минхао бы ушел, ему совсем не хочется сидеть здесь — холод, морось, запах сигарет и секса. От последнего русый морщится и мысленно оставляет себе заметку попросить Джонхана и Джошуа или Вону и Мингю искать себе места поукромнее. Он снова пихает хена в бок и недовольно обводит пальцем застекленный балкон. — Трахайтесь в другом месте. — Завидно? — Воняет, хен.       Чон хмыкает на замечание и мелко кивает, словно да, я тебя услышал. Ни черта — думается Минхао. Все равно его никто не послушает и не выполнит его просьбу. Трахаться — грубое слово. В другое время Хао никогда не сказал бы, что Мингю и Вону «трахаются», потому что ему совсем не нравится это слово. А еще он не любит обижать хенов или кого-либо. Минхао вообще много чего не любит, но он все еще не в том настроении, чтобы что-то по этому поводу говорить.       Су молча обвиняет Вону в своем плохом настроении пару секунд, прежде чем обиженно, совсем по-детски задето, прошептать: — Джун-хен — придурок.       Брюнет решает не спорить с младшим, потому что иногда не может не согласиться. Он понимающе кивает, обнимает китайца за плечи и вытягивает из пачки еще одну сигарету. Предлагает Хао. Парень поджимает почему-то дрожащую нижнюю губу и принимает «подарок». Он неловко вертит вещь во внезапно несуразных длинных пальцах, просит у Вону зажигалку и щелкает ей. Маленький рыжий огонек колышется, когда русый на него легко дует, а у Минхао даже от этого слезы на глаза наворачиваются. Он резко кидает сигарету в пол и сильно придавливает ее носком кроссовка. Шмыгает носом и тихо всхлипывает, повторяя: — Джун-хен — придурок…       Вону не запрещает ему плакать, не просит успокоиться, он только обнимает Су и второй рукой, а голову перекладывает с плеча на макушку, позволяя спрятать лицо в своей кофте. Объятия теплые и братские, и от этого вечер уже кажется не таким ужасным, хоть и успокаивается Хао только через двадцать минут.

***

      На кухне пахнет лапшой и чем-то сладким. Джун не уверен — еда ли это или просто кто-то из парней слишком сильно надушился одеколоном. Но тем не менее, когда он садится за стол, перед ним — тарелка с едой, а рядом еще двенадцать таких же. Он широко улыбается и прикрывает глаза от удовольствия. — Мингю, ты бо-о-ог, — нараспев лепечет Вэн и как бы невзначай получает ногой под столом от Минхао, который при этом в его сторону даже не смотрит.       Ким расплывается в самодовольной улыбке, от похвалы даже мышцы под футболкой играют, и Джун бы рассмеялся на это, но он никак не может отвести взгляда от Минхао. Они поругались пару дней назад, и с тех пор младший не подпускает Джуна к себе ни на шаг. Не откликается на имя и даже на ласковое «ХаоХао» не подает никаких признаков жизни. И старшему стыдно на самом деле, потому что вместо слов поддержки, когда они действительно нужны были его парню, он сказал несколько обидных, слов вроде «тряпка», «кукла» и «безвольный кусок мяса». Русого теперь от одних только воспоминаний передергивает, ведь это было только начало их перепалки, а углубляться дальше грозит нервным срывом.       Где-то на грани сознания Джунхуэй чувствует запах сигарет с примесью запаха апельсинов и отмечает, что справа сел Вону. Вэн все прожигает взглядом своего Минхао, в надежде хотя бы на мимолетный ответ, когда прямо над ухом раздается издевательский голос Вону: — Ну ты и мудак, Джун.       Двенадцать пар глаз уставляются на брюнета, под столом Джонхан больно бьет его ногой и по-матерински шипит: «Не выражайся при детях!», а в ответ получает короткое: «Он заслужил, хен». — Не смей больше обижать нашего малыша Хао, понял? — Вону звучит серьезно и угрожающе, и Мингю даже хватает его за запястье на всякий случай, просто чтобы избежать всяких инцидентов.       Джун краснеет, совсем не мило, под осуждающие взгляды одногруппников и перешептывания за столом. Но ему все равно на перешептывания, на чужие взгляды, потому что даже сейчас — черт возьми! — Минхао смотрит не на него, а на Вону. Смотрит с искрами в глазах и благодарной улыбкой на лице, даже тянется ладонью к руке старшего, но под строгим взглядом Кима вовремя останавливается и одаривает Вону еще одной улыбкой. И вроде бы Джун сам виноват, что это все сейчас происходит, но на душе все равно кошки скребутся, а аппетит пропал напрочь.       Русый отодвигает от себя тарелку и шумно поднимается из-за стола. Извиняется только жестами, не смея отвести взгляд от своего парня. Надежда умирает последней, но все же умирает, потому что Минхао даже не подает виду, что Джун находится здесь. И тогда Вэн уходит — никому ничего не сказав, громко хлопнув дверью, получив в спину «по голове себе так хлопни» от кого-то из парней. Ему нужно хорошенько подумать. И, главное, решить, как вымолить прощение у Хао, потому что еще несколько дней «диеты» без младшего он не выдержит.

***

      Лежа на полу в гостиной Минхао думает, что Джун еще больший придурок, чем кажется. Он раскидывает длинные руки и ноги в позе звезды и физически ощущает, что кожу покалывает от отсутствия прикосновений такого родного хена. Минхао тихо скулит и хнычет, когда встревоженный Джису обращает на него внимание. Парень наклоняется с дивана, нежно треплет младшего по волосам и мягко-мягко улыбается. Минхао теряется в этой улыбке и невольно улыбается в ответ. — Ты себя плохо чувствуешь, Хао? — Я хочу обнять Джуна, хен.       Джошуа умиленно вздыхает и возвращается на свое место. Смотрит на Минхао с толикой жалости и гордости старшего брата. Брюнет поворачивается к Сынгвану и тоже улыбается, подмигивает и шепчет: «они сами разберутся, не бери в голову, не маленькие уже». Хао делает вид, что не слышит этого, но не сдерживается и громко фыркает. Разберутся, вот уж конечно. — На тебе толстовка Вону! — с наигранным возмущением кидает Мингю, заходя в комнату. Он падает на диван к друзьям, а следом за ним Джун. Минхао не видит, но уверен, что русый пилит его недовольным взглядом. Вэн всегда был ревнивым, но именно поэтому китаец закрывает глаза и плотнее укутывается в теплую одежду и вдыхает запах сигарет. — Так вот почему тут так пахнет апельсинами, — Хао тихо смеется, — Вону-хен одолжил мне ее, когда мне было холодно. Прости меня, — он виновато улыбается, и Ким толкает его пяткой в плечо. Они оба смеются, потому что им хорошо. Они оба все понимают. — Прощен. — Мог бы и у меня попросить, — Джун выглядит очень недовольным: он хмурится, скрещивает руки на груди и зло щурится. Минхао — тот самый малыш Минхао — ядовито фыркает. Ему приятна такая реакция старшего, потому что это значит, что ему не все равно, что ему тоже неприятно. И тем не менее русый морщится и: — Не мог. Я же безвольный, не сделаю, пока не скажут. Кусок мяса, так ты меня назвал?       Кто-то (кажется, Вернон) присвистывает. Резкий вдох через нос, шуршание одежды, и вот Минхао уже стоит около двери — напыщенный, как петух, обиженный и задетый собственными словами. Младший поджимает губу и уходит из комнаты с видом побитого волчонка. Пусть Джун не забывает, что он сказал, и как сильно его слова ранили.       Это первые и последние слова за эти несколько дней, и они производят свой эффект. Джунхуэй весь сжимается и жмурится, словно его бьют. Мингю жалко его, он наваливается на хена и обнимает, шепчет: «я поговорю с Вону позже, обещаю» и смеется, когда русый придушенно хрипит «говорить не о чем будет, если ты меня сейчас убьешь».

***

      Хоши хочется скулить или взять себе законный выходной — уехать куда-нибудь, к семье, например, а из группы взять с собой только Дино. Потому что он устал, и постоянные репетиции не делают ничего проще. Работать с коллективом тяжело, потому что Джун — ревнивый придурок, который никак не извинится перед Минхао. До последнего времени Квон отказывался называть Джуна придурком, потому что он вежливый, и вполне может понять ревность Вэна, но сейчас…       Сейчас Сунен хочет вытолкнуть Уджи за дверь зала, потому что тот критически оглядывает Минхао с ног до головы и оглушительно, просто непозволительно громко сообщает: — Ты пахнешь, как Вону. Надеюсь, что ты не куришь, как он, потому что это навредит твоему голосу.       Хоши испуганно жмурится в тишине и даже тянет ногу в сторону Уджи, чтобы пнуть его. Открывает глаза — и видит, что все живы. Разве что Джун опасно щурится и не отводит взгляда от Минхао. Тот отрицательно качает головой Джихуну, а Хоши разрывается мысленно между «посмотри на него!» и «только не поворачивайся, Хао!» — Мы просто много времени проводим на балконе, — и Су почему-то добавляет тихо, но четко: — Вместе.       У Джуна и Мингю стальные нервы и терпение, думается лидеру перфоманс юнита, когда парни нервно переглядываются, возвращаются взглядами к своим партнерам, но вслух ничего не говорят. Хоши наконец понимает, зачем Минхао это делает. Он пытается заставить Джуна ревновать, заставить извиниться так, чтобы ощутил свою вину полностью и даже больше. Это даже звучало бы логично, если бы обоих не потряхивало от следующих слов Вону: — Я составляю ему компанию, раз уж больше некому. Да, Джун-хен? — он издевательски улыбается, а Квон может поклясться, что слышит скрип белых зубов Джунхуэя. — Да вы издеваетесь. Оба, — шипит Вэн, и Хоши не сдерживается, хлопает в ладоши. В точку, Джун. В самую точку. — Придурок, — Уджи закатывает глаза, но это только из-за его непонимания и незнания. Хотя такое сложно не заметить, кажется Хоши, ведь ревность китайца доходит до абсурдного, и Вону этим нагло пользуется, помогая Минхао и развлекая себя. Гений-идиот.       Уж почему нельзя просто извиниться, обняться и наконец помириться — этого Сунену не понять, да он и не пытается. Отношения этих двоих — их личное дело, и все было бы вовсе прекрасно, не влияй они на работу. А оно влияло, и даже слишком. Джун расстроенный и нервный, путается в ногах и постоянно попадает своими длинными руками-крыльями кому-то в лицо. Хоши это надоело, и если быть честным, он уже несколько раз спрашивал это у Джуна.       Например, два дня назад.       Джун сидит на кухне и болтает длинными ногами, на фоне слушая рассказ Дино и постукивание капель дождя. Уджи что-то отвечает макнэ и поворачивает голову к китайцу. — Правда, Джун-хен?       Хоши видит, что Джун никого на самом деле не слушает, видит, как русый кивает головой в ответ, но продолжает смотреть таким же пустым взглядом мимо, в стену, а еще думает, что Вэн выглядит… жалко. — Почему ты не извинишься? — шепотом спрашивает Квон, участливо наклоняет голову в бок и смотрит своим заботливо-заинтересованным взглядом на Джунхуэя. — Ты не понимаешь, он… Он игнорирует меня, — так же шепотом отвечает Джун, и теперь Сунену по-настоящему страшно за него — Вэн слушает, даже способен на самом деле связано ответить, но вот взгляд его остается стеклянным. — Хао тоже тяжело, я думаю, он делает это через силу… — Ты не злишься на меня? — спрашивает китаец с такой тоской в голосе, что у Хоши начинают глаза слезиться. — За что мне на тебя злиться? — А ХаоХао злится, — и Джун стучится головой о стол несколько раз, игнорирует все взгляды со стороны. — Совсем поехал, Джун? — с доброй, понимающей усмешкой в голосе интересуется Вону и гладит друга по плечам, присаживаясь рядом за стол. Джуна трясет от этого — Хоши видит, как его взгляд сияет и скользит по Минхао, а потом сразу тухнет, не получая в ответ ровным счетом ничего. — Вы опять пришли вместе, — с обидой в голосе замечает китаец, и Сунен бы рассмеялся, не звучи это так грустно. — Конечно, они пришли вместе, Джун. Мингю же попросил подойти всех через пятнадцать минут. С ними пришли еще Джонхан-хен и Сынчоль-хен, — мягко напоминает Хоши, но Джун не сдается: — Почему вы проводите так много времени вместе? Неужели тебе не хочется провести время с Мингю? — он смотрит на Вону осуждающе, но тот улыбается, и Вэну не по себе, он словно на приеме у врача, который прежде чем сообщить тебе о смертельной болезни подготавливает тебя тщательно, с осторожной, но приятной улыбкой. — Почему ты так переживаешь? Мы и раньше много общались с Хао. Как и с остальными. Или ты боишься, что потерял его? — Вону! — Мингю дает смачный подзатыльник своему парню, тот шипит, подобно кошке, и поворачивается. — Что я не так сказал? — Не дави на Джун-хена.       Хоши наблюдает за Минхао и удивляется, почему Джун не замечает. Не замечает очевидного. Минхао не то что смотрит на своего парня, он буквально пялится, как будто губка впитывает в себя недостающие прикосновения через взгляд — зрачки расширены, язык облизывает губы и руки нервно поправляют волосы. — А раньше, ХаоХао, ты пах абрикосами. — Завидно? — повторяет Чон и не удивляется, когда русый отвечает в точности, как Су: — Воняет, — а потом добавляет: — В этом доме запах сигарет только тебе.       Хоши отвлекается от воспоминаний, когда Дино включает музыку. Он вслушивается в знакомую мелодию, мысленно повторяет все движения и просит макнэ включить музыку чуть-чуть позже, когда все успокоятся. Хоши беспокоится за Вэна, тот выглядит теперь, как побитая собака, и пытается не цепляться ко всем изменениям в своем парне. Он занимает место за Минхао и тянет руки к его спине, но в зеркало китаец видит это и делает шаг вперед, а Сунен тяжело вздыхает.       Почему Минхао такой упрямый ребенок?       В танце все снова идет не по плану: Джун смотрит только на Минхао, поэтому наваливается на остальных, делает лишние движения, медлит, наоборот спешит и портит все, что только можно испортить. У Хоши уже горло болит повторять раз за разом «еще» и «Джун, пожалуйста, аккуратнее», а еще уши от протяжного джонхановского «Хоши-и-и, пусть он отдохнет, попробуем без него?»       Квон соглашается, но лишь потому что спорить с хеном не хочет, а еще хочет ощутить гордость за свою работу, поэтому позволяет русому отдохнуть. Тот садится в угол зала и старается время зря не тратить — растягивается, но внимательно смотрит на друзей. И все бы хорошо, но теперь в ногах заплетается Хао, и выть — Сунен уверен — хочется уже не только лидеру перфоманс юнита, но всем парням разом. Минхао спотыкается, цепляется длиннющими пальцами за руку Вону, чтобы не упасть, и роняет его на пол вместе с собой. Как в театральной постановке, Чон легко падает на китайца, придавливает его свом телом и неловко облизывает губы. «Ему бы в актеры, а не в рэперы», — хочется сказать Сунену, но язык не поворачивается. — Твою мать! — не сдерживается Уджи и громко, капризно стучит ногой по полу, — Если вы сейчас же не помиритесь и не станцуете нормально — вы больше не сможете ходить у меня. Оба, куски говна, — он разозленно фыркает и тут же смягчается под взглядом Сынчоля, — За куски говна я извиняюсь.       Джунхуэй молчит, смотрит на растерянного китайца, что поднимается с пола вместе с Вону и сглатывает. Они так держатся за руки, что парень невольно задумывается — а когда сам делал это в последний раз? Он подходит ближе и молча сжимает ладонью второе запястье своего парня. Оно все такое же теплое и родное, каким было и несколько дней назад. Вону тут же отпускает Хао, позволяет разобраться во всем. Уходит к Мингю, на самом деле, и Су ему благодарен.       Пока Хао не ощущает тяжесть ладони на своей руке, он даже подумать не может, что настолько соскучился по этому. Все слова и мысли протеста вылетают, он позволяет Джуну положить вторую руку на свою поясницу, позволяет подвести себя к стене и позволяет прижаться близко-близко, чтобы оставался максимум сантиметр между ними. Джихун на заднем плане бормочет что-то на подобии «не здесь же», но Хоши его затыкает, а следом и еще несколько человек дают подзатыльники. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты скучал, — просит Джун с надрывом, очерчивает кончиками пальцев линию подбородка и умоляюще приподнимает этот самый подбородок вверх, чтобы Хао не смотрел в пол, — Извини меня за те слова. Я не думаю о тебе так, правда.       А Минхао упрямо молчит, хотя кожа горит везде, где касается Джун. Он смотрит на своего парня, смотрит, но не в глаза, а на руки, тяжело вздымающуюся грудь и на тонкую шею, которую хочет поцеловать почти с момента ссоры. Вэн смело запускает руку под толстовку русому, и тот возмущенно выдыхает, поднимает взгляд выше, на лицо и щурится. Пытается убрать руку с себя — но ничего не выходит, та ложится на голую кожу спины и обжигаетобжигаетобжигает. Хао становится жарко, когда он перехватывает взгляд Джуна.       Побитый. Брошенный. Возмущенный. Соскучившийся. Виноватый. Мягкий. Теплый. Наглый. И все еще ревнующий.       Хао фыркает и смотрит с вызовом. Шепчет только тихое «не собираюсь тебя слушаться», но послушно прижимается ближе, когда ладонь на спине давит, заставляет прогнуться. Джунхуэй хмыкает и собственнически накрывает губы напротив, оттягивает, кусает, облизывает. Языки сталкиваются — и Минхао совсем забывает, для чего все это делал, для чего игнорировал и упрямился. В голове каша и бьющее по вискам «ДжунДжунДжун», на коже — пожар, а уши словно заложило. У младшего пальцы на ногах поджимаются, когда Вэн опускает вторую руку на его ягодицу, но он пытается прийти в себя, открывает глаза и отшатывается. — Я хотел проверить, что ты не курил, — выдыхает Джун, проводя тонким пальцем по нижней губе любимого. Хао хочется спросить: «какого черта?» Хао хочется спросить: «ты почему такой наглый?», ведь парень откровенно насмехается над ним. От того огорченного Джуна-страдальца не остается и следа, как и от Минхао-упрямца, — И извиниться. Ты все такой же сладкий. — Ты придурок, — Хао жмется всем телом, всеми конечностями к китайцу, впитывает в себя чужое тепло, чужой (приятный) запах и сердцебиение. Он легонько бьет Вэна в плечо и самозабвенно закрывает глаза на игривое: — Ты скучал по мне, ХаоХао. Я все же лучше Вону.       За их спинами громко прочищает горло тот-самый-Вону, изображает блевоту Уджи, и благодарит бога Хоши. Он облегченно выдыхает и шепчет «не дай бог нам еще одну пару в группе», а потом с опаской косится на Вернона и Сынгвана. Главное не сглазить.       Есть такое предположение, что глупая ревность у них в группе передается воздушно-капельным путем.