искусство

От холода кожа на ладонях трескается. Он это понял еще в семнадцать. И уже тогда прекратил носить зимой перчатки. Он знал, что ни один крем не смягчит кожу, и между косточками появятся маленькие ранки. Он знал, что будет сильно чесаться. Он это знал. Он знал, что пить кофе плохо. Плохо для сердца, и для сосудов. Но все равно приходил в ту кофейню трижды в день и заказывал большое латте с собой. Он был постоянным клиентом и даже имел 25-процентную скидку там. А еще понимал, что это не повод, чтобы гордиться собой. Он это прекрасно знал. Он знал, что никто не прячется в темноте. Монстры никогда не будут прятаться под кроватью или в шкафу, потому что они внутри самого тебя. Несмотря на то, что он знал это, он боялся ночи. Ему было страшно засыпать. А еще он знал, что ненавидит свое тело. Он был высокий, неуклюжий, со светлой кожей, глазами и волосами. Его бесило все — длинные ноги и худые руки, которые просто невозможно накачать. Ему кто-то говорил, что он красивый, и, кажется это была девочка с первого курса. Но он ей не поверил. Антон знал, что к идеалу ему далеко, поэтому начались постоянные нервные срывы, пищевое расстройство и селфхарм. Его желудок мог днями принимать только горячий кофе, а потом руки сами тянулись к острому лезвию, которое лежало на полочке. Он осторожно брал лезвие, чтобы не пораниться. Ему новые раны ни к чему. Затем Антон долго сидел и думал, что именно порезать: худые бедра или тонкие запястья? Обычно, парень чередовал. Он медленно подносит лезвие к бедру и проводит тонкую линию. Он думает, что похож на художника, который пишет картины, потому что каждый шрам на его теле — это шедевр. На самом деле, Антон похож на сумасшедшего, который потерялся в этом мире. Но это не значит, что его шрамы — это не произведение искусства. Постепенно, на его руках появились сотни браслетов. Не потому, что модно. А потому что удобно. А потом появился он. Антон не знал, в чем же он потерялся. Потерялся я в бездонных голубых глазах или в звонком смехе? Кто же знал, что Арсений изменит его хреновую жизнь? Смешно становится от этого. Арсений появился в его жизни, а лезвие не хотело эту жизнь покидать. Случилось всё неожиданно. Антон просто не пришел на встречу. Он просто не смог. Сначала был изнурительный разговор с родителями, потом еще звонок подруги, а потом оказалось, что лезвие затупилось. Весь мир пошёл в тот день против него. Поэтому Арсений пришел к нему. Пришел с пирожными в руках и начал стучать в дверь. Антон просто забыл. Он открыл ту проклятую дверь. Он увидел того проклятого Попова и понял, что это конец. Почему Антон не надел тот свитер, который лежал прямо на диване? Арсений увидел то, что не должен видеть вообще. Но с другой стороны, он не понимал, почему не заметил этого раньше. Правое запястье Шастуна было перевязано бинтом, который уже был кровавым. Арс осторожно поставил пакет на пол, медленно разулся, а потом, взяв друга за другую руку, повел в ванную. Он развязал бинт, промыл рану и намотал на руку уже свежий бинт. Он осторожно посмотрел на вторую руку, где хаотичными линиями красовались другие шрамы. -Еще где-то есть? — хриплым от долгого молчания сказал Попов. Шаст робко повернулся в сторону зеркала, которое висело на стене. Он смотрел на отражение Арсения. Не дождавшись ответа, Арс потянул футболку Антона вверх и снял ее. Его взгляд блуждал подтянутым, но слишком худым торсом Шастуна, на мгновение остановился на розовых сосках и маленьких родинках и спускался ниже. Белые линии на тазовых косточках. Руки сами потянулись к пуговице джинсов. Арс снял уже и синие джинсы с Шастуна. Его бедра напоминали карту для тех, кто заблудился в этой жизни. Антон уже и не думал о том, что должен прикрыться, спрятаться от этого взгляда. Он уже ничего не хотел. Его мысли плавали далеко от этого мира. Шаст просто понимал, что когда Арс уйдет, то его следующий порез будет последним. Он очнулся только тогда, когда почувствовал влажные губы на своих бедрах. Арсений начал целовать каждый шрам на коже парня. Просто, потому что это показалось ему правильным. По-другому не могло и быть. Он постепенно поднимался выше. Поцелуями проводил дорожку к губам Антона. Тот поцелуй был сладким в жизни Попова. Искренним. Лучшим. -Я заставлю тебя выбросить все лезвия в твоей квартире. Оказалось, не так страшно выкидывать все лезвия, когда тебя за талию так нежно держат. Оказалось, не так страшно кушать, когда рядом есть кто-то, кто тоже ест. Оказалось, не так страшно спать ночью, когда есть тот, кто будет целовать всех твоих демонов перед сном. Оказалось, не так страшно жить, когда в твоей жизни есть Арсений. Оказалось, девочка с первого курса была права. Кто же знал это? Антон уже знал это.