Если бы ты мог

Саске не ощущал границ. Только спиной чувствовал холодную бетонную стену, но ни вправо, ни влево эта стена не заканчивалась - она просто исчезала в темноте. Та же картина была и сверху. Других стен нет, они все где-то там, за гранью видимости. Источника освещения Саске тоже не находил, но отчего-то видел себя, свои бледные руки и обнаженные худые ноги. Видел серый бетон в радиусе пары метров, а дальше ничего. И слишком тихо, так тихо, что становилось больно от давления чертовой тишины. Но Саске не сопротивлялся этой боли, несмотря на то, как она с каждой секундой все глубже въедалась в его мозг. Все дальше и дальше, выгрызая огромную дыру в его сознании. Саске заслужил эту боль, определенно заслужил, он не имеет ни малейшего права отказаться от нее, потому что рой его мыслей давно переступил границу дозволенного. Этот постоянный шум в голове еще больше обострялся под напряжением тишины. Больно… Саске видел мелькающие перед глазами губы. Сухие, тонкие и в мягкой, еле заметной полуулыбке… такие светлые. Он видел глаза, взгляд которых можно приписать к произведению искусства. Глубокий, пронзительный, знающий все, что прячет твоя жалкая душонка, прогнившая от похоти и глупых мыслей. - Это тебе не поможет, глупый мальчишка. Звук разрушил боль, и Саске смог выдохнуть, прежде чем впиться зубами в нижнюю губу, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в собственные ладони. - Такая боль не искупает грехи, глупый. Какой же ты глупый, Саске. Саске слышал звон. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что лежит у его ног. Стальное лезвие всегда издавало именно этот звук, когда ударялось о бетон. - Ты знаешь, что тебе необходимо. И она снова смеялась. Саске ни разу не видел ее в лицо, но знал, что она ужасна. Он звал ее просто темнотой. Она не покидала его никогда, нашептывая на ухо сладкие песни о другой жизни. Как мало нужно сделать, чтобы оказаться там... Саске ощущал горячие полосы слез на щеках, ощущал, как задыхается от жара и безумных спазмов внутри его собственного тела. Если бы он мог, он бы давно снял с себя кожу, лишь бы больше никогда не ощущать, как ноют немыслимые точки его тела, особенно там - в груди, под ребрами. Закрыв глаза и вскинув голову кверху, Саске с силой стиснул зубы и, нащупав лезвие, нанес мощный удар по плоти бледной руки. Лезвие вновь упало на бетон, а Саске с замиранием сердца ждал, когда придет боль, но ее не было. Вообще ничего не было. Саске опасливо опустил взгляд, не веря своим глазам. Кровавый рубец на руке сочился, словно спелый гранат, ручьи темной крови струились широкими полосами, срываясь чередой капель на пол. - Я жду тебя… Саске трясло, но он понимал, что поступил правильно, и теперь ему больше никогда не придется произносить имя старшего брата. Саске хватанул ртом воздух и сел в кровати, ошалело глядя перед собой. Какого черта?! Дыхание, словно сумасшедшее, не желало сбавлять обороты, и Саске со стоном упал обратно на подушки, утирая рукой пот с лица. Губы ссохлись до корочки, а язык словно перестал помещаться во рту. Как же он выдохся... Светящийся циферблат часов показал только второй час ночи. Что было самым ужасным? Не кровь, не проклятая тишина, не факт смерти. Саске пугало то, что он успел ощутить счастье. Свободу. Он вновь принял это, вновь согласился, что так будет лучше. Внезапно на кухне раздались звуки: хлопнула дверца холодильника, ножки стула издали скрип, проехавшись по паркету, а после послышался и приглушенный мужской голос. Итачи не спит. Саске несчастно вздохнул и выполз из кровати. На нем не было ничего кроме пижамных штанов. Спустившись вниз, с сонным, но все же немного встревоженным лицом, Саске махнул Итачи рукой. Осушив за раз стакан холодной воды и щедро вымочив лицо и небольшую часть волос, Саске запрокинул голову, ощущая себя, наконец, живым. Итачи стоял у приоткрытого окна с телефоном у уха, односложно отвечая собеседнику. В руках у него был бокал с красным вином, бутылка которого всегда покоилась в холодильнике на случай бессонницы. Ветер был совсем слабым, но его порывов было достаточно, чтобы шевелить тонкие пряди челки Итачи, который не сводил глаз с Саске. - Да, - Итачи отключился и мягко улыбнулся брату. Саске не знал, как на это нужно реагировать, но когда он уже отвернулся, чтобы подняться к себе, его все же привлекли к беседе. – Снова кошмары? - Кричал? - Нет, было тихо. Саске, я думаю, стоит поговорить об этом, - сам Итачи опустился на край софы, которая стояла у окна. – Если тебе нечего сказать мне и если ты сам не понимаешь, что происходит, существуют люди, которые могут решить твою проблему. Саске, кошмары не нужно воспринимать как данность. Психолог, а может даже психотерапевт… тебе нужна помощь. Саске обернулся. - Я хоть раз позволил усомниться в своей адекватности? Все не так плохо. - Руки? - Рука. Послушай, я… - Сядь, - произнес Итачи, и это был почти приказ. Саске повиновался, и, подойдя, опустился на софу рядом. – Убеди меня не тащить тебя завтра в психушку. А это было сказано почти со смехом. - Когда очень сильно чего-то хочешь, и желание обладать многократно превышает разумные границы, такое случается. Я чувствую себя нормально, пока контролирую сознание. Но засыпая, я не могу думать ни о чем другом, а потому мой мозг сказал мне, что придумал решение. Разумеется, я им не воспользуюсь, но видеть это мне еще придется какое-то время. Саске все оглядывал кухню, словно мог найти в ней что-то, что было бы достойно его пристального внимания. Итачи понимающе улыбнулся и сделал еще один небольшой глоток вина. Пауза повисла ненадолго. Эта улыбка... Саске она раздражала, потому что была похожа на отцовскую. Слишком заботливая, слишком… братская. - Эту проблему… - Нет. - Но ведь ты мог бы… - Итачи, нет. - Неужели можно быть настолько неуверенным в себе? – почти возмутился Итачи. Проницательная сволочь. Он никогда не догадается, кто стал объектом влажных желаний Саске, но то, что таковой кадр существует - для него очевидно. - Господи, посмотри на себя, о чем ты говоришь? Саске, ты прекрасен, и ты знаешь это. Неужели ты можешь бояться отказа? Если так, то природа незаслуженно наградила тебя такими данными. Саске закусил губу, не понимая, почему Итачи говорит так свободно и беспечно об отношениях. Разумеется, тут не может быть никакой ревности. Они же братья... - При чем тут моя внешность? Итачи опустил взгляд, а после наклонился ближе, прикоснувшись кончиками пальцев к обнаженной груди, где-то в том месте, где под ребрами набирало скорость сердце. У Саске, казалось, все тело свело от одного касания. - Где-то там, внутри, я знаю, живет человек, который обладает удивительным характером, щедрой душой и истинно прекрасным сердцем. Объясни мне, чего ты можешь бояться, Саске? – он говорил так откровенно, что Саске был готов выложить ему все сейчас же. - Все не так. Люди бывают очень жестоки. Я боюсь потерять то, что имею. - Порою риск оправдан. - А порою - нет. Я все понимаю и мне не нужны советы. Посмотри в зеркало, и ты увидишь человека, в которого влюблена большая часть окружающих его людей, но которому не открывают сердце просто потому, что… он редкостная сволочь. - Как ласково. - Я помню, что очень рано научился никогда не брать твои вещи, - губы Саске тронула полуулыбка. Он любил вспоминать детство. Отношения с братом у него были тяжелые, но такие настоящие, и его сердце переполняло правильное восхищение и дозволенная любовь. – Я просил разрешения, а ты говорил мне «нет», и оно звучало так, что мне становилось ужасно больно. А ведь это только книги… - Ты был глупым. Я бы даже сказал, туповатым, и я не вижу, чтобы ты взрослел, - засмеялся Итачи, допивая свое вино и отставляя бокал. – Мне не жаль было книг, мне было жаль свое время, которое потом приходилось тратить на уборку в книжном шкафу. От тебя требовалось понять самое простое и сменить тактику. Но даже спустя много лет ты так и не понял этого, чего я, спрашивается, ждал тогда. Саске, я бы никогда не причинил боль тому, кто мне не нужен. К сожалению, отвечать взаимностью без чувств я не умею, но отказ может быть безболезненным. А может быть болезненным специально, чтобы кто-то подумал о том, что еще он может сделать. Например, предложить ставить книги на место. Саске улыбнулся, не в силах поверить, что это все у них когда-то было. - Как ее зовут? - Кого? – искренне не понял Саске. И лишь спустя долгих пять секунд, после того как губы Итачи медленно расползлись в улыбке, парень понял, что он сболтнул. – Кр… Ками. - Хорошо. Я предлагаю тебе пропустить тот момент, где ты отнекиваешься от того, что это мужчина, а я давлю на тебя, потому что мне интересно. В этом вся проблема? Саске опустил голову, ощущая, как по лицу рассекают волны жара, наверняка окрашивая его в алый. Тихо выдохнув сквозь зубы, младший брат кивнул. - Хорошо, это ты считаешь проблемой? - Итачи… могу я… с тобой, - Саске, казалось, просто умрет сейчас от переизбытка чувств. - Со мной...? - Уснуть с тобой. Итачи тихо засмеялся и, наклонившись, прикоснулся губами ко лбу Саске, который попытался опустить голову еще ниже. - Можешь. Но есть одна проблема. Мне очень интересно, кто это приглянулся моему брату, а ты очень несговорчив. Мне придется поставить условие - мое ложе за имя. Саске ощутил нотки одобрения в голосе, и боль, в купе со стыдом, наконец, отпустила. Обняв брата крепко-крепко, младший прошептал: - Ты ведь все равно позволишь мне остаться с тобой, так что я ничего тебе не скажу. - Кажется, я теряю навык в манипуляциях. Итачи признал поражение, и Саске, более чем довольный собой, едва не бегом пустился в спальню брата. Она всегда выглядела странно. Если бы не расправленная кровать, то было бы ощущение, что тут никто не живет. Слишком все убрано и приглажено, так разве бывает в жилых комнатах? Саске забрался под одеяло, прижимаясь к стеночке. Кровать была прохладной, но в комнате было весьма жарко. Итачи приоткрыл окно и стащил с плеч светлый халат. Блики фонаря с улицы скользнули по его рельефному телу, а мгновение спустя Саске затаил дыхание. Итачи был слишком близко, уложив свою голову на плечо брата и обняв его одной рукой. Он дышал прямо в шею Саске, который за одно мгновение успел миллион раз назвать себя идиотом. Какая отчаянно глупая затея... - Ты не замерзнешь, если будешь спать с открытым окном? - А ты разве дашь мне замерзнуть? – Итачи прикрыл глаза, а Саске устремил взгляд к потолку, пытаясь ощутить безопасность, а не сумасшедшее влечение, сводящее с ума. Идиот. И все же, тепло и размеренное дыхание брата совсем рядом убаюкивало, и Саске казалось, что он уже провалился в сон, когда ощутил, что родная рука обняла его крепче. Распахнув глаза, парень снова потерял способность дышать. Ладонь ползла вверх невыносимо медленно. Саске резко выдохнул от неожиданности, но вышло это слишком громко. Он испуганно повернул голову, боясь увидеть недоуменный взгляд проснувшегося брата. Но Итачи и не спал, смотря на младшего как-то выжидающе, с привычной полуулыбкой на лице. - Я… я просто. - Я знаю, - привстав, Итачи наклонился над братом и прошептал совсем рядом с ухом, - Твое сердце - настоящий предатель. Саске попытался отползти, но он лежал у стенки, потому и шанса на это у него не было. - Прости, - все, на что решился отото, готовый снова заплакать. Какого же черта?! Его руки трясло крупной дрожью, и посмотреть в глаза брату он не имел ни малейшей возможности. Слишком страшно, слишком тяжело. - Почему ты не сказал мне этого раньше? Я очень не люблю твою ложь, Саске. Глупо, - Итачи почти грубо отдернул руку Саске, прижимая ее к подушке, и склонился, оставляя один поцелуй на губах брата. Это было лишь касание, но оно было настолько отличным от братского, что младший просто потерял голову, выгибаясь телом, ловя губы снова и снова. Лишь бы только все это не закончилось так быстро. Саске мог бы даже умереть сейчас, и умереть счастливым. Этого не могло быть! Просто не бывает так! Итачи разорвал поцелуй, сразу же впиваясь губами в бледную шею Саске, под ухом, постепенно спукаясь вниз, к ключице. Пальцы Итачи отпустили зажатое запястье и скользнули вниз вдоль руки, к обнаженному торсу, и дальше, по напряженному животу, дальше, под резинку штанов, дальше… Саске охнул, впиваясь рукой в плечо брата, и едва не заскулил от такого концентрированного чувства удовольствия, уже граничащего с болью… и тут же распахнул глаза. Итачи и вправду навис над ним, но с таким обеспокоенным лицом, словно… Это был сон, да? Вот теперь действительно хотелось заплакать, и, кажется, еще мгновение, и Саске действительно умоется слезами. - Все хорошо? – спросил Итачи, до сих пор не разобравшийся - стон боли это был, или... - Да, - кивнул Саске, пытаясь отвернуться. - Ты уверен, что тебе не нужна помощь специалистов? Саске, меня пугают такие сны, которые… - Это был не кошмар! – грубо оборвал парень, пытаясь зажмуриться. – Это ужасно, я так хочу спать. Провалиться в беспамятство и проспать весь день. Боже, как же это все достало. Итачи снова обнял брата со спины, прижимаясь лбом к месту меж его лопаток. - Все же лучше, чем кошмары, верно? – а после Итачи все же засмеялся. - Ты провел ночь со своим любимым и тебя еще что-то напрягает? - Да. - Что? - Тоже мне психолог. А то так не понятно. Напрягает то, что это был всего лишь сон. Итачи закусил губу, формулируя свою следующую фразу. - М-м-м... Саске, хотеть того, кого любишь - это нормально. - Я не должен его любить. Это вовсе не нормально, - несчастно сказал Саске, снова сходя с ума от прикосновений. Но попросить не дотрагиваться до него сейчас было бы странно. Боже, почему же все так сложно? - Тебя так смущает ваша половая принадлежность? Или он твой близкий друг? - Не совсем, - буркнул Саске. Ну, на самом деле, все порядком хуже. Никто даже представить не может, насколько. Это успокаивало и выводило на грань ярости одновременно. - Ну сколько мне еще гадать? - недовольно протянул Итачи. - Скажи уже. - Скажу, но не сейчас. Сейчас я хочу в душ. Саске все же встал с кровати и направился в ванную комнату. Итачи улыбнулся брату. Как же все у него сложно. Первая любовь… глупый маленький брат. Зеленый чай и черный кофе, сладкие вафли и рисовые печенья. Накинув на плечи шелковый халат Саске принялся дожидаться брата на кухне. Сейчас ванную занял старший брат, пока младший орудовал на кухне, создавая что-то наподобие завтрака. Ждать пришлось довольно долго. Что бы там не говорил Итачи, а на душ он тратил неприлично много времени. Как только с водными процедурами было покончено, братец спустился на кухню, где уже вовсю завтракал Саске, параллельно расчесывая волосы. Этот ежик, наверное, никогда не будет аккуратным. Обернувшись, парень уронил печенье. Итачи и правда особенный... Какой же он красивый! Как соблазнительно, лениво скатываются капли с его длинных мокрых волос, попадя на голое тело; скользят дальше до пояса и скрываются в махровом белом полотенце. Итачи потянулся, отчего его мышцы красиво заиграли. Саске тут же отвернулся. - Твой кофе. - Спасибо, - пальцы Итачи потрепали уже сухие волосы младшего брата. – Тебя подкинуть сегодня в школу? - Нет, сам дойду. - Сегодня последний день? - Вроде, не знаю точно. - Ты чего такой неразговорчивый? – спросил Итачи, делая глоток кофе. Блаженно прикрыв глаза, он откинулся в кресле. - Не выспался, - буркнул Саске. Сложно смотреть в глаза человеку и разговаривать с ним как ни в чем не бывало, когда на нем одно, мать его, полотенце. Это даже не одежда. И взгляд Саске все время метался к краю чертовых белых ворсинок, где начиналась бледная кожа. Можно было различить пару венок под ней, и выше, к чертовому спортивному рельефу совсем не утонченного тела. Саске на фоне брата выглядел просто тощим. - Из-за эротических снов? Парень поперхнулся, не ожидая такого вопроса, да и не вспомнив, о чем был разговор до этого. Саске захотелось кинуть что-нибудь в брата. Итачи засмеялся, заметив грозный взгляд младшего. - Если я переверну кофе, оттирать его будешь ты. - Ты сволочь! - Я знаю, ты тоже. - А я то почему? – возмутился младший. - А ты во всем похож на меня, значит и это качество тебе присуще, - Итачи пожал плечами. - И как часто тебе снятся такие сны? – спросил Саске, пытаясь избавиться от смущения. - Редко. Но бывает. - С кем? – не без ревности в голосе, но чуть тише положенного поинтересовался Саске. - Ты первый признавайся, - Итачи изогнул бровь в ожидании ответа. - Наруто. - Врешь. - Не вру. - Врешь, - кивнул аники. - Хорошо, вру. Но имя говорить смысла нет, ты все равно его не знаешь. - Опять врешь. Саске, неужели ты думаешь, что я не вижу, когда ты говоришь правду, а когда ложь? Тебе так трудно сказать? Я хорошо знаю этого человека? - Закрыли тему. - Ну почему ты делаешь все, чтобы заинтересовать меня и оставить настолько неудовлетворенным? Саске.. Стой! Саске поднялся в свою комнату под обстрелом пристального взгляда. Одевшись и приведя в порядок волосы, Учиха резко схватил сумку и спустился вниз. За это время Итачи не двинулся с места. Все такая же поза, тот же взгляд, то же полотенце. Саске показалось, что этот человек знает о нем абсолютно все.

***

Погода олицетворяла настроение Учихи. Резкие порывы ветра рассекали пустые улицы. Серое хмурое небо неприветливо разглядывало безжизненный город и сонных жителей. Май… Тучи упорно прятали солнце, которое изо всех сил пыталось прорваться. Саске шагал по улице, рассматривая темный тротуар. Мысли перепутались, голова болела. Свободы не было нигде: ни дома, ни в школе, ни на улице. Взгляд Учихи остановился на высокой многоэтажке, в которой давно уже никто не живет. Всего в нескольких километрах от школы. Саске достал телефон и скинул смс на телефон Наруто, чтобы тот переписал его баллы итогового тестирования. Что еще могло быть важного в последний учебный день десятиклассника? Только оценки… Еще раз глянув на здание Саске испытал ужасное желание оказаться там. В нем ведь никого не было. Огромное помещение, пустое одиночество, грустная, немного гнетущая, но свобода. Там, на крыше, будет виден весь город. Плюнув на все, Саске направился к тому дому. Почему там никто не живет? Почему дом не приведут в порядок, ведь там могло бы быть множество офисов. А он стоит один на окраине города, пустой, никому не нужный… Всю дорогу Саске разглядывал этот дом издалека. Почему его туда так тянуло, он не знал. Наверное, раньше это было жилое здание. Добравшись до него, Саске посмотрел вверх. Больше четырнадцати этажей, это точно. Словно паркурщик он стал подниматься наверх, перепрыгивая заборы и обрушенные части лестницы. В каком-то месте пришлось идти по карнизу, а дальше по пожарной лестнице. Неважно, как, но Саске все же поднялся на крышу. Город и вправду напоминал серую массу, среди которой изредка мелькали зеленые пятна деревьев. Учиха сел на край крыши, разыскивая взглядом свой дом. Где-то там сейчас Итачи... Он ведь тоже не пошел на учебу, только по другой причине. Интересно, что он делает? О чем думает? Скорее, о ком, ведь у Итачи наверняка есть девушка, которой он мог подарить себя. А если ее и нет, то, скорее всего, будет. Скоро… А ведь они и вправду очень похожи. Если какое-либо качество есть у одного, то оно непременно найдется и у другого. А вдруг ему тоже тогда девушки не нравятся? Хотя, это разные вещи… Это даже не черта, это просто его личная шиза. Телефон завибрировал, но парень даже не посмотрел, кто звонит. Он не хотел ни видеть, ни слышать абсолютно никого. Взгляд Саске упал на самое подножие дома. Пятнадцать этажей, а кажется, что совсем немного. А что будет, если спрыгнуть? А зачем жить-то? Люди, как животные, делают все для удовольствия. Работают, чтобы позволять себе все, что только захотят. Отношения для физического удовлетворения, все, что делается на этом свете - это так грязно. Зачем Саске сидит здесь? Чтобы подумать. Порядок в голове избавит от забот, а значит, можно будет снова отдаться на поиски удовольствий. Противно, тошно… А если спрыгнуть, будет ли больно? А если и будет, то разве больнее, чем во сне? В голове Саске снова замелькали картинки. Алый рубец, струйки крови, тишина. Неужели можно бояться секундной боли?... Основание здания, так же, как и окружающие его несколько метров, состояли из бетона. Значит, удар будет смертельным. А что потом? Потом можно стать призраком? Представить только - быть всегда рядом с Итачи, видеть все, что он делает, говорить в лицо все, что только пожелаешь - и никаких последствий… А может, будет просто давящая пустота. Но даже так будет легче. Саске вздохнул, ведь в теории все так просто, а на практике что-то мешает. Может, это страх является барьером, который не пропускает парня дальше, к последнему желанию. А может, как бы банально это ни звучало, мешает неизвестность. А может… Саске лег и поднял глаза к небу. Сейчас, если бы так было суждено, порыв ветра мог бы скинуть Учиху вниз, где бы он смог потерять все, но и приобрести не меньше. Серые облака сталкивались друг с другом, словно борясь за главенство. Где-то вдалеке сверкнула молния, но, вопреки обыкновению, грома не последовало. Саске прикрыл глаза, когда вдруг осознал, что он, в принципе, никому и не нужен. Только Итачи, но это скорее раздражало. Брат сможет смириться, как бы эгоистично это ни звучало, ему не впервые. А больше-то и не о ком волноваться… Саске еще раз глянул вниз. Интересно, сколько секунд понадобится? Две? Три? Четыре? А может, больше? Сколько можно? Телефон снова завибрировал. Кто это? Ужасно интересно, но Саске все равно не притронулся к сумке. Три, два, один… Падение… Ветер мягко обнял тело, играя с волосами и забираясь под одежду. Ощущение свободы волной накрыло Саске, и он даже понял, что умирать сейчас совершенно не хочет. Однако, ничто не вечно, и это чувство скоро тоже закончится. Кричать не хотелось, хотелось лишь еще сильнее расслабиться, раскинуть руки, и отдаться свободному полету… Саске не удивился, когда открыл глаза и понял, что задремал на крыше. Но мысли были настолько настоящими, что и они уже не казались бредом. Нет, не Итачи подвел его к этому, но брат был одной из причин. Может Саске и был молод, но его душа уже очень устала. Скучно, одиноко… Тогда Учиха улыбнулся. Он вернется сюда. Почему он так боится реакции брата? Он все ему скажет, и когда услышит то, чего так боится, он вернется. Сюда, где мир кажется таким же незначительным, как и все остальное, где можно ощутить свободу от серых и бесконечных будней. Снова телефон, снова бесполезное игнорирование. Саске спустился вниз. Проведя пальцами по заржавевшим перилам, Учиха попрощался с местом, в которое еще обязательно вернется. Константой являлось только время… Глубокое чувство усталости и этой ужасной человеческой неудовлетворенности целиком охватило тело Саске. Хотелось чего-то необычного, чего-то такого, что смогло бы вернуть желание жить полной жизнью. Что-то, что смогло бы вернуть желание просыпаться по утрам, что могло бы вернуть силы, которых не осталось, что могло бы избавить голову от мрачных мыслей. Что-то… Чем являлось это «Что-то», Саске не знал, а если и имел предположение, то понимал, что этому никогда не бывать.

***

Итачи, как и полагалось, был дома. Саске провел на крыше не больше двух часов. Хотя, зачем придумывать оправдания на вопрос «Почему так рано?»... Простого «Так вышло» будет достаточно. Ключ провернулся в замке, и спустя мгновение Итачи встретил брата у порога немного удивленным взглядом. - С каких пор ты увлекся прогулами? – поприветствовали парня весьма нерадушно. - Кто сказал, что я прогуливаю? – не понял Саске. - Наруто. Он звонил тебе, ты не брал трубку. Потом он звонил мне, потом я звонил тебе... Все в порядке? Ты слишком бледный. - Я… я знаю. Наруто про баллы ничего не говорил? - Говорил. Я не запомнил. Позвонишь ему, узнаешь сам. Саске, ты беспокоишь меня. Где ты был? Почему пропустил занятия? - Настроения нет, - Саске прошел в свою комнату, но, кажется, Итачи такой ответ не устроил, и он последовал за младшим братом. - Настроения нет? Учеба и работа - места, в которых твое настроение всех волнует меньше всего. - Итачи, хватит промывать мне голову. Что я могу сегодня пропустить? Новую тему? 31 мая? - Это неважно. Твое отношение к учебе оставляет желать лучшего, а на тебя это не похоже. - Этот прогул не серьезен, - Саске кинул сумку на кровать. – Я хочу спать. - А где ты был все это время? - Хотел спрыгнуть с пятнадцатого этажа, - честно сказал Саске, хотя это походило больше на язвительный ответ. Парень лег на кровать рядом с сумкой, не снимая одежду. Глаза слипались. Итачи сел на край кровати, убирая ненужную вещь на стол. - Нужно поговорить. Ты меня пугаешь. - Итачи, я тебя, конечно, очень люблю, но ты мне не мамочка и не школьный психолог. Со мной все нормально, не нужно лезть мне в голову. И никакие терапевты мне не нужны. Мне нужно поспать и все будет замечательно. Аники усмехнулся. - Ты прав. И если бы ты плохо ел, а я за это беспокоился, то твои слова бы имели смысл. Который раз за сутки ты говоришь про суицид? - Второй? Третий? – неуверенно спросил Саске. - Даже если третий... хотя, мне кажется, что больше. Но разве это нормально? – он такой обеспокоенный. Саске нравится его взгляд в эту секунду. Ему не все равно, это так грело душу. - Может и нет… а что в нашей жизни нормально, нии-сан? Саске сел, обнимая свои колени, забавно наклонив голову. Если его не оставят в покое, значит он вынудит Итачи уйти. - Все мы сумасшедшие. Кто-то больше, а кто-то меньше… - Я смотрел Алису в стране чудес, фильм для детей с очень крепкой психикой. Так что ты считаешь? - Саске, это философские вопросы, о которых можно говорить бесконечно. Что нормально? А что не нормально? В чем смысл жизни? Давайте пойдем и все умрем, потому что мы не придумали, зачем жить. - Тут ты не прав, - перебил Саске. – Придумали. Но я не считаю эту причину достойной. Мы живем для удовольствия. - И что в этом плохого? - Это низко. - Да? А умереть - это высоко? С твоей точки зрения мы все просто организмы, и наша смерть не подарит миру ничего, так же, как и наша жизнь. Знаешь, при таком раскладе можно побыть эгоистом и получить все что тебе хочется. - А чего хочется тебе? – спросил Саске. - Много чего. И я намерен этого добиться, а потому меня такие глупые мысли не посещают, в отличие от тебя. Ты потерял смысл? Смешно, но раз это так важно... Давай признаемся, что не во всей этой философии твоя проблема, - Итачи наклонил голову и выглядело это действительно смешно. Саске улыбнулся. – Мой маленький отото страдает от неразделенной любви. А твой возлюбленный, наверное, натурал. Я угадал? Саске пожал плечами, положив голову на свои колени. - Ты этого даже не знаешь, а уже волнуешься. - Мне не пять лет, нии-сан. И не надо мне говорить о том, что принцесса в башне все-таки станет моей женой. Ты заботливый брат, но надежды только сильнее разрушают психику. А смириться я тоже не могу. - Знаешь, в школе у меня был друг. Его звали Дейдара, просто потрясающий человек. Немного не нормальной ориентации. Его любили, он был общительный и веселый, в общем, душа компании. Но в голове у него было пусто. Нередко он спорил, что затащит в постель кого угодно. И знаешь, что? Независимо от пола, возраста и ориентации он это делал. Почему же ты считаешь, что не сможешь сделать человека своим? Легко. Любого. Лишь пальцем покажите, и Саске сделает это за пару дней. Вскружит голову, сломает, вывернет душу наизнанку. Но у любого правила есть исключение, и сейчас это исключение недоумевало, куда Саске дел свои способности. Как иронично. Любить то, что никогда не будет тебе принадлежать. Хотеть того, кого хотеть нельзя по определению. Он бы сказал, что это гадко? Мерзко? Он бы ударил Саске? Сказал убираться? Просто молча ушел? Что бы он сделал?! - Потому что… во всем есть исключения. Мне совсем не сложно влюбить в себя человека. Больше улыбаться, больше внимания, красивых слов и ярких обещаний. И все… но не со всеми работает. - Разве? - Да, Итачи, не со всеми! Наивный ты… - Я? Наивный? – переспросил аники, улыбаясь. – А по-моему наивный у нас ты. Ты ведь даже не пытался… Саске поднял голову и посмотрел прямо в глаза Итачи. Что он делает? Зачем он заставляет Саске сделать то, о чем потом придется жалеть? Нет, не придется. Ведь то здание, стоящее в одиночестве, ждет прихода Саске. Ждет истории. Оно готово помочь. Только Итачи будет жаль, ведь чувство вины может убить его. Нет, Итачи сильный… А Саске слабый. - Как ты можешь говорить о том, чего не знаешь? Как ты можешь уговаривать меня сделать шаг, за которым пропасть? Как ты можешь говорить о моей слабости, если не знаешь моей проблемы? Как ты можешь судить человека, не зная даже его имени? - Я знаю тебя… - Уверен? – бросил вызов Саске. – Ты уверен, что знаешь меня достаточно хорошо? - Более чем. - Более чем? Это твой ответ? Уверен, значит? Саске резко встал на колени, хватая брата за голову и прижимаясь к его губам. Реальность была слишком острая. Сколько раз Саске целовал аники во снах, в мечтах, а сейчас реалистичность полностью меняла ситуацию. Отото боялся открыть глаза, боялся увидеть брата. Просто один единственный, пусть и грубый, пусть и последний поцелуй… Но он украдет его. Ответа не было, как и ожидалось. Не открывая глаз, Саске вскочил с кровати и выбежал из комнаты, зажимая рот ладонью. Сердце колотилось, словно сумасшедшее. Он бы убежал из дома, но дверь заперта, а ключ от нее в сумке, которая лежала в комнате. Саске понимал, что еще немного, и он заплачет. Ванная… Закрывшись в маленькой комнате, Саске включил воду и повернулся к большому зеркалу. Что он сделал? Зачем он это сделал? Пальцы дрожали. Глупый, глупый, глупый… О каком самоубийстве он говорил? Да у Саске же в жизни не хватит сил спрыгнуть! Но что делать теперь? Как он мог своими руками разрушить единственное, что было ему так дорого? Единственное, что в его жизни имело смысл? Стук в дверь. Саске не отвечал. На полочке одиноко лежала бритва. Может, не так уж он и слаб? - Саске, открой дверь. «Боже, исчезни!» Вода с бешеной силой ударялась о кафельную поверхность душевой кабинки, в которую забрался Саске. Стянув уже мокрую водолазку он откинул ее на пол. Снова стук в дверь, сильнее, чем в прошлый раз. «Исчезни! Я же ничего не сделал! Я не сделал… я не мог этого сделать!» Слезы, которые показались Саске горячими, заструились по щекам, а волосы намокли. - Саске! Открой сейчас же. Младший Учиха знал, что если он признается брату, то шанса на существование он лишится. А поцелуй был лучшим признанием. Бритва словно разглядывала парня, размышляя, сможет ли он ее взять или нет. Как же хотелось проснуться. Просто открыть глаза и понять, что это сон! - Прости меня! – крикнул Саске, протягивая руку. Холодная бритва, острые лезвия… Сильно ли больно это будет? - Саске! Черт, Саске! Открой! В дверь застучали сильнее. Саске пугливо посмотрел на нее… еще немного и она может не выдержать. Аники сломает дверь? Зачем? Ведь его брат наплачется и выйдет, он же не станет делать глупости, правда? А может и станет, вот только посетит ли эта идея светлую голову Итачи? Холодное лезвие всего лишь обожгло кожу, не столько больно, сколько просто неприятно. На коже образовался тоненький красный след, из-под которого проступала кровь. Но капли ледяной воды сразу же размывали ее. Кровь проступала все больше и больше, и вот она уже похожа ручеек, который постоянно разветвляется и ищет новые пути скатиться на светлый кафель. Саске поморщился, но все же сделал такой же порез на другой руке. И еще один… И еще один… Пока боль не стала достаточно ощутимой, но оказалось, что она просто набирает обороты. Почему-то его сразу же затошнило. Какой он глупый мальчик. Сперва влюбился в брата, потом его поцеловал, а теперь решил уйти из этого мира… и что, даже не попрощается? Темнота. Она пришла, как и во сне, хотела обнять Саске, хоть он и сопротивлялся. Ее лица все так и не было видно, но Саске ощущал ее холодные руки, чувствовал холодное дыхание. Он не видел ее, но знал, что это она. Он не слышал ни звука, не слышал ее хрустального голоса, но знал - она. Саске закрыл глаза. Тошнота усилилась, слабость во всем теле… Какие красивые красные разводы на бледно-зеленом кафеле… Какое сочетание красок… Саске слышал шум, он чувствовал, как его вытаскивают из душевой кабины. Но он уже ничего не понимал и не видел. Только кожа еще реагировала на прикосновения. Саске слышал шепот, он осознавал, что ему на ухо что-то шепчут. Но что именно? Он позабыл все слова, кроме одного... «Нии-сан». Но этого слова он не слышал, что-то сдавило его руки. Тьма перекрыла все, выкалывая глаза Саске, опуская его в тягучее пространство. Как дико ощущать себя живым там, где жить нельзя. Он словно был в воде, где-то на глубине океана, где гнет ломает человеческие кости. - Ты счастлив? Саске сказал бы. Он бы многое сказал, но не мог. Оказывается, он никогда не мог с ней разговаривать, только слушать ее леденящий голос. Он хотел бы сказать, что ему не хватает обещанной свободы, что он не чувствует себя погибшим, что все это не та смерть. - Почему? - но ответ был известен, она просто… издевалась? Смех разбился на миллионы осколков. Она смеялась так, что закладывало уши, а после снова прикасалась к нему такими холодными руками. Она гладила его, снова и снова, скользила по шее, груди и заливисто смеялась.

***

Противное пиканье вырвало Саске из лап этого чудовищного гнета. Он не мог открыть глаза, но он смог понять… Жив. Истерить и плакать, или радоваться и прыгать? Саске не знал. Он не хотел обратно, но и тут быть не хотел тоже. Хотя, эта жизнь все же привлекала его больше, он ведь может сбежать, в конце концов. Ресницы задрожали и Саске смог приоткрыть глаза. Свет ослепил, причинив невыносимую боль. Но парень не сдавался, еще несколько попыток открыть глаза и он смог разглядеть комнату. Все приторно белое. Больничная палата, капельницы, пикающие приборы. Учиха скривился, на глаза попался вихрь светлых волос. - Саске! Он проснулся! Саске, ты придурок?! Ты что наделал? Тебя кое-как откачали! – начал кричать Наруто, и Саске попытался отвернуться. В комнату влетела медсестра. - Покиньте палату. Наруто вышел, а ужасно противная девушка с розовыми косичками стала о чем-то трещать. Саске не слушал, но игнорировать тот факт, что тебе светят в глаза, было сложно. - Как себя чувствуешь? Пустить к тебе? Саске тихонько покачал головой. Медсестра кивнула, зачем-то положив ладонь ему на лоб. - Говорить можешь? - Могу, - немного хрипло ответил Саске. - Зачем же ты так? Молодой, красивый парень, и такое с собой сотворить... - Можете уйти? - Хорошо. А ты точно не попытаешься опять… - Нет… - Саске поморщился и отвернулся от медсестры. Та пожала плечами и вышла. Даже за дверью было слышно, как рвется Наруто в палату. Бешеный придурок. Хотя это, наверное, самая правильная реакция, когда твой близкий друг едва не умер. Или, может, даже умер на какое-то время. - Он не хочет никого видеть. - А если он опять руки на себя наложит?! О чем вы тут все думаете?! Пустите меня к нему! Дверь отворилась, но вошел не Наруто. Саске медленно отвернул голову, прикрыв глаза. Самый плохой гость, который только может быть в этой ситуации. А у Саске нет ни грамма сил, чтобы хотя бы возразить ему как следует. - Я видел, что ты не спишь, - сказал Итачи. Больше ему сказать было нечего, а если и были слова, он не спешил их говорить. Саске не открывал глаз, боялся увидеть брата. Сердце предательски быстрее застучало. И это отразилось на приборах. О, прекрасно, только этого сейчас не хватало. Смотри, я твой братик, и мои чувства зашкаливают, даже когда я при смерти! - Саске… - Ты можешь уйти? – прошептал он. Итачи вздохнул. - Нет, не могу. Я не думал, что ты на такое способен. Зачем? О да, читать морали сейчас самое время. Саске было тошно настолько, насколько только можно вообразить. Словами точно не описать. Ужасно, просто ужасно. - Знаешь… я не хочу говорить… - Придется. Ты знаешь, сколько бумаг мне пришлось достать, чтобы тебя не положили в клинику? Или все же не стоило? Никогда бы не подумал, что мой брат может порезать вены. А если бы не откачали? - У тебя бы не было брата, и все были бы счастливы, - буркнул Саске, отворачиваясь в другую сторону. Веки дрожали, но он не открывал глаз в надежде уснуть. Зачем он пришел? - Ты считаешь, что я был бы счастлив, Саске?... Итачи сел на край кровати. Его холодная ладонь сомкнулась на теплой кисти Саске. Притянув брата к себе, аники крепко обнял парня, который уже был готов заплакать. Первая дорожка слез покатилась по щеке. Саске приоткрыл глаза, встречаясь с теплой улыбкой. Итачи убрал выбившиеся пряди волос брата за ухо. Слезы хлынули потоком, Саске просто уткнулся лицом в темный плащ брата, не в силах сдерживать собственные рыдания. Как убого, наверное. - Глупый… глупый братец, - Итачи поцеловал Саске в лоб, вынуждая смотреть себе в глаза. - Хва-атит, - выдавил он, пытаясь выпутаться из рук. Хватит минутной слабости, еще мгновение и он не сможет отпустить эту холодную руку. - Что такое? Саске, ты ничего мне не рассказываешь, а потом я вынужден ломать двери и находить тебя в окровавленной луже. - А что я мог сделать? Я тебе такой не нужен… Итачи прижал Саске к себе еще крепче. - Глупый. Ты мне нужен любой. - Потому что я твой брат? Ты не должен… - Конечно, не должен. А я делаю только то, что должен? Ты - самый дорогой человек, который у меня есть. Ты дороже мне всего этого проклятого мира, и ты решил, что имеешь право просто так покинуть меня? Что за ерунду ты придумал, как ты мог допустить только мысль о том, что ты мне не нужен? Саске, не смей предавать меня. Ты можешь сделать что угодно, но не смей бросать меня, слышишь? Ты нужен мне, что из этого тебе не понятно? Саске внимательно разглядывал цепочку на шее брата, боясь встречаться с глазами. Разговора не избежать. - А что не понятно тебе? – Саске зло глянул в теплые глаза, пальцы сжали плащ брата. – Что тебе-то не понятно? Я не люблю тебя… так не люблю… я по-другому тебя люблю. - Я понял. Какой спокойный голос. Он что же, не видит в этом проблемы? Саске судорожно вздохнул, отводя глаза. - Отпусти меня. - Нет. Не отпущу, - сильная рука крепче прижала бледное тело. - Почему ты так спокоен? По-твоему все нормально? - Нет. Мой брат пытался покончить с собой, это ненормально. Я обязательно приму меры. - А кроме этого? Я тебя вообще-то поцеловал, - фыркнул Саске. - Я заметил. Снова тишина, Саске ждал продолжения, но его не было. О чем думает аники? Что там в его голове? - Ну и что ты молчишь? Считаешь, что комментарии излишни? - Нет, не считаю. Но я не думаю, что сейчас время об этом говорить. - О, поверь, сейчас самое время! – он, серьезно, начинал злиться. - Не кричи, Саске. Медсестры соберутся. Снова тишина. - Мне нечего тебе сказать, Саске. Я все понимаю, но мне просто нечего сказать. - Ты ничего не понимаешь. Я сглупил, я поддался на твои уговоры, хотя не должен был. Если бы… если бы я не… - Успокойся. - Я глупый, я знаю. Я все сломал… - Успокойся, Саске. Все в порядке. - Прости меня… - отото попытался выбраться из объятий снова. Но неудивительно, что Итачи не отпустил, снова целуя в лоб своего маленького глупого брата. - Мне не за что тебя прощать. Саске, если и ты уйдешь из этой жизни, я останусь один. Понимаешь? Совсем один. Я же не смогу так. Мать, отец, ты. Почему вы так важны мне, а вам на меня плевать? Почему ты не подумал обо мне, вскрывая вены? Почему не подумал, как я буду жить без тебя? Ты же единственный, кто у меня есть, единственный, кого я люблю. Маленький и эгоистичный…. - Я подумал. Но тебе же не такой брат нужен. - Мне не брат нужен, а ты. Саске было стыдно, но делать что-то уже было поздно. Оба молчали, слабое тело отото утонуло в объятиях Морфея, впервые без снов и ужасающих картин.

***

Проснулся Саске уже дома. Ночь он, видимо, провел в больнице, потому что сейчас за окном уже светало. На запястьях имелись довольно тугие повязки. Напоминание о глупости больно кольнуло где-то под ребрами. Умереть не страшно. Оставить его совсем одного, вот это было страшно. Парень сладко потянулся в кровати, лицом зарываясь в мягкие простыни. Учиха решил, что это какой-то особенный день, ведь впервые он встретил утро с улыбкой на лице. Кажется, что он спал не меньше суток. Он осознал кое-что до ужаса простое. Он будет Итачи тем, кем должен. И не важно, что за глупые мысли копошатся в собственной голове. В этой жизни есть кое-что важнее, чем собственные прихоти. Доверие самого близкого человека. Саске вылез из-под теплого одеяла и спустился вниз. В гостиную, где на диване спал Итачи. Парню показалось это как минимум странным. Младший Учиха сел на колени, складывая руки на край дивана. - Какой же ты у меня красивый, - едва слышно шепнул Саске, разглядывая длинные темные ресницы, изящный изгиб приоткрытых губ и прядь черных, как смоль, волос, упавшую на лицо. Наивная, даже немного детская улыбка коснулась губ Саске как раз в тот момент, когда Итачи приоткрыл глаза. Отото отпрянул и, не удержав равновесия, опрокинулся на спину. - И что это? – сонно спросил аники. - Кофе будешь? – выкрутился Саске. - Спрашиваешь. Конечно, - Итачи вытянул руки, по-кошачьи потягиваясь. Простынь слетела, обнажая практически раздетое тело. Саске поспешил на кухню. Слишком уж сладкие картинки в гостиной, а он решил, что сможет себя контролировать. А значит и мысли тоже! Две ложки кофе, никакого сахара… Учиха услышал неторопливые шаги на кухне. Итачи подошел сзади и обнял брата за плечи. - Осторожно, у меня же кипяток! - слегка взволнованно произнес Саске. - Так поставь и не вопи… - его лицо уткнулось в плечо парня. – Ты снова со мной, да? Тебя только пару дней не было, а я уже без твоего завтрака не могу… еще хоть одна такая выходка! Если еще хоть раз ты хотя бы заикнешься о суициде, я тебя свяжу и не выпущу из дома, ты понял? Саске улыбнулся и кивнул. Как хорошо, что Итачи не видел этой натянутой улыбки и закрытых глаз, красных щек и неровного дыхания. Прикосновение брата завело Саске до грани потери сознания. «Что ты делаешь?» Но вслух сказать парень ничего не мог, тело оцепенело, по венам текла горячая возбужденная кровь. - Ты чего? - Ничего, - выдохнул Саске и потянулся за второй кружкой, но та предательски выскользнула из пальцев. Звон разнесся по кухне, к счастью, она не разбилась. Саске обернулся. Два сантиметра… два сантиметра до прикосновения к его губам, а он словно и не понимает, что личное пространство нарушено. - Ты типа издеваешься? – сдавлено спросил Саске. - Типа да. - А не боишься, что после таких шуток у тебя что-нибудь заболит? – сквозь зубы процедил Саске. - Нет, - губы Итачи легко коснулись губ Саске. Потом аники улыбнулся, потянулся за кружкой и, сделав глоток, вышел из кухни. Саске не дышал, продолжая разглядывать пустой дверной проем. Что это сейчас было?! «Я что, опять сплю?» Но нет, это был не сон. Саске глубоко вздохнул. Все в полном порядке. Сделав себе зеленый чай Учиха неуверенно направился в гостиную. Итачи сидел на полу в окружении кучи исписанных бумаг. - Что это? – Саске пытался проявить какую-то заинтересованность, отвлечься от того, что его до сих пор выедало изнутри. - Это бумаги, название которых ты все равно не знаешь. - Ты в институт едешь? - На следующей неделе, - буркнул Итачи, отпивая из кружки. После он оторвался от бумаг и задержал свой взгляд на Саске, который снова ощутил себя совсем не в своей тарелке. Он бы, возможно, попросил Итачи не смотреть на него так, если бы мог выдавить хоть один звук. В итоге младший сломался и отвел взгляд куда-то в пустую стену. - Очаровательно краснеешь. - Мне это теперь всю жизнь терпеть, да? – спросил Саске так, словно сам не верил в то, что обречен на такое жестокое проклятие. - Терпеть что? – не унимался Итачи. Сложив бумаги в одну папку, он отложил ее и растянулся на паласе. Саске отставил кофе и швырнул в Итачи диванной подушечкой. Впрочем, старший Учиха очень ловко увернулся. – Вообще не сексуально. - Заткнись, - скорее попросил, нежели сгрубил Саске. - Разве сейчас ты не должен сделать что-нибудь, чтобы привлечь мое внимание? – продолжал Итачи, уже откровенно ухмыляясь от того, как жестко проходил троллинг. Да, он мог ранить братишку, но Саске на удивление стойко держался. – Если серьезно, я думаю, нам нужно куда-нибудь сходить. Я уделял тебе мало времени в последнее время, и вот к чему это привело. Ты можешь выбрать все, что угодно. Я плачу. - Диснейленд? - Маразм крепчал, - фыркнул Итачи и тут же сел, глядя на Саске так, словно только что его посетила просто гениальная идея. Глаза просто горели, а на губах играла совсем уж несвойственная ему улыбка. – Саске... В ту ночь, когда ты попросился ко мне в кровать. Те сны. Со мной? Саске вдруг подумал над тем, что лишаться дыхания стало почти привычкой для него. Встав с места, он направился к выходу. Вот уж на этот вопрос он точно отвечать не собирался. Это уже слишком жестоко со стороны Итачи. - Стой. – Это было произнесено крайне повелительно, и Саске притормозил. - Иди ты к черту, - грубо бросил Саске, оборачиваясь. – По-твоему это смешно? Итачи поднялся с места и пожал плечами, приближаясь к брату. - Ты прекрасно понимаешь, как я к этому отношусь, но все равно, говорить настолько… Договорить ему не дали. Да, кажется, прекращать дышать и вправду очень плохой рефлекс, но сейчас Саске об этом не думал. Он вообще ни о чем не думал, весь его мир сосредоточился на губах, которые целовали с такой любовью и нежностью, на какую, казалось, вообще человек не способен. Крепкие руки прижали Саске ближе, одна даже уверенно легла на поясницу, а вторая исчезла где-то в непослушных волосах. Саске едва не умер от стыда, когда обронил нечаянный стон. Так и держа руки на весу, он не понимал, когда его мир успел так измениться. В следующее мгновение его тело оказалось прижато к стене, а губы вовлечены совсем не в детскую битву, и Саске с удовольствием был готов ее проиграть. Реально, реально, это все реально! Можно было с ума сойти, просто резаться остротой ощущения, утопать в том, насколько этот мир яркий, насколько собственное тело чувствительно. Итачи на мгновение отстранился, глядя в сумасшедшие глаза Саске, в которых похоти было в равной степени с недоумением. - Сойдет за извинение? Саске медленно кивнул, боясь включать мозг и думать. - У меня была возможность поиздеваться, неужели ты думал, что я ее упущу? – усмехнулся Итачи, крепким движением отрывая Саске от стены и прижимая его к себе. - Тебе разве не противно? – наконец, едва слышно выдохнул младший, и тут же закрыл глаза, ощущая губы брата на собственном плече. Настойчивая рука забралась под майку, и ногти оставили ощутимые полосы ниже ребер. Саске показалось, что все его тело вмиг покрылось мурашками. - Да, - иронично сказал Итачи. - Обычно, когда людям противно, они именно так себя и ведут. Ты продолжаешь поражать меня своими интеллектуальными способностями, - Итачи укусил Саске за мочку уха и повалил на пол, довольно резко, но удерживая, чтобы тот не ушибся. - Но этого же не может быть, - пробормотал Саске, все еще глядя на Итачи с таким восхищением, словно он… а в целом, именно как на Итачи, как на единственного, кого он так долго любил и желал, кусая ночами подушку, задыхаясь в слезах и стонах. - Да, ты прав, тебе это снова снится, - согласился Итачи, стаскивая с брата майку. – Поверишь? - Ни за что. - Тогда просто забудь. Язык Итачи очертил контур проступающих грудных мышц, завершив свой путь на светлом соске Саске. Сомкнув зубы, Учиха старший вырвал из губ брата первый стон. И это ему понравилось. Пока его губы терзали столь нежное место, руки уже управились с ширинкой и стащили с парня брюки. Саске ощущал руки Итачи везде, хотя в какой-то момент все его сущее сконцентрировалось внизу живота тугим почти болезненным узлом, и с одним прикосновением к члену, сорвалось с губ громким звуком, то ли криком, то ли стоном. В некогда родительском доме, на семейном паласе, под собственным братом! Но Саске никогда не ощущал себя настолько живым и настолько счастливым. Он совсем не боялся. Не боялся боли, которая должна будет быть, не стыдился своего тела, он отдавался весь без остатка. Саске зачарованно смотрел, как Итачи сам смачивает слюной собственные пальцы и подносит к несколько напряженным ягодицам братца. - Ты же знаешь все, что от тебя сейчас требуется? - Расслабиться? – Саске ужаснулся с того, как умоляюще звучал его голос. - Делаешь успехи, - усмехнулся Итачи и проник двумя пальцами в тело парня, который тут же забыл про все, что от него требуется. – Саске… спокойнее, это не больно. Не кусай губы. И расслабься уже, черт возьми, что за непослушный мальчишка. Саске прогнулся всем телом, вслушиваясь в ощущения, совсем немного дискомфорта и пальцы стали проходить намного легче. Ухватив брата за шею, он притянул его ближе к себе, чтобы срочно отвлечь себя, хотя б вот этим головокружительным поцелуем, который просто не включает дыхание. Саске сорвался на стон в губы брата. Еще раз... Это ощущение было прекрасно и желанно, как ничто другое, и Саске поддался бедрами назад, прося больше активности, но ему лишь добавили неприятных ощущений, добавляя третий палец. Звуки, что он издавал, смешивались и перетекали то в высокие, то в низкие сдавленные стоны, то едва ли не в плач. Саске все же смог оторваться от губ Итачи и совершенно невнятно попросить о чем-то. Впрочем, интонация более чем красноречиво пояснила, чего просит братишка. Итачи довольно грубо развел ноги Саске в разные стороны и плавно толкнулся в разработанное отверстие. Саске снова прикусил губу, терпя не самые приятные ощущения, которые, впрочем, такой уж адской болью не являлись. Обняв Итачи ногами, Саске сильнее изогнулся, закидывая руки за голову. Объятия – это прекрасно, но крайне неудобно в эту самую секунду. Движения, сперва плавные, набирали оборот, как и голос Саске, как и рваное дыхание Итачи, которого крыло только от одного вида распластавшегося под ним брата, совершенно беспомощного сейчас и безумно сексуального. Горячее взмокшее тело Саске сходило с ума от столько долгожданных ласк. Он был поражен, что до сих пор еще держится на грани сознания, и может зацепить взглядом сбившийся хвост старшего брата, его приоткрытые губы, и эти совершенно дикие, голодные глаза. А вот кончил Саске довольно тихо, но зубы, впившиеся в нижнюю губу, оставили кровавый след. Мощным спазмом Саске просто выбило к черту из этой реальности. А после медленно отпускало, пока он чувствовал грубые движения брата, а после и его удовольствие. Хотелось мурчать и тереться лицом о его тело, прижиматься как можно ближе, целовать, кусать, съесть его к черту! Саске что-то пару раз пробормотал, из чего Итачи разобрал лишь несколько слов, но этого хватило, чтобы понять, что отото говорил ему «Ты мой». Обняв брата, он тихо прошептал: - Я люблю тебя, Саске… В это же время. Холодные капли дождя падали на черные плащи, поспешно скатываясь и исчезая в темных складках намокших одежд. Серые тучи проливали слезы, периодически взрываясь раскатами грома, подобными плачу. Солнце скрылось, казалось, навсегда. Люди постепенно расходились, пока у белой мраморной плиты не остался лишь один человек. Единственный, кому по-настоящему было не все равно. В его глазах не осталось ничего, кроме пустоты и какой-то, казалось, непроглядной темноты. Он остался один. Совсем один. Лимит терпения был исчерпан, и душевная боль выжгла в нем все до последней слезы, а потому сейчас за него плакало небо, пока он молча сверлил взглядом белый мрамор. - Надеюсь, там тебе лучше, чем было здесь, - прошептал он, опуская темную розу к подножию изваяния. – Я люблю тебя, Саске…