Демон

В гостиную Слизерина ворвался взъерошенный мальчик. Его синий галстук был небрежно закинут за плечо, из-за чего младшего сына министра Риддла было очень легко узнать даже со спины. — Они опять поругались! — выдал он, подбегая к брату. Надменный юноша лишь устало вздохнул, разом растеряв весь свой аристократический лоск, и спросил без интереса: — Смертельно или не очень? Когтевранец уселся на диван и ответил: — Пока не знаю, но, скорее, первое. Уж очень сильно мама кричала — у меня чуть барабанные пепонки не лопнули. Слизеринец закатил глаза. — Аден, ты когда-нибудь научишься нормально разговаривать? — недовольно спросил он. — Перепонки, Аден! Он соскочил с дивана и направился к выходу из помещения. — А ты когда-нибудь перестанешь быть таким серьёзным, Том? Бе-бе-бе! Мальчик показал брату язык и выскочил за дверь, весело смеясь, пока предмет насмешек не успел поймать мелкого мерзавца за ухо. Том закатил глаза. Вот так всегда — паршивец злит его, а он потом отдувается перед матерью за то, что он, видите ли, является недостаточно хорошим примером, и именно поэтому Аден так себя ведёт. Парень тоскливо вздохнул и кинул взгляд на дверь, которая являлась портретом. И откуда братик постоянно узнаёт пароль? Хотя, этот вопрос можно считать риторическим. Разумеется, наследник Малфоев всё рассказывает другу. Мелкие чудовища! И всё же зря, что родители такие гуманные. Точнее, отец вовсе не гуманен — Том видит, что иногда он сам хочет взяться за розги, но тогда мать его точно проклянёт и свалит к родителям в Австралию. Поэтому и сдерживается, а жаль. Парень встал и направился к кабинету матери. По пути он встретил Скорпиуса Малфоя, который вертел в руках слишком подозрительно выглядящую шкатулку и при этом довольно сверкал глазами. Тому, разумеется, это не понравилось. «Опять что-то задумали, » — беззлобно подумал он и поймал мелкого блондина за шкирку. Тот сначала порывался вырваться и объяснить наглому высокому существу, кто тут Малфой, но тут же затих, когда увидел, кто перед ним. — Что на этот раз? — строго спросил он. Мальчик сжался. — Ничего, Том! — и посмотрел на него такими грустными и преданными глазами, что сердце юноши сжалось. — Честно! Том поджал губы и отпустил мальчишку. Тот посмотрел на него заискивающе. — Так я пойду? Парень махнул рукой, и через несколько секунд паршивца и след простыл. «Наверняка вечером Макгонагалл опять придёт к маме жаловаться. Всё сделал Аден, но виноватым снова останусь я, » — обречённо подумал он и пошёл дальше. Может быть, сумеет оправдаться уже сейчас. Апартаменты преподавателя Древних Рун и декана Гриффиндора нашлись быстро — Том бывал здесь столько раз за эти годы, что и не сосчитать. Дверь была открыта, а женщина встретила его недовольным возгласом: — Минерва сказала, что Аден и Скорпиус украли у профессора Флитвика шкатулку с зачарованным водным оружием! Том сглотнул и попытался ускользнуть, но не успел — мать уже поднялась с кресла и потянула его за рукав рубашки к обеденному столу. Усадив сына пить чай с конфетами, она спросила строго: — Ты об этом знал? Том покачал головой. — Нет, но я только что встретил Малфоя с какой-то странной шкатулкой. Женщина хлопнула рукой по столу. — А ты на что? Почему ты не забрал у него эту вещь? Юноша вполне справедливо возмутился: — Я что, должен у него все вещи отбирать? А если бы это было что-то из собственности рода Малфоев, что тогда? Но Гермиона была непреклонна. — Ничего! Извинились бы и всё! И вообще, ты же прекрасно знаешь, что у Скорпиуса и Адена ничего не бывает просто так. Том отложил в сторону чашку и демонстративно отвернулся, выражая своё мнение об этих несправедливых обвинениях. Спустя несколько минут и две чашки сладкого чая Гермиона немного успокоилась и почувствовала себя виноватой. И зачем она так накричала на сына? Ведь он действительно на этот раз не виноват в проказах младшего. Женщина осторожно подошла к юноше со спины, присела на диван и обняла его, а после прошептала: — Томми, солнышко моё, не злись. Ты ведь знаешь, что я не специально, просто… — она устала вздохнула, и Том сдался. Он повернулся к маме и спросил: — Вы снова поругались. Гермиона кивнула и спросила жалобно: — Но ты же меня простишь? Том закатил глаза. — Ты и так знаешь, что да. Так что насчёт отца? Женщина поморщилась. — Ничего, но это просто возмутительно! — сорвалась она. — Он снова пытается обидеть моих крошек, и скрыть это от меня! Том не сумел сдержать улыбку. — Мам, но ведь твои книззлы действительно его ненавидят. Знала бы ты, что происходит там, когда тебя нет. Женщина отрицательно покачала головой. — Да, он показывал мне воспоминания и царапины, но этого просто быть не может! Мои крошки не могут так поступать! Том тактично замолчал, понимая, что его маму ничто не сможет переубедить. — И знаешь, что? — продолжала распаляться она. — На этот раз он наступил на хвост Эрику! Нет, ты можешь себе это представить? Мой мальчик так страдал, а Том даже пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь! Ужасно! Юноша закивал, делая вид, что полностью с ней согласен. — Предаёшь, значит? — послышался мужской голос. Женщина тут же вскочила со стула и понеслась навстречу мужу. Тот лишь покачал головой и наложил на женщину Петрификус Тоталус и Силенцио. Он аккуратно уложил бешено вращающую глазами жену на диван и сказал сыну: — Пойдём лучше ко мне в кабинет. Том кивнул, но посмотрел на мать с опаской. Определённо, она просто в ярости. Когда заклинание спадёт, отцу мало не покажется. Том проследил за взглядом сына и сказал обречённо: — Да, я знаю, но всё же постараюсь сохранить своё лицо в таком виде, чтобы хотя бы колдомедики из Мунго смогли привести его в порядок. Парень кивнул. — Постарайся, а то если Министра магии изуродует жена… Это определённо будет сплетня на год. Мужчина покачал головой. — И почему при всём этом я всё равно беспокоюсь только о ней? — задал он риторический вопрос. Том ещё раз скосил глаза на мать — после этих слов та, кажется, немного успокоилась. Хотя скандала всё равно не избежать. Они шагнули в камин и перенеслись в кабинет главы министерства магии. Том привычно плюхнулся на огромный кожаный диван, а его отец расположился в кресле за большим дубовым столом. — Если кратко, то я опять «покалечил» этого книззла. Я и не заметил его! Он и паркет одного цвета, неужели это моя вина? — возмутился мужчина. Том хмыкнул. — Иногда мне кажется, что мама это специально делает. Натравливает их на тебя, — признался он. Он задумался. — На самом деле, мне кажется, что я видел, как она над ними колдовала. А когда я спросил, что она делает, назвала меня гадом и ушла, — подозрительно сказал он. Том не сдержался и рассмеялся. Его отец невольно улыбнулся. — Почему-то я не верю в Вашу красивую историю. Хоть убей, не верю! — честно сказал Том. Мужчина лишь пожал плечами. — Может быть. Том был настойчивее, чем предполагал его отец. — Просто такое ощущение, что она тебе за что-то мстит. Причём все семнадцать лет моего существования. Лицо Министра посерело и он опустил взгляд. — Ты прав, но настоящую историю я расскажу потом. Просто пока не могу — стыдно за то, каким я тогда был вспыльчивым. Считал себя самым умным, но в итоге получилась довольно неприглядная картина, если честно. Том понимающе кивнул. — Конечно, но ведь каждый имеет на ошибку. Правда, иногда кажется, что мама тебя всё же не простила. Мужчина покачал головой с улыбкой. — Простила, уже давно простила. Просто иногда её независимая гриффиндорская натура бунтует и она начинает выводить меня из себя в надежде на то, что я покажу ей свою «плохую» сторону. И злится, когда ничего не получается. Том тоже улыбнулся. — Ты хорошо умеешь успокаивать её. Да и Аден иногда… Том-младший замолк и опустил глаза в пол. Отец понял его и без слов. — Он опять что-то натворил? Ух, и почему все думают, что лучше говорить обо всём моей жене, а не мне лично? Зато мне опять выскажут, какой я плохой отец. Том промолчал, а мужчина махнул рукой. — Успокаивать действительно пока получается, но эти законы о правах эльфов у меня уже вот где, — он демонстративно провёл рукой по своему горлу. — И главное — она не останавливается, а эти чистокровные маги уже готовы сожрать меня живьём, вот только боятся! А чужие эльфы и то хуже — скоро начнут бросаться на меня и уже даже злобно рычат при моём появлении. Мерлин, за что? — он закатил глаза. Том сдержанно хихикнул в кулак, вызвав полный неестественного возмущения взгляд отца. — А ей ведь объясняли, что эльфы на самом деле магические паразиты и они вовсе не хотят свободы. Его отец покачал головой. — Да, слава Мерлину, что она всё-таки это поняла. Но теперь у неё другая цель! Она хочет, чтобы за «хамское» и «неуважительное» отношение к эльфам магов сажали! Магов! Сажали! Том не выдержал и расхохотался. — Скорее они сами себя убьют, чем подчинятся этим законам, — заметил он. Мужчина согласно кивнул. — Да. К тому же, я теперь чуть ли не раскланиваюсь с эльфом-дворецким, входя в дом! В свой собственный дом! Тебе-то хорошо, ты в Хогвартсе. А я там веду себя, как на приёме у Малфоев. С каждым здороваюсь, а их главе Гермиона меня заставила поклоняться при встрече. А ведь её тоже часто дома не бывает. Иногда мне кажется, что эти хорьки ей докладывают, — проворчал он. Парень мужественно стиснул зубы и постарался сдержать смех. Он знал, что его отец преувеличивает, но это всё равно было крайне забавно. Его отец при встрече здоровается с эльфами — кто бы мог такое подумать? — И да, самое главное — она заставила меня давать им зарплату. Том удивился. — Но ведь ты давно это делаешь, — растерянно произнёс он. Том-старший покачал головой. — Да, но раньше я спокойно давал каждому десять галлеонов в месяц и дело с концом, а сейчас Гермионе захотелось, что всё было «справедливо», — он явно передразнил жену. — «Они такие же работники, как и мы все, и им нужно давать аванс, после — оставшуюся зарплату, а также премиальные за хорошую работу и сверхурочные за перевыполнение плана». В конце он не выдержал и прорычал последние слова. — Да, такого ещё не было, — пробормотал поражённый парень. Мужчина выдохся и поднял палец вверх. — Вот-вот. И ещё никто не может образумить её — Милли и Мелани тут же начинают уходить от разговора, когда Гермиона начинает говорить о своих эльфах. Или о хорьках. Они совсем меня не поддерживают! Парень попробовал утешить отца: — Они просто боятся того, что их внесут в «список врагов номер один». Туда уже внесли леди Асторию, потому что она посмела заикнуться о том, что хорошо бы было заказать пальто из шерсти книззла как уникальную вещицу, пусть и дешёвую. Мужчина покачал головой. — Бедная Стори, она ведь наверняка не хотела её обидеть. Мерлин, иногда мне кажется, что я женился на самой настоящей мегере и рано или поздно она меня доведёт и… Камин вспыхнул и там показалась испачканная в саже, но оттого не менее грозная Гермиона. — Мне рассказать Тому об обстоятельствах того, как именно ты женился на этой самой мегере или лучше не надо? Том тут же покачал головой. — Нет, не нужно. Том, думаю, тебе уже пора, — обратился он к сыну. Тот, будучи понимающим юношей, кивнул и спокойно переместился обратно в Хогвартс через каминную сеть. Гермиона проследила за ним взглядом, а после вновь обратилась к мужу: — И чего ты этим добился? Тот невинно хлопнул глазами. — О чём ты, дорогая? — попытался увильнуть он. Женщина тут взбесилась. — Не называй меня так! Том поднял руки вверх в знак своего поражения. — Успокойся. Просто я должен был поговорить с сыном и морально подготовиться перед встречей с тобой. Гермиона возмущенно выдохнула. — Морально подготовиться? Да что ты несёшь? И вообще, почему я не могу рассказать Тому об «особенностях» наших отношений, а? Или о том, что никаких отношений и вовсе не было, а ты меня просто вынудил и… Том не выдержал и хлопнул кулаком по столу. Женщина тут испуганно замолкла. — Хватит, — ледяным тоном произнёс он. — Я терпел это год, терпел два, пять, десять, но не двадцать же! — заорал Том, теряя хвалёную выдержку. — Признай уже, что я уже искупил вину за те свои поступки, а ты вовсе не равнодушна ко мне! Признай! Гермиона поджала губы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Неприятно, когда на тебя так кричат. И куда более неприятно, когда кричат чистую правду. Мужчина успокоился. Увидев состояние жены, он провёл рукой по лицу и устало выдохнул. Когда же это закончится? Том подошёл к жене и бережно обнял её, а та уткнулась лицом ему в рубашку и заплакала. Такие сцены происходили с завидной регулярностью, и каждая ссора заканчивалась чем-то подобным. Но потом Гермиона отходила, и всё начиналось заново. — Гермиона, — прошептал он ей на ухо, ещё крепче прижимая к себе хрупкое тело. — Пожалуйста, давай закроем эту тему раз и навсегда. Ведь мы всё уже давно поняли, всё решили. Так почему мы постоянно возвращаемся к одному и тому же? Женщина всхлипнула. — Я не знаю, но… Возможно, с чем-то я до сих пор не смогла смириться. С тем, что ты не оставил мне выбора. С тем, что… Она вновь разрыдалась, а мужчина поджал губы. — Я не мог иначе, ты же знаешь. Гермиона кивнула, мазнув растёкшейся тушью по белоснежной рубашке Тома. — Знаю, что ты бы не стал делать что-то, как все. Ты всегда отличался, но… Почему я не могу жить так, как делают это нормальные люди? Почему всё это происходит именно со мной? — жалобно спросила она, но от мужа не отошла. Том вздохнул. — Ты уже спрашивала, за какие грехи тебе я, но ответа лично у меня нет, увы. Возможно, это действительно несправедливо, ведь… Ты ничего этого не хотела. Гермиона покачала головой. — Не хотела. Возможно, всё именно из-за этого. Все мечтали о тебе, а я… Ты читал Шекспира? Мужчина удивился и растерянно кивнул. — У него есть одна цитата. «Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею». Ты слышал? Том вновь кивнул — а кто же не слышал эту легендарную фразу? — Так вот, мы ведь не хотели никакой любви. Ни я, ни тем более ты. Но это получилось как-то само собой, словно… Так действительно было нужно. Мужчине потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить информацию. — Так значит, ты признаёшь это? — наконец спросил он осторожно. Гермиона моргнула, не понимая. — О чём ты? — недоуменно спросила она. Том сглотнул, не решаясь сказать это вслух, и пояснил: — Что это действительно судьба. И что это… Любовь, — ему не нравилось это слово и он старался произносить его как можно реже. Женщина поджала губы и опустила глаза. — А ты? Мужчина сделал вид, что не понял. — Что я? Гермиона тряхнула волосами, решаясь, и сказала: — А ты признаёшь это? Том замялся. Да, он сам начал этот разговор, но теперь был в полнейшей растерянности. Что он должен сказать? — Том, — коротко сказала женщина. После нескольких секунд напряжённого молчания она криво улыбнулась. — Я тебя поняла, — ровно сказала она и высвободилась из его объятий. Всё так же, как раньше. Ничего не изменилось — как было двадцать лет назад, так и будет. Похоже, всю жизнь. Она просто обречена на это. Дрожа, она подошла к камину. — Гермиона. Женщина остановилась. — Ты знаешь, что я не такой, как все. Точнее, что я лицемер, мерзавец и тому подобное. И я вряд ли смогу когда-нибудь повторить то, что скажу сейчас. Но… Гермиона напряглась, как вытянутая струна. Этого ведь не может быть. Или может? — Я люблю тебя. Ты действительно дорога мне, как никто другой. И я ни о чём не жалею, если честно. Ни о том случае с василиском, ни о чём-либо ещё. Потому что в ином случае это были бы уже не мы. Женщина почувствовала комок в горле и медленно опустилась на пол, закрывая лицо руками. Только бы не зарыдать вновь, только бы не показать то, как на неё повлияли это слова. Сильные руки на плечах, и она уже не сдерживается — встаёт и кидается к нему, зарывается лицом в шею и рыдает, рыдает, рыдает. От облегчения — всё наконец закончилось, всё встало на свои места. Всё наконец правильно.