Лето

      К несчастью ли, но так много произведений оставляют нам открытый финал, позволяя сделать итог близкий каждому. Другие же авторы, напротив, заключают в свои мысли надежды, дарят убранство светлого будущего и веру. Поддавать эти события анализу убийственно больно, мучительно и выдерживает ли кто-то проверку я не знаю наверняка. В пыли обыденности все ответы теряются, становятся неважными, а потом ты обнаруживаешь, что тебя беспокоит артрит или другая радость старости. Нам дано время подумать о важном, сохранить свои чувства и учиться поступать по совести, ощущая пепел прожитых дней на ногах. Извлечете ли вы из этого урок дело лично ваше, ведь в жизни всё менее прозаично чем об этом пытаются говорить в искусстве. Я верю лишь в то, что окружающие нас события происходят не с нами, а для нас, только поддавать это сомнению, оказывается, тоже нормально и постоянной истины никогда не будет. Мы меняемся, и я готов пережить всё то, что дала мне жизнь.       Тем летним вечером весь мир, казалось, замедлил свой ход, растягивая закат от края до края горизонта. Теплый ветер холодил тонкую ткань рубашки, а морская волна у берега оставляла на ногах бесчисленное количество мелких креветок. Они щекотали ступни, сползали и скрывались в песке, пока малые волны не накатывали вновь и вновь. Едва теплые лучи солнца рассеивались мягкой гладью по пляжу, по нашим лицам, беспокойным душам, касались кончиков волос. Мне хотелось жить как никогда прежде, с этой меланхоличной улыбкой о чём-то прекрасном: позволить нам просто быть. Тем, кем мы являлись.       Мохнатая собака со всех ног неслась на меня, гонимая смехом Жана, а я осмотрительно попятился назад. Это нисколько не помешало четвероногому прыгнуть на меня, пачкая мокрыми песком рубашку и шорты. С этим ничего не поделаешь, и я наклоняюсь к нашему младшему другу, чем тот незамедлительно пользуется. Его лохматый хвост разносит брызги во все стороны, но это мелочи, когда Бигби решается отряхнуть себя всего.       — Нечего там торчать как пугало! Мы сюда приехали не за этим.       — А для чего, валяться в мокром песке?       — Марко, не будь таким занудой.       Жан с силой окатывает меня водой из своих рук, вынуждая отвернуться в сторону. Теперь я был мокрый, как и он сам после игр с собакой. Кого я обманывал: я знал, что так и сложится, от чего быстро принял правила игры и ударил ногой по воде. Сотни брызг разнеслись в сторону, уступая череде фонтанов от Жана, который принялся активно заливать меня ими. Вода била нам в глаза, заливала уши, мы носились по берегу как ненормальные то и дело рискуя навернуться через собаку. Она бежала подле нас, прыгала, громко лая, и уносилась подальше, едва доставалось и ей. Жан заливисто смеялся (не представляю, когда у него находилось время на это), а я и вовсе толкнул его в воду - мы были полностью мокрыми.       — У меня мог быть телефон, — попытался он защититься.       — Да, конечно, а ещё ключи от машины.       — Разве они не у тебя?       — Ты же закрывал машину.       — Марко, — Жан вдруг стал серьезным, — я думал, что это сделал ты.       Секундная пауза и мы оба рванулись к машине наперегонки. В итоге нас ожидало две новости: хорошая и плохая. Первое - машина оказалась на месте, второе - двери распахнуты, а содержимое с деньгами и документами просто испарилось.       — Вот блядство! Даже прав нет.       — Разве ты не хранил их отдельно, в бардачке?       — Нет! Марко, как эта хуйня случилась? — кричал мой друг, хлопнув дверью. Он долго продолжал материться, пока не выдал фразу: — Почему ты не закрыл двери?       — Потому же почему этого не сделал ты.       — Кто-то из нас должен быть умнее, в конце концов, не тупи.       Итак, я остался виноват, хотя ущерба понес не меньше лишь с той разницей, что у меня пропали деньги и удостоверение. Не смотря на всё, мы понимали, как легко отделались, ведь машину могли угнать, но, видимо, побоялись и ограничились только тем, что унесли в руках. Мы остались без денег, документов, телефонов и достаточного количества бензина, чтобы вернуться домой.       — Я устал от этого дерьма, — наконец произнес он, когда мы просчитывали дальнейшие действия. В этот раз я был полностью с ним согласен.       У нас была куртка, пустой пляж и компания друг друга с парой бутылочек пива на последнюю мелочь. Бигби всё крутился рядом, пока не вымотался окончательно. А мы слушали прибрежный шум моря, не замечая, как вокруг темнеет. Уже не вспомню, про что мы говорили, но это было легко и забавно.       — … а потом эта девчонка три года писала мне записки на день Святого Валентина.       — Разве она была так плоха?       — Марко, я же говорил, ты просто не видел этот танк. Она бы сожрала нас двоих и не поперхнулась.       — Ты точно о средней школе? — я не выдержал и рассмеялся, за что получил под ребра острым локтем. Пришлось успокоиться.       — С меня ржали одноклассники.       — Честно, если то, что ты рассказывал про своё поведение в школе правда, то даже я бы тебе валентинку не написал.       — Так, всё, проваливай, и вообще это моя территория, — он снова пнул меня, но уже в плечо, явно имея в виду куртку, на которой мы сидели. Оставаться в долгу я не стал и пихнул друга посильнее. Наше пиво, что ожидаемо, расплескалось, подогревая баталии, когда тычки переросли в откровенную борьбу за сферу влияния. И да, наша одежда все еще оставалась сырой, не смотря на то, что мы старательно подставлялись уходящему солнцу в течение последнего часа. В итоге Жан кинул свою футболку на какой-то знак поблизости, а я продолжал сушить рубашку на себе.       — Жан, блин, мы все в песке.       — Что ты как девочка, в море всё смоешь.       Эти гениально простое решение меня не совсем устраивало, однако мы успокоились и каким-то образом наши головы оказались рядом, а взгляды обращены к небу. Я чувствовал, как неприятно липнет влажная ткань к телу, слышал, как умиротворенно шумит море и ощущал щекотку, едва пёс топтался рядом, выискивая что-то, но огромный небосвод всецело приковывал взгляд. Бесконечное число звезд завораживало, едва стоило задуматься как их много, а воображаемый полет ввысь становился страшным даже в мыслях       — таким невероятно огромным казалось небо. Мне нравилось думать о том, как много неизведанного существует в этом мире и каждый человек способен прикоснуться к нему, лишь посмотрев вверх. На самом деле мы ведь ничего не можем знать наверняка, доверяя ученым, которые говорят о свете, что даже не дошел до нас. Эта глубина восхищала, возбуждая фантазию, привнося мерцание в темноту нашего шествия через эту жизнь. Всё мне казалось единым в этот момент, и я даже не удивился, когда Жан приподнялся, заглянув мне в глаза.       — Что такое?       — Ты кажешься пиздец счастливым.       — Да, я даже готов подарить тебе валентинку.       Могу поклясться, ему понравился этот ответ, чему свидетельствовала невнятная реакция. И я решил добить ситуацию:       — А может что-то и посерьезнее… Шоколадку, например. Уж не знаю о чём Жан подумал, но это того стоило. Он съехидничал:       — Просто охренительная идея, Марко, люблю тебя.       — Я тебя тоже.       Мы смотрели в небо и думали каждый о своем. Порою это нужно, а я даже и не подозревал насколько. У меня еще оставалось немного пива, которое я разделил с Жаном за пару минут до появления гребанного полицейского. Оказывается, мы лежали на каком-то частном пляже, о чем свидетельствовал знак, который послужил сушилкой для футболки Жана. У меня не было времени удивляться нашей обоюдной тупости, ведь пришлось уносить ноги. Коп явно был намерен провести с нами разбирательства, серьезнее которых только признания в младших классах.       — Блять, чувак, бежим, — и я подрываюсь следом за другом.       — Вы двое, приказываю стоять на месте!       Мне показалось или Жан успел ткнуть ему фак? Просто сказочный человек, но я искренне смеялся в душе, пока полицейский не потянулся к ремню с оружием. Больше мы не оборачивались, а Бигби несся даже быстрее нас, не прекращая гавкать. Последний раз я убегал так в детстве, когда наш мяч укатился во двор старика Спенсера. Он выглядел хуже Скруджа, а жилище у него пугало как «Дом монстр», нашему воображению оставалось дорисовать проклятье, которое несло это место. Не сложно догадаться, что за мячом в тот двор послали меня и по всем законам жанра я встретился со стариком Спенсером взглядом.       Мы бежали до тех пор пока голос за спиной не стих и медленно перешли на шаг, а после — вовсе остановились, восстанавливая дыхание.       — Дерьмо, это было близко.       — Ты его живот видел? Просто мешок с говном. Черт, где мы вообще?       Я осмотрелся, отмечая как мало света в нашем переулке, но уже за поворотом простирался частный сектор. Выйдя к улице, мы едва не потеряли Бигби; в отличии от нас он времени не терял и откопал близ мусорки что-то съедобное. Клянусь, Жан добросовестно старался отобрать подозрительный объект у собаки, он даже призвал на помощь меня, но злостный рык пресек все попытки. В конце концов альтернативы для четвероногого у нас не было и последний с жадностью грыз подобие кости.       Решение возвращаться к машине мы обоюдно отложили на потом и двинулись к ближайшему пункту цивилизации - магазину. С наступлением темноты резко похолодало и Жану пришлось накинуть ту самую куртку пока мы шли вдоль дороги.       — Постой, — я замедлил шаг, — а футболку ты оставил на пляже?       — Какой ты наблюдательный.       — О боже… Мне начинает казаться, что домой мы вернемся в одних трусах. Сколько у нас денег?       — Пара баксов.       — Думаю лучше приберечь их для бензина, а ужин отложить.       — Эй, снежка, подай сюда! — донеслось до нас.       Возле ног Жана оказался баскетбольный мяч, который он тут же поднял. В нескольких метрах от нас группа темнокожих ребят усиленно тренировалась, сопровождая игру громкими возгласами, и теперь один из них был адресован нам. Однако Жан почему-то не спешил возвращать мяч в игру, прокручивая его в руках.       — Готовься к банкету, Марко.       — Эй, эй, что ты задумал? — мне не нравился этот заговорщицкий тон.       — Хэй, чуваки, как на счёт ставок? Спорим мы забросим больше трехочковых чем вы.       Я едва удержался от хлопка по лбу, но парни с площадки вызывающе засмеялись - им явно нравилось чувствовать себя хозяевами положения на фоне двух белых незнакомцев. Предложение встретили с вызовом и отказываться стало слишком поздно, хотя я пытался, честно. Без угрызений совести Жан вытащил из кармана наши последние доллары, и, кинув их на скамью, вышел на поле. Мне пришлось последовать за ним, чтобы встретиться лицом к лицу с ужасами всех американских расовых блокбастеров. Мы играли так, словно воевали за район, наращивая темп игры. Эти парни были чертовски хороши, а я с каждой секундой всё больше жалел о выпитом пиве. Однако Жан выкладывался по полной, тем самым восхищая меня. Я знал, что он увлекался баскетболом достаточно серьезно, и главной моей задачей оказалось просто не налажать. Мы думали только об игре, аккумулируя все силы, хотя порою я отвлекался на расистские кричалки группы поддержки — они бесили меня.       И чёрт, Жан сделал это, с последней передачи закинул финальный трехочковый, за которым последовал победоносный клич. На радостях он схватил меня за плечи и принялся трясти, а потом кинулся к лавке с деньгами. По ходу игры наша ставка возросла, и я не хотел думать, что случилось бы, проиграй мы. Разве что нам бы посвятили утреннюю строчку в новостях об очередных пропавших без вести.       — Ну же, чувак, а ты то чего такой грустный? — победоносно кричал Жан сопернику, явно войдя в кураж. — Хуй сосал невкусный?       — Снежка, хочешь проблем? Посмотрим, кто тут будет грустным.       Угрожающая толпа из афроамериканцев явно активизировала меня на подхват денег и быструю ротацию с места событий. В спину нам кричали маты, летели бутылки, но странно… Это было чертовски круто и я никогда в жизни так не наслаждался шоколадным батончиком после. Вырученных денег хватило на плотный поход в магазин, а после мы зависали на качелях близ парка. Город раскинулся перед нами во всей красе, с мерцающими огнями и неоновыми вывесками. Где-то там бродили люди, занимались привычными делам, как и десятки предыдущих дней, а мы, уставшие и растрепанные, чувствовали себя королями мира. Нам было достаточно хот-догов с самой дешевой сосиской, какой-то чесночной закуски и разговоров о том, как достало тупое шоу Фримана на центральном телевидении. Меня абсолютно не волновало, что произойдет завтра, я наслаждался каждой минутой этого вечера.       На следующий день мы вернулись к машине. Наши тела болели так, словно парни с баскетбольной площадки нашли нас и сняли в трех полнометражных порнофильмах. Нет, стойте, ещё в сериале — это я почувствовал, потянувшись за бутылкой воды на заднем сиденье. Мы так и уснули на ближайшей лавке, приняв позы букв из греческого алфавита. В результате у меня жутко болела шея, а Жан с трудом выровнял спину. Он пытался пошутить, что именно так должен заканчиваться хороший секс, но, увидев моё лицо, просто заткнулся и завёл машину. Мы возвращались домой.       Не стоит забывать, что мы по-прежнему ехали без прав, и каждый оставленный позади километр был праздником. Жара разогревала машину до предела, сводила с ума, от чего банальное решение открыть окно до предела напрашивалось само собой. Я не удержался, позволив Бигби перебраться ко мне на сиденье и высунуть голову из салона. Черт, всегда мечтал это сделать, а потом — дразнил Жана, что тот не может полноценно заценить разлетающиеся на ветру слюни нашего маленького друга. Но, думаю, он не сильно об этом жалел. Пару раз мы проезжали патрульных, ловили желудки где-то под сиденьями и благополучно ехали дальше до одного момента…       — Только не нужно меня в этом обвинять.       — Какая теперь нахрен разница, — Жан провел ладонью по мокрому лбу, — сука.       — Я проверю багажник ещё раз, может быть осталась канистра.       — Это бесполезно, я уже смотрел.       — Наверное, что-то с показателем, бензина должно было хватить.       Мы торчали посреди пустынной дороги сродни той на которой застрял Молния Маккуин, только вот до ближайшего Радиатор-Спринг оставалось не меньше десяти километров. Жан продолжал стоять на обочине, сложив руки на голове, а я пытался сообразить как нам поступить. Спасение оставалось только одно: мы включили аварийку и принялись махать канистрой стоя рядом в надежде, что кто-то остановится поделиться бензином. Не думал, что это сработает так скоро. Внезапно, одна из редко проезжающих машин сдала назад и притормозила близ нас. Тонированное стекло опустилось, позволяя Жану заглянуть во внутрь.       — У вас найдется немного бензина, нам бы доехать до ближайшей заправки.       Меньше всего я ожидал увидеть на водительском сиденье симпатичную девушку. Она сняла солнцезащитные очки и внимательно посмотрела на нас:        — Запрыгивайте, мальчики, у меня есть идея получше. Сами наберете бензин.       Мы согласились без раздумий, ведь это предложение звучало подобно спасительному глотку воздуха и вновь колеса зашуршало по асфальту. Не сговариваясь, Жан уселся на переднее место, а я расположился сзади. Как оказалось, девушка путешествовала в компании мелкой собачки. Про таких, обычно, говорят не иначе как об осенних листьях — постоянно дрожат, а в глазах один вопрос: «когда я сдохну?». Однако благодаря этому Бигби пустили в салон без вопросов, он сидел рядом со мной.       — Итак, парни, как вы оказались в этой передряге? — она явно имела в виду наш измученный внешний вид.       — Длинная история, — пересказывать приключения особо не хотелось, но Жан считал иначе.       — Если бы у нас было больше времени, я бы с удовольствием все рассказал.       — Хочешь, чтобы я сбавила скорость?       Даже сидя сзади я чувствовал, как Жан расплывается в улыбке, и мысленно закатил глаза - это парень неисправим, но девушка действительно производила впечатление. Она выглядела бойкой искательницей приключений, не лишена женственности и очаровывала игровым взглядом. Тот факт, что она взяла нас - двух незнакомых парней - к себе в машину не остался без внимания, и я несколько озадаченно поглядывал на этих двоих. Девушка явно понравилась Жану, а Бигби заинтересовался четвероногой с фигурой болонки. Спустя четверть часа я чувствовал себя лишним, хотя, периодически, вставлял в диалог фразы для приличия.       В этом скоротечном круговороте событий, как я и говорил, перемены случаются одна за другой. Каким именно окажется следующий поворот угадать никак нельзя, полагаясь только на ремень безопасности. Но потом я понял - за рулём сидим неизменно мы сами и ответственность только на нас. Признайтесь, не так много внешних факторов становится причиной настоящих проблем. Все дело в готовности брать на себя ответственность и риск. Сделаем ли мы кому-то больно, подставимся сами или просто не справимся с управлением, никто от этого не застрахован, а жизнь продолжает нас испытывать. Я смотрел на редкие облака в огромном как сама жизнь небе и чувствовал себя опустошенным.       — Ну что, крутой парень, приехали.       Типичная заправка с мотелем не производила впечатления курорта, но и мы не заезжие туристы из Европы. Всё что нам нужно оказалось под рукой, как и благодетель выручившей девушки. Они не переставали болтать с Жаном, даже когда я пришел из магазина с водой, а вместо того, чтобы возвращаться назад эти двое уговорили меня передохнуть в кафе. Всё складывалось настолько удачно, что Кэтт (так звали нашу новую знакомую) расщедрилась на легкий перекус, а мой друг убедительно пообещал вернуть долг, едва мы вернёмся домой.       — И часто ты подбираешь незнакомцев на дороге? — искренне поинтересовался я.       — Время от времени. Плохие дни бывают у всех нас.       — Если каждый из них будет заканчиваться такими знакомствами, — улыбнулся Жан, — то я не против влипнуть еще разок.       Я осторожно напомнил, что мы и без того в дерьме, на что девушка непринужденно рассмеялась:       — Всё нормально, вы кажетесь неплохими ребятами. Однажды бывший кинул меня на окраине города, когда я отказалась трахаться с ним в машине. Этот урод просто захлопнул дверь и свалил, а мне даже позвонить не с чего было. Но потом уже мой отец едва не подстрелил его.       — В каком смысле?       — Прямом. Он бывший военный и оружие нормальная вещь в нашем доме. Улавливаешь?       Теперь мне стало понятно, почему она так спокойно посадила нас к себе в машину. Не удивлюсь, если в бардачке ее машины окажется ствол, а вот Жан как-то нервно сглотнул, но хватки не растерял. Какое-то время мы продолжали сидеть за столом, пока этих двоих не потянуло на перекур.       — Жан, ты бросил, — эта реплика заставляет меня чувствовать себя мамочкой, но он отнекивается формальным «ничего страшного» и удалятся с Кэтт подальше от заправки. Меня оставили одного с собаками, чем я и воспользовался, чтобы насладиться тишиной. Горячий ветер касался моего лица, качая огромный зонт под которым мы сидели всё это время. Мне хотелось выкупаться и нормально поспать, но больше всего беспокоила брошенная машина, нам стоило хотя бы пригнать её сюда. Прошло ещё минут пятнадцать, пока на горизонте не замаячил больно радостный Жан:       — Чувак, она согласилась пустить нас к себе в номер передохнуть.       — Номер?       — Да. Кэтт сказала, что всё равно планировала тут остановиться.       — Как удобно. Тебе не кажется, что нам стоит вернуться за машиной?       — Пусть хотя бы спадет жара.       Признаюсь, этот аргумент показался мне убедительным и я невольно согласился. После обеда мои глаза слипались, от чего с огромным удовольствием я упал на диван, когда мы втроем зашли в номер мотеля и приняли душ. Дневной свет пробивался сквозь жалюзи, наполняя комнату желеобразной духотой. Всё вокруг казалось таким тягучим, иллюзорным, плавно переходящим в сон от чего я потерял связь с реальностью очень быстро.       Сознание возвращалось мучительно долго, а я всё оттягивал момент, когда пришлось бы открыть глаза. Не смотря на удобный диван ощущение помятости никуда не делось, но я принял сидячее положение, собравшись силами. Все очертания мебели погрузились в сумрак, привнося беспокойство о прошедших часах сна, словно ты упустил нечто важное. В номере никого не было. Мне потребовалось немного времени, дабы упорядочить мысли и заспанное лицо. Вновь наступал вечер, а небо затянули перьевые облака, убранные в золотистую тесьму. Сухой ветер сменился приятным дуновением легкого аромата сырости: оказывается, всю территорию мотеля поливали водой, чтобы сбить дневную жару. Меня это взбодрило, и я хотел было отправиться на поиски своей компании, как они сами меня нашли.       — Выглядишь отстойно. Как себя чувствуешь? — поинтересовался Жан.       — Неплохо, спасибо, — я старался быть вежливым в присутствии Кэтт, — а где были вы?       — Тут внизу оказалось есть бильярдная, жаль, что ты вырубился.       — И правда.       «Какое счастье, что я вырубился», — проговорил мой внутренний голос. Не уверен, что я бы вписался в эту компанию. В любом случае каждый из нас использовал время для отдыха и чувствовать себя неправильно из-за этого последнее дело.       — Слушай, Кэтт, — начал я, — спасибо огромное, что помогла, но нам пора возвращаться за машиной.       — Без проблем, подождите пять минут, я вас подвезу.       — Не стоит.       — Давай.       Мы посмотрели с Жаном друг на друга, когда выпалили свои реплики одновременно, а девушка улыбнулась и отправилась в номер.       — Она и так уже нам помогла, мне кажется пользоваться этим снова будет тупо.       — Марко, что за херня с тобой? Нас просто подвезут.       — Да, я так и понял. Забей, сам пригоню машину.       На самом деле я просто испытывал жгучее желание избавиться от этих проблем самостоятельно. Приспичит ли им ещё раз пойти покурить или найти другое развлечение я знать не хотел, нужно было только забрать машину. Мой ответ Жану явно не понравился и он просил подождать, после чего куда-то свалил, а я двинулся за канистрой.       Неровности грунта возле обочины отбрасывали длинные тени, как и я сам, продолжая идти к своей цели. На горизонте облака рассеивались, и лучи уходящего солнца приятно согревали перед лицом неизвестности. К ней можно относиться по-разному, но всегда лучше оказаться готовым. У меня не было права осуждать, однако было право чувствовать и проживать. Всего двадцать четыре часа назад всё было хорошо, а теперь досада снедала меня. Если это означало жить и быть, (мне пришлось замедлить шаг) то ничего не оставалось, как принять это за должное, радуясь лучшему, что у нас есть. Эта мысль заставила меня улыбнуться, а внезапный лай за спиной — обернуться. Я не поверил своим глазам, ведь ко мне приближались Жан с Бигби, который рванул с новой силой. Ничего страшного, если мне хотелось проронить скупую слезу?       — Марко, ты мудак, я просил тебя подождать.       — Я же сказал, что…       — Ты нихуя не сказал, а ждать пришлось из-за него, — мой друг кивнул в сторону пса, — он заскочил на ту мелкую сучку, мы не могли их разнять.       — Окей, я понял, — улыбка не сходила с моего лица, а Жан так же открыто продолжал смотреть мне в глаза, — но как же Кэтт?       — Что, Кэтт?       Мой взгляд вопрошал лишь одно: «ты придурок или прикидываешься?». Жан лишь измученно выдохнул, а приблизившись, опустил ладонь мне на шею, заставляя соприкоснуться с ним лбом:       — Чувак, братву на сиськи не меняют.       Я слишком откровенно смотрю ему в глаза, и между нами виснет неловкая пауза, мы очень близко.       — Ну, — добавляет Жан, — разве что на две пары сисек.       Мне ничего не остается кроме как рассмеяться и стукнуть его канистрой.       Нам не нужно много говорить, чтобы понимать друг друга, не нужно повторять очевидные вещи. Они либо есть, либо нет, и в этот момент я понял, что могу доверять, я хочу это делать. Мы сами выбираем, чем рисковать, готовые к последствиям перемен. Жизнь прекрасна.