Меж книжных стеллажей

***

      Книжные миры — они так восхитительно прекрасны, столько тайн и загадок сокрыто в них. Они рождены из чернил, расцветают на бумаге, словно дивные цветы. Они манят, дурманят и заставляют желать большего. Погружаясь в сюжет книги, человек, словно пройдя сквозь портал, оказывается рядом с героями, проживает их жизнь вместе с ними. Сколько интересного можно почерпнуть из книг, сколько нового узнать. Они — наши учителя, наши наставники, наша надежда на светлое будущее. Мечты о прекрасном, желание прожить долгую и наполненную приключениями жизнь — все это рождается благодаря книгам.       Чон Хосок всегда любил книги. Еще с начальной школы зачитывался приключенческими романами, с головой погружаясь в фэнтезийные миры, где царило волшебство вперемешку с опасностями. Наверное, уже в четвертом классе Хосок знал, кем хочет стать, когда вырастет. Ну а когда родители на восемнадцатилетие подарили ему серию редких книг потерянного издания, тираж которого едва насчитывал сотню штук, парень окончательно убедился — он готов посвятить свою жизнь бумажным творениям.       И вот, горбачась на трех подработках, Хосок за два года смог накопить достаточно денег и с небольшой материальной помощью родителей наконец купил свой собственный книжный магазин. Лавка была небольшая и находилась в ужасном состоянии, но Чон сразу же влюбился в место, где она располагалась: близко к центру, но где не так шумно и грязно. Парень все свои силы пустил на облагораживание своей «мечты». И спустя полгода захламленное помещение, в котором для полноты образа не хватало крыс и тараканов, превратилось в уютный книжный магазин, вывеска которого привлекала взгляды прохожих с разных концов улицы. На огромных окнах, в которых Чон в первую очередь заменил рамы, висели цветы в горшках и гирлянды с крупными лампочками — детишки любили по вечерам облеплять лавку и завороженно смотреть на переливчатые фонарики. Внутри все было не менее прекрасно: высокие стеллажи из темного дерева образовывали лабиринт, мягкие диванчики цвета какао стояли около каждой стены — люди могли прийти и просто почитать книгу, заплатив за это сущие гроши; свисающие с потолка лампы в круглых плафонах напоминали солнышки; стены, окрашенные в нежно-зеленый цвет, не давили, а создавали спокойную и гармоничную атмосферу. Эту лавку можно было описать одним единственным словом — уют.       Только здесь Хосок мог по-настоящему расслабиться, быть самим собой. Его даже не раздражали постоянно снующие вокруг люди, а настроение неизменно держалось на отметке «отлично». Этот магазин, можно сказать, был личным антидепрессантом Чона.       — Доброе утро, Хосок-оппа! — Женский голос, сравнимый разве что с перезвоном колокольчика над входной дверью, раздался за спиной парня. — Как настроение?       Чон, до этого протиравший книжные полки, обернулся и слегка улыбнулся стоящей перед ним девушке. Ким Джису — постоянный покупатель, любительница сопливых романов, в которых все словно сквозь розовую призму, а герои до тошнотворности приторны. Она — бывшая одноклассница Хосока, его первая любовь и неудавшиеся отношения. Но такое болезненное в прошлом расставание не помешало им сохранить дружбу в настоящем. Девушка почти каждый день приходила в книжную лавку, перекидывалась с парнем парой десятков слов, покупала очередной роман и растворялась в толпе людей снаружи. Своеобразный ритуал, как любил подшучивать Чон, когда девушка прощалась. Вот и сейчас, протянув ей новую книгу в коричневом переплете, он открыл рот, чтобы сказать наизусть заученную фразу, как колокольчики над дверью оповестили о приходе нового клиента.       На пороге показался среднего роста — немного ниже самого Чона — парень. На слегка отросших волосах цвета серебра виднелась мелкая россыпь капель. «Должно быть, дождь начался», — пронеслось в голове Хосока, а когда незнакомец улыбнулся, обнажая десны и идеально ровные зубы, все мысли моментально улетучились. Осмотрев лавку, парень поднял взгляд своих карих глаз и посмотрел прямо на находящегося в некоей прострации Чона. Еще шире улыбнувшись, он двинулся прямо к нему, проведя рукой по влажным волосам.       — Здравствуйте. — Мурашки по коже от низкого, с хрипотцой голоса. — Я слышал, что у вас можно уютно устроиться и почитать в свое удовольствие.       Джису пришлось слегка ударить Хосока по руке, чтобы тот очнулся от своего транса.       — Д-да, вы не ослышались. То есть я хотел сказать, да, вы можете выбрать любую книгу и расположиться на диванчике.       Парень почувствовал, как кончики ушей заалели, и опустил взгляд.       «Соберись, Хо, что за черт?» — почти в панике подумал он.       — Спасибо. Я могу идти? — Неуверенный кивок в ответ.       И незнакомец удалился к дальним стеллажам, с любопытством рассматривая корешки книг. Когда он совсем скрылся из виду, Хосок шумно выдохнул и хлопнул себя по щекам, чувствуя, как они горят. Легкий смешок отвлек его от самобичевания. Вскинув взгляд, парень увидел едва сдерживающуюся, чтобы не рассмеяться в голос, Джису. Девушка широко улыбалась, прижимая купленный роман к груди.       — Понравился? — с хитрецой в голосе спросила она, озорно сощурив глаза.       — Ч-что? — голос невольно поднялся на октаву. — Что ты имеешь в виду?       — Не прикидывайся дурачком, Хоби, — вздохнула Джису. — Я же видела, насколько ты разнервничался и потерялся, когда этот парень вошел.       А Хосок и вправду не притворялся, он сам не ожидал от себя подобной реакции. Нахмурившись, он уставился на столешницу прилавка и попытался понять, что же заставило его так глупо себя повести. И, к недовольству парня, ответ его жутко нервировал, потому что был столь очевиден. Неужели ему и вправду понравился этот парень? Нет, конечно, Чон не был гомофобом или кем-то в этом роде. Он считал, что человек вправе любить того, кого сам пожелает. У него даже был друг-гей, но за собой Хосок никогда не замечал симпатию в отношении своего пола. Поэтому это «понравился», сказанное Джису, очень сильно его смутило. Продолжая копаться в самом себе, Чон не услышал, как девушка попрощалась с ним и направилась к двери. И только когда звук колокольчика разнесся над лавкой, Хосок очнулся, растерянно уставившись на дверь.       — Пока… — пробормотал он в ответ уже давно ушедшей Джису. — Господи, да что за хрень?       Устало плюхнувшись на один из диванчиков недалеко от прилавка, Хосок прикрыл глаза и откинулся на мягкие подушки, утопая в них головой. Помимо своей реакции, парня смутило поведение самого незнакомца: почему он так самозабвенно улыбался ему, если они даже не знакомы? Отчего-то Хосок решил, что этот парень чаще всего ходит серьезным или, в крайнем случае, хмурым. Об этом буквально кричал весь его образ: серебристые, с холодным отливом, волосы; бледная, словно из мрамора, кожа; темные, почти черные, глаза, по форме схожие с лисьими, и одежда, сплошь состоящая из черного цвета, — настоящий ледяной принц. Но его улыбка… она была такой радостной, будто этот парень увидел кого-то очень ему дорого. А это, по меньшей мере, странно. Но вспоминая эту самую улыбку, Хосок невольно начинал улыбаться сам. «Интересно, что он читает сейчас?» — вдруг подумал Чон.       Повинуясь внутреннему порыву, он резко поднялся с дивана и пошел туда, где, по его мнению, расположился незнакомец. Вообще, у Хосока было негласное правило: не нарушать уединение клиентов, — но именно сейчас ему почти что жизненно необходимо было узнать, что делает этот парень. Почему? Он и сам не знал, да и не особо горел желанием разобраться в этом; не сейчас — он сделает это чуточку позже, когда останется наедине с самим собой.       Почти что на цыпочках Хосок пробирался между стеллажей, стараясь не дышать слишком громко. Хотя это и было смешно: хозяин магазина боится показаться навязчивыми, — но Чон не хотел сильно отвлекать потенциального в будущем клиента. Поэтому, наконец определив, где расположился парень, Хосок направился туда. Замерев перед поворотом, где стоял небольшой диванчик, спрятанный буквально в центре «лабиринта», Хосок сделал несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоить отчего-то расшалившееся сердце, и сделал большой шаг вперед.       Но он тут же замер на месте, боясь издать лишний звук. Парень с серебристыми волосами полусидел-полулежал на диванчике, подогнув под себя ноги, и спал. Книга, которую он, вероятнее всего, ранее держал в руках, сейчас покоилась на его груди, которая размеренно вздымалась в такт спокойному дыханию. От вида спящего незнакомца Хосок буквально забыл, как дышать, он просто потерялся в нем. Ведь парень был красив, очень красив. Длинные темные ресницы отбрасывали мягкие тени на его бледные щеки, а слегка пухлые губы цвета вишни были чуть приоткрыты. Задержавшись на них взглядом, Чон почувствовал, как во рту пересохло. Блуждая взглядом по телу парня, Хосок разглядел острые ключицы, виднеющиеся сквозь вырез футболки, длинные пальцы — должно быть, музыканта — и аккуратный кадык. Все это заставило внутри Чона взорваться небольшим фейерверком. Не контролируя себя, он вновь перевел взгляд на губы парня, которые слегка блестели от слюны. Хосок почувствовал, как горят щеки и в низу живота сворачивается тугой узел. В голове его поселилась единственная мысль: а какие эти губы на вкус? Зажмурившись, Чон потряс головой, пытаясь избавиться от нее, а когда вновь открыл глаза, то столкнулся взглядом с незнакомцем. Он уже не спал — как давно? — и в упор смотрел на Хосока. И хотя взгляд был все еще сонным, это не мешало ему прожигать парня насквозь.       — Если тебе так хочется поцеловать меня, то чего мнешься? — прохрипел незнакомец и усмехнулся, приподняв уголки губ.       Лицо обожгла горячая волна стыда, и Хосок резко отступил назад, но, не заметив близстоящий стеллаж, налетел на полки и сбил несколько книг. Тихо вскрикнув и тут же зажав рот рукой, Хосок убежал прочь, скрывшись в подсобке.       Захлопнув за собой дверь, он прижался к ней спиной и часто задышал, судорожно втягивая воздух, будто только что пробежал марафон. Сердце неистово колотилось в груди, а лицо, казалось, обдали горячим паром.       — Что. Черт. Возьми. Это. Сейчас. Было? — прошептал Хосок, стукнув себя по лбу.       Вдруг он услышал шаги и хриплый смех совсем рядом: должно быть, парень отправился за ним. Задержав дыхание, Хосок постарался слиться с дверью и внимательно слушал. И только тогда, когда раздался перезвон колокольчиков над дверью, а после наступила абсолютная тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов, Чон смог выдохнуть. Подождав еще пару минут, он выглянул из-за двери и внимательно осмотрел лавку — никого.       Выйдя из подсобки, Хосок заметил лежащие на стойке деньги и записку, на которой кривым почерком было наскоро написано: «Спасибо, что разбудил, я как раз опаздывал на встречу. Вот только в следующий раз буди не своими громким дыханием и шарканьем ног, а как в сказке».       Не нужно быть гением, чтобы понять, о какой сказке шла речь. И именно из-за того, что Хосок сразу же вспомнил нужную, ему захотелось либо запрыгать и завизжать от радости, как девчонка, либо сбежать куда-нибудь подальше, лишь бы больше ничего не слышать об этом странном парне.       Но вот только Хосок не сбежал. Он продолжил работать в книжной лавке, каждый день продавая все новые и новые книги. Так же улыбался покупателям, беседовал с Джису, повторяя каждодневный ритуал «Доброе утро, как настроение?». Однако теперь в его привычные рабочие будни добавился один странный незнакомец Мин Юнги, который каждый день приходил в лавку, брал одну и ту же книгу и вновь засыпал на все том же диване меж стеллажей.       А Хосок будил его.       Но не громким дыханием или шарканьем ног, а как в сказке.