14 февраля для двух независимых волшебников.

      Гермиону разбудил грохот резко раскрывшейся двери спальни семикурсниц Гриффиндора, и прежде чем шатенка успела разлепить веки, на её кровать с разбега приземлилось тело её лучшей подруги — Джиневры Уизли.  — Проснись и пой, сегодня такой замурчательный день! — радостно возвестила она, встряхнув Гермиону.  — Не вижу ничего замурчательного в том, что сегодня в Германии день психически больных людей, — усмехнулась гриффиндорка, сладко потягиваясь.  — Да ладно тебе, неужели праздник становится хреновым, если тебе не с кем его отмечать? — закатила глаза рыжеволосая. — Или уже есть с кем? — добавила она, хитро взглянув на подругу.  — Конечно, есть, — вдохновенно начала та, поднимаясь с кровати, и Джинни перевела удивлённо-заинтересованный взгляд на подругу. — Он великолепный собеседник, никогда не перебивает, всегда поддерживает меня, обучен манерам и очень обходителен, истинный джентльмен! К тому же ласковый и очень умный.  — И кто же он? — с нетерпением спросила Уизли, чуть ли не подпрыгивая на кровати.  — Живоглот, — хмыкнула Грейнджер, с явным усилием расчёсывая торчащие во все стороны каштановые волосы.  — Дура ты, — обиженно буркнула Джинни, кинув в подругу её же подушку, от которой кареглазая легко увернулась.  — Зато счастливая, — улыбнулась Гермиона, и её взгляд зацепился за символ в виде круга с точкой в центре, что в алхимии означает золото или солнце, находящуюся на правом плече гриффиндорки.       Её лицо невольно приобрело задумчивое выражение, когда Грейнджер в очередной раз стала размышлять, у кого же может быть точно такая же метка на теле? В конце концов, этот человек является её судьбой, предназначением, так сказать, а она даже имени его до сих пор не знает. Невежливо как-то.  — Кхм-кхм, мисс Грейнджер, я не хочу отвлекать Вас от очередной умной мысли, пришедшей в Вашу голову, но настоятельно рекомендую поторопиться, иначе мы не успеем на завтрак, — подражая голосу декана Гриффиндора, проговорила Джинни, выдёргивая шатенку из её раздумий.       Тряхнув расчёсанными волосами, она быстро умылась и, переодевшись в школьную форму, закинула на плечо сумку с учебниками, после чего Джинни выволокла её из спальни в направлении Большого зала.

***

То же самое время, спальня семикурсников Гриффиндора.       Довольный жизнью Джордж растянулся поперёк кровати своего близнеца, ожидая, пока тот наконец будет готов идти на завтрак, и задумчиво разглядывая потолок. Сегодняшней задачей для него было не стать сбитым совами, доставляющими валентинки, и не захлебнуться в водопаде розовых соплей, которыми окружали себя сладкие парочки, воссоединившиеся со своими родственными душами. К несчастью парня, его близнец был среди них, и планировал весь день провести со своей половинкой, которой, как он узнал несколько месяцев назад, являлась Анджелина. Нет, конечно, он был за них очень рад и всё такое, но на их компанию сегодня явно рассчитывать не приходилось.       Прерывая поток мыслей брата на тему: «где и с кем бы бухнуть?», из ванной вышел Фред.  — Я смотрю, у тебя на сегодня грандиозные планы, — хмыкнул Джордж, взглянув на него.  — С чего ты взял? — недоуменно спросил Фред, подходя к шкафу с одеждой.  — Чувак, ты надел свои счастливые боксеры, которые последний раз надевал на практическую по зельеварению, а это что-то, да значит, — с видом «элементарно, Ватман» объяснил валяющийся на кровати близнец.  — Ну, у меня хотя бы есть для кого надевать своё счастливое бельё, — закатил глаза Фред, натягивая школьные штаны.  — Так у меня тоже есть, — невозмутимо проговорил Джордж, и его брат чуть не свалился на пол, стоя на одной ноге.       Отвечая на его шокированный взгляд, младший из близнецов начал:  — В ней нет ничего необычного, таких как она тысячи или даже миллионы на нашей планете, но тем не менее так хорошо я себя чувствую только рядом с ней. Время в её компании пролетает незаметно, и каждый раз, прощаясь с ней, я испытываю невозможные мучения. Она всегда рядом, если мне нужна моральная поддержка, и я так привык к ней, что жизнь без неё кажется невозможной.  — И кто она? — поинтересовался Фред, застёгивая пуговицы белой рубашки.  — Бутылочка вискарика, — мечтательно вздохнул Джордж, прикрывая глаза и широко улыбаясь.  — Придурок ты, — не сдержав улыбку, хмыкнул Фред.  — Зато независимый, — усмехнулся Уизли, невольно касаясь кончиками пальцев метки в виде круга с точкой в центре чуть ниже ключиц.       На самом деле, он не раз задумывался, кто может оказаться его соулмейтом, но каждый раз ответ упорно выскальзывал из его головы. Ещё и символ такой… «Солнце», «золото», как это вообще можно расшифровать? У Фреда с Анджелиной, например, всё было легче, у них обоих были метки в виде скрещенных мётел, а тут что? Как будто он когда-нибудь углублялся в изучение алхимии! Хотя, может его соулмейт знает что-то об этом предмете, вот только это задачу не облегчало. В Хогвартсе не так уж и мало умных девушек, дополнительно изучающих алхимию.  — Пойдём уже, придурок независимый, — прервал его размышления голос Фреда, и близнецы, взяв сумки с учебниками, вышли из спальни.

***

 — Доброе утро, девочки, — приветливо улыбнулся Гарри, когда Гермиона и Джинни сели за стол напротив него и Рона.  — Доброе утро, — идиотски влюблённо улыбаясь, отозвалась Джиневра.       Гермиона с Роном тоже поздоровались, и сидящая рядом с Уизли Лаванда, обращаясь к шатенке, сочувственно спросила:  — Тебе всё так же не с кем праздновать день Святого Валентина?  — Вообще не вижу смысла его праздновать, — хмыкнула в ответ Грейнджер, намазывая толстый слой клубничного джема на блинчик. — Я, в конце концов, не святая, да и даже не Валентин, так что никакого отношения к этому празднику не имею.  — Значит, не с кем, — констатировала Лаванда, опуская взгляд в свою тарелку.  — Да, но ничего прискорбного в этом не вижу, — равнодушно пожала плечами Гермиона, откусывая кусочек блинчика.       В этот же момент на скамью рядом с ней плюхнулись близнецы Уизли, и Фред спросил:  — Ну, а ты, Кудряшка, с кем проведёшь сегодняшний день?  — С самым любимым человеком во всей Вселенной, — прожевав блин, ответила Гермиона, заставляя Уизли удивлённо поднять брови. — С собой, конечно, — договорила гриффиндорка.  — Понятно, — хмыкнул рыжеволосый. — Ещё одна независимая.       Не успела девушка спросить, что он имеет в виду, как напротив Фреда села Анджелина и, поздоровавшись со всеми, обратилась к Джорджу:  — Всё ещё не нашёл пару на сегодня?  — Зачем? Нам с моей правой рукой вполне комфортно вместе, — усмехнулся в ответ он, заставляя Фреда и Анджелину брезгливо скривить лица.  — Чтоб я ещё хоть раз с тобой за руку поздоровался, — хмыкнул Гарри, разрезая на ровные части свою яичницу.  — Чтоб ты знал, Поттер, ей ты тоже не очень приятен, — с усмешкой отозвался Джордж.       Не желая дальше выслушивать этот разговор и не дожидаясь вопросов на тему: «С кем празднуешь день Святого Валентина?», Гермиона быстро прикончила свой завтрак и отправилась на Трансфигурацию.

***

Вечер, Хогвартс.       Гермиона потратила уже два часа из своих лучших лет жизни на поиски одного несносного рыжего, но слишком любимого ею существа. Да, она искала именно Живоглота, игнорируя всё ещё кружащих с самого утра по коридорам школы сов с примотанными к лапкам розовыми конвертиками и сбежавшие с бала в честь дня Святого Валентина парочки, которые встречались ей в каждой третьей нише и на каждом пятом повороте. Чёртов кот сбежал от неё именно тогда, когда больше всего нужен ей, чтобы морально поддерживать, потому что, как бы она не отмахивалась от друзей, Гермиона действительно хотела найти наконец свою родственную душу, которая, похоже, в отличие от неё, таким желанием не горела.       Блуждая по коридорам Хогвартса в поисках своего питомца, девушка снова погрузилась в размышления о своём соулмейте. А если он будет, мягко говоря, не в восторге, когда узнает, кто его родственная душа? А если она будет не в восторге от него? А если её судьбой вообще является кто-то типа Малфоя? Хотя, нет, уж кто-кто, а Драко Люциус Малфой никак не ассоциировался у неё ни с солнцем, ни с золотом. Возможно, если золото, то это кто-то с Гриффиндора, но вот на каком курсе он учится? А может, он вообще уже окончил Хогвартс? Слишком много вопросов, а определённого ответа ни одного.       Всё так же размышляя об этом, Гермиона дошла до подножия лестницы, ведущей на Астрономическую башню, и, не придумав ничего лучше, стала подниматься наверх, попутно с этим осознавая, что искать кота на огромной территории замка было невъебически тупой идеей. Но, раз уж она начала это восхождение на самую высокую башню Хогвартса, то почему бы его не завершить? Тем более, оттуда сейчас открывается великолепный вид, ведь совсем скоро закат.       Но на самом деле что-то ещё непреодолимо тянуло гриффиндорку наверх, но она этого не осознавала, раздражаясь из-за лёгкого зуда в правом плече, который она всеми силами старалась игнорировать.       Когда она наконец оказалась на площадке Астрономической башни, Грейнджер поняла, что не ей одной приспичило полюбоваться на закат. Облокотившись локтями о парапет, спиной к волшебнице стоял не кто иной, как Джордж Уизли, который тут же развернулся, услышав её шаги у себя за спиной.  — Привет, не помешаю? — улыбнулась она, вставая у парапета рядом с ним.  — Нет, — улыбнулся в ответ парень. — На самом деле, я уже успел испугаться, что это очередная парочка.  — Нет, их среда обитания в тёмных, укромных и тёплых местах, а башня не подходит под это описание, — усмехнулась шатенка, дёрнув правым плечом, которое снова начало зудить.  — Именно поэтому я здесь, — усмехнулся Уизли. — Будешь? — предложил он, кивнув на наполовину полную бутылку огневиски, которую держал в правой руке, покачивая над землёй.  — Почему бы и нет, — пожала плечами шатенка, принимая у него из рук бутылку, и сделала небольшой глоток.       Жидкость обожгла горло, и девушка инстинктивно поморщилась, вернув бутылку другу.  — Никогда не понимал смысла дня Святого Валентина, — заметил Джордж, сделав глоток огневиски.  — Я тоже. Зачем писать друг другу валентинки и выставлять напоказ свои отношения? Неужели недостаточно просто знать, что вы есть друг у друга? — вздохнула Гермиона, прищурив глаза от подувшего в лицо холодного ветра.  — И оправдывать себя тем, что это романтично, — добавил парень.  — Вот именно, романтичным ведь можно быть и в любой другой день, а посторонним об этом знать не обязательно, — кивнула шатенка, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.  — А знаешь, что самое ужасное в этой ситуации? — с ухмылкой спросил Уизли, с прищуром вглядываясь в линию горизонта, за которой уже начало скрываться солнце, окрашивая небо закатными красками.  — Что же? — поинтересовалась Грейнджер, наблюдая за этим же явлением.  — Что все так думают и говорят ровно до того момента, пока не встретят своих соулмейтов, — вздохнул Джордж, делая очередной глоток из бутылки.       Девушка на время замолчала, обдумывая его слова и продолжая вглядываться в закат, пока солнце не зашло за линию горизонта уже наполовину, а зуд в правом плече не превратился в лёгкое покалывание.  — Даже если это так, то одному Мерлину известно, когда же это наконец случится, а пока я продолжу думать так, как думаю, — произнесла гриффиндорка, взяв бутылку у него из рук и сделав глоток огневиски.  — Ты не думала, кем может оказаться твоя родственная душа? — полюбопытствовал Джордж.  — Только за сегодня я раз тридцать задумалась над этим вопросом, — с усмешкой ответила Гермиона. — Пришла к выводу, что, скорее всего, это кто-то с Гриффиндора, но больше ничего определить не смогла.  — А с чего ты взяла, что это кто-то с Гриффиндора? — недоуменно спросил Уизли.  — Ну, потому что, знаешь, это типа знак, которым в алхимии обозначается золото, — пояснила кареглазая, чуть приподняв рукав футболки, в которую переоделась после занятий, демонстрируя парню метку на правом плече.       Джордж широко раскрыл глаза, отставив бутылку на парапет, а покалывание в плече Гермионы сменилось на неприятное жжение, и она удивлённо посмотрела на парня, наконец начиная понимать, что к чему. Окончательно волшебница поверила в происходящее лишь тогда, когда Уизли расстегнул пуговицу на рубашке так, что она увидела у его ключиц точно такой же символ, как на своём плече.       Первое мгновение они шокировано смотрели друг на друга, а потом на их лицах одновременно появились счастливые улыбки.  — Знаешь, лично я ни капли не разочарован, — признался парень, притягивая гриффиндорку к себе в объятия.  — Я лично тоже, — выдохнула Гермиона, обвивая руками его шею и утыкаясь носом в грудь Джорджа.       Она прислушивалась к его сердцебиению, осознавая, что оно звучит точно так же, как её собственное, каждый вдох и выдох они совершали в унисон, и сейчас действительно стали одним целым, как должно было случится уже давно. Джордж аккуратно поднял её лицо за подбородок и нежно, едва касаясь, коснулся губами её пухлых губ, и Гермиона привстала на носочки, превращая простое касание в настоящий поцелуй. На их губах ощущался привкус огневиски, но это ничуть не мешало им наслаждаться этим моментом, соединившись в крепких объятиях друг друга. Девушка запустила одну руку в огненно-рыжие волосы, отливающие золотом в лучах заходящего солнца, нежно перебирая непослушные пряди, а Джордж положил уже обе руки ей на талию, прижимая как можно ближе к себе.       Когда им всё же пришлось прервать поцелуй, Гермиона снова взглянула на метку возле ключиц парня, которая теперь излучала слабое золотистое свечение, так же, как и символ на её плече. Потом она перевела взгляд на почти скрывшееся за горизонтом солнце и наконец посмотрела в ясно-голубые глаза, в которых золотистыми крапинками отражался свет небесного светила. «Солнце и золото…» — с улыбкой подумала она, но вслух сказала:  — Всё равно считаю день Святого Валентина полнейшим бредом.  — Я тоже, но именно этот день Святого Валентина — это самый лучший бред, который когда-либо происходил со мной, — улыбнулся в ответ Джордж, нежно касаясь её кончика носа своим.