Странные съёмки

-Милли! — крикнул режиссёр, — Милли! Кто-нибудь видел Милли? Пока режиссёр рыскал по съёмочной площадке, надеясь, что найдёт Браун, Милли сидела в фургончике Финна. Так она ещё никогда не общалась с человеком, которого знает всего неделю. — Ну, а потом я и сказал ему:«да ты же просто САМЫЙ УМНЫЙ!!!» — Финн засмеялся, но не обычным смехом, а… Знаете этот странный смех людей, которые смеются над своими же высказываниями, так? Вот этот смех был точно таким же: неуместным, казалось бы глупым, а всё же Милли он нравился! И нет, ни о какой любви разговор не идёт! Это просто хорошие друзья, правда ставшие такими всего за неделю, что странно. -Финн, а ты правда когда на кастинге был, то болел? — спросила Милли улыбаясь, при чём улыбка её была не натянутой, а самой настоящей. Браун не улыбалась дабы не обидеть Финна и его чувство юмора, а улыбалась… Потому что просто хотелось улыбаться! У неё было хорошее настроение, она сидела со своим хорошим другом, с человеком, который ей приятен… Ой, что? Приятен? Ну да, приятен! Как друг! Ни о какой любви здесь речи и не идёт, ведь это только 2016, съёмки только первого сезона ОСД. — Ну да, болел, а что? Разве это так важно сейчас? — улыбка не слезала и с лица Финна. — Да нет, просто я решила уточнить, — Милли сказала все эти слова, используя все свои актёрские навыки. Ведь понятно же, что она спросила это просто так, чтобы продлить разговор с Финном. А всё же, почему? Почему ей хотелось продолжить этот разговор? Разве настолько приятным человеком был этот Финн, настолько приятным, что с ним даже разговор не хотелось заканчивать? Может и нет, кто знает… Но одно ясно точно, Милли разговор заканчивать совсем не хотелось. Она смотрела на лицо Финна и не понимала, а что она на него, собственно, смотрит? Почему? Ведь, если она хорошо себя помнит, она никогда не продливала разговор с человеком просто для того, чтобы ещё секундочку полюбоваться этими глазами, щеками, прядями волос, торчащих из-под шапки. «Странно, очень странно!» — обдумывала в своей бритой голове Милли, как вдруг, невзначай, сказала это вслух! — Очень странное дело… Ой! Я… Э-э-э… -Что? Это ты про сериал? Ну да, согласен, он так почти и называется, — доброжелательно посмеиваясь ответил Финн. — Да нет, Финн, я просто думала кое о чём…- Милли хотела что-то объяснить Финну, да уже и начала, как вдруг в фургон вошёл режиссёр: — Так, голубки! Я конечно понимаю, что подростковый возраст, что повлюбляться хочется, но давайте это всё потом? А сейчас — на съёмочную площадку шаго-о-ом м-а-арш! — Чего? Да нет, вы неправильно поняли, мы вовсе не влюблённые, а хорошие друзья! Да вообще…-хотел было продолжить Вулфард, однако режиссёр опередил. — Слушайте, хорошо! Давайте разберёмся с этим после работы, ладно? Мы уже должны были отснять сцену, а Милли нет! Да и тебе, Финн, тоже не помешало бы быть на съёмочной площадке. Ты же, вроде как, одну из главных ролей играешь! Или я ошибаюсь? Хотя да, одна из главных ролей — это ничто, так что даже на съёмках можно не быть! — последняя фраза была саркостично сказана, и даже голос был спородирован на голос Финна. Вулфард не то чтобы обиделся на это, но он явно ещё долго вышкрябывал из сердечка каждую букву этой фразочки, которая была высказана режиссёром вовсе не на зло. Он просто хотел спобудить таким образом детей на съёмку…