Лети и не вспоминай меня...

— Кэтрин.       Она стояла передо мной после стольких лет уже не в роскошном платье, а в простой одежде. На ее лице не было ни признака колкости и того безудержного веселья, с которым она бегала по нашему саду, стараясь развлечь себя. — Эмм…нет, я — Елена.       Ее карие глаза, которые с искорками похоти приближались ко мне когда-то, были наполнены интересом и страхом. Нет, это не Кэтрин…но она так похожа… конечно, у нее нет такого же вкуса, как у Кэтрин. Ее розовая кофта была расстегнута на две верхние пуговицы, из-под нее виднелась белая маечка. Джинсы плотно обтягивали бедра. Ее волосы не были убраны в прическе, они были прямые, слегка ломкие, и магнитились. Она не стояла на высоких шпильках и не смотрела на меня, как на добычу, но что-то приковало мой взгляд к ней. — Оу, ты просто так…       Я тряхнул головой, прогоняя мысли о Кэтрин, о нее губах, о ее запахе… — Прости, ты просто очень мне кое-кого напомнила. Я — Деймон.       Я заметил, как она начала нервничать. Ее брови нахмурились. Ресницы, неаккуратно покрытые тушью, стали часто подниматься и опускаться. Я испугал ее… Хотя, чему удивляться, передо мной стояла не властная вампирша, а простая девушка. Пока я наблюдал за ней, то словно на автомате поддерживал разговор, а когда сфокусировался на разговоре, услышал: — Это же Мистик Фолс. Здесь ничего плохого не случается.       Она подняла свою руку, украшенную несколькими браслетами, помотала своим телефоном и поспешила оправдаться передо мной…или перед собой. — Я поругалась со своим парнем. — По поводу, если не секрет? — По поводу жизни, будущего. У него все распланировано. — А тебе этого не нужно.       Воспоминания так и нахлынули, когда я был готов стать вампиром ради нее. Прожить с ней вечность, не жалея о том, что покину семью, брата. Я окунался головой в ее волосы и желал лишь, чтобы это длилось вечность; чтобы она смотрела на меня, как на самого желанного мужчину в мире, и вместе мы бы могли путешествовать, стать семьей. Но она любила моего брата сильнее, чем меня.       Все, что она говорила мне, оказалось ложью. Гадкой, мерзкой, гнусной ложью. В ее планы я никогда не входил. Ей нравилось играть со мной.       И вот, спустя много лет, я стоял ошарашенный перед копией любви всей своей жизни, и она тоже не хотела распланированного будущего. Возможно, тяга к свободе передается по наследственности. — Я не знаю, что мне нужно. — Но это неправда. Ты хочешь того же, что и остальные.       Пока она иронизировала над моей фразой, ее губы изогнулись в милейшей улыбке, а на щеках появились так знакомые мне ямочки. Я вспомнил, как проводил руками по ее щекам, а она ластилась о них. Как я сжимал ее запястья, чтобы с жадностью впиться в ее губы, властвовать над ней. — Так скажи мне, таинственный незнакомец, знающий ответы на все вопросы, чего же я хочу? — Ты хочешь любви, которая поглотит тебя без остатка. Ты хочешь страсти, приключений и немножко опасности.       Меня поглотила такая любовь, но я остался у разбитого корыта, но это совсем не означало, что я жалел о тех моментах, которые провел с Кэтрин. Я лишь хотел снова вернуть их, вернуть ее. Я уверен, что она любила меня, хоть и не так, как Стефана.       Раздался гудок автомобиля позади нас, Елена обернулась, сложив руки на груди. В нашу сторону направлялась серая машина. — Это мои родители, — сказала она, не оборачиваясь.       Я не желал, чтобы она помнила меня. Она — человек, должна прожить ту жизнь, о которой я могу лишь мечтать. Поэтому, когда она обернулась, я посмотрел в ее глаза и сказал лишь: — Я хочу, чтобы ты получила все, что ты хочешь. Но сейчас я хочу, чтобы ты забыла все, что здесь произошло. Люди пока не должны знать, что я в городе.       Она смотрела на меня блестящими завороженными глазами, ее губы блестели от губной помады и переливались под светом уличных фонарей. И я поспешил удалиться, пока меня не заметили ее родители.       Я стоял неподалеку, смотря, как она садится в машину. Мое сердце всего на секунду застучало живее обычного. — Лети и не вспоминай меня, — выдохнул я напоследок.       Я не могу подвергать ее опасности. Она в любой момент может стать жертвой вампиров. Никто не должен знать, что существует копия Кэтрин, ибо врагов у нее намного больше, чем друзей. Лучше будет, если она не вспомнит о том, что видела меня.       Меня переполняла тяжесть — тяжесть моей безответной любви, длящейся уже вечность. Я старался забыть, но ее забыть невозможно. Их невозможно забыть.