его мальчик

Неловкая тишина заполняет их спальную комнату слишком быстро и крайне неожиданно, а Чанель уже сто раз ударился с разбегу головой о бежевые стены. Мысленно, конечно. ㅡ Нет. ㅡ Ну почему, Хуни? ㅡ Пак вопросительно смотрит на брюнета, что сидит перед ним на краю двуспальной кровати, сложив руки на груди, подняв голову и смотря совсем в другую сторону, но точно не на самого Чанеля, который смешно надувает щеки из-за младшего. ㅡ Я не буду звать тебя "папочкой", ㅡ кратко отвечает О и все-таки удосуживается взглянуть на парня сверху вниз, что расположился на мягком белом ковре в позе лотоса, чуть сжимая свои острые коленки большими ладонями. Ель губы обиженно поджимает словно маленький ребенок, у которого отобрали конфету, или вовсе не купили ее; лицо слегка хмурит, незамедлительно скоро встает одним рывком с пола и быстрыми шагами идет на кухню, как-то по-детски сжимая кулаки. Обиделся. Сехун смотрит вслед удаляющимуся из спальни Паку, тяжело вздыхает, медленно и до конца вытягивая воздух из легких, и трет пальцами переносицу, прикрывая глаза. Другого выхода не остается. О не хотя встает с теплой и мягкой кровати, сразу же меняет курс в сторону обидившегося Чанеля, который решил помыть посуду (чем он обычно заниматься не любит), ибо уже в коридоре можно было слышать звуки льющейся из крана воды и не очень громкий звон кухонной посуды. Старший стоит к нему спиной, чуть облокотившись о раковину и протирая тарелку от влаги, но даже так О чувствует чужие надутые губы. Сехун подходит к своему парню со спины и немного неловко обвивает его талию своими руками, осторожно примостив голову на широком плече, ставя на него подбородок. Ноль реакции. О начинает поглаживать тело Еля через ткань черной домашней толстовки, чуть задирая этот элемент одежды выше, дабы не мешал исследовать чужой живот. Младший прижимается к Паку ближе, почти вдавливая того в кухонную тумбу, и начинает томно дышать на слегка покрасневшее в концах ушко, едва ощутимо касаясь того губами. Сехун через всю свою силу старается не улыбнуться, когда Пак шумно сглатывает и начинает почти бесшумно, но прерывисто дышать. Сейчас Чанелю либо крышу снесет, либо чертово: ㅡ П-папочка-ааа, ㅡ тихонько и горячо одновременно простанывает младший прямо в чужое ушко, так бессовестно начиная ластиться к обидевшемуся (уже глубоко в душе) парню, ㅡ Папочка, папочка, папочка-а~. О думает, что делает все правильно и держит тоже все под контролем, когда Пак прикрывает глаза и прикусывает свою нижнюю губу, на что первый, сказать честно, немножко засмотрелся. Здесь Ель резко распахивает ресницы и слишком быстро переворачивает на секунду задумавшегося Сехуна, меняя их местами и наклоняя вперед, заставляя второго прижиматься грудью к прохладной поверности и выгнуться в спине. Руки за спиной были заломаны старшим, конечности неприятно заныли, но когда теплая ладонь мягко прошлась по округлым половинкам и совсем не мягко ударила по одной из них, с приоткрытых губ брюнета слетает первый приглушенный стон. ㅡ Ты наказан. Щелчок. Разве такое бывает не только в эротических фильмах для взрослых? О раскрывает глаза шире и слегка дергает руками. Откуда у него наручники?! ㅡ только и успевает проскользнуть фраза в голове ничего не понимающего Хуна, который заметно начинает нервничать, кусая свои губы, когда чувствует чужое возбуждение, нагло и с напором упирающееся прямо в его выпяченную задницу, и инстинктивно прогибается сильнее, словно дикая кошка. Кошка, которую приручил Пак Чанель. У того вырывается тихий смешок, а губы медленно расплываются в легкой ухмылке. Рука плавно, будто изловченная змея, пробирается под резинку домашних шорт, под которыми конечно же ничего больше нет, и накрывает уже стоящий член, слабо истекающий естественной смазкой. О кусает губу сильнее и дергает бедрами, пытаясь скинуть чужую и обнаглевшую ладонь со своего чувствительного дружка, который, вроде как, не против, но ничего из этого не выходит и рука лишь сильнее сжимает орган, из-за чего Сехун жмурит глаза до белых пятен и беспомощно мычит. Это возбуждает. Пак большим пальцем начинает специально медленно поглаживать сочащуюся головку, и младший кладет голову горящей щекой на прохладную поверхность, создавая необычный контраст ощущений, и глухо стонет, до сих пор пытаясь заглушить вырывающиеся прямо из груди стоны, плотно сжимая ничего так покусанные губы. У него ноги слегка дрожат от нахлынувшего волной возбуждения, что не смогло укрыться от пристального взора глаз цвета темного шоколада. Чанель знает все чувствительные точки и приятные для О места, до которых докасаться одно сплошное удовольствие и разливающееся по всему телу наслаждение. И не только для младшего. Ель щелкает металлическим предметом на изящных запястьях, что успели слегка покраснеть, посинеть, оставляя едва заметные синяки, и натереться из-за этих же долбаных наручников, освобождая О из плена. Он думает, что Сехун влепит ему сильную затрещину за такую не очень классную выходку, мягко говоря, и уже зажмуривает глаза, в ожидании заслуженного, как тот думает, удара, но вместо физической (моральная все равно была бы больнее) боли чувствует суховатые губы на своих, а шею, уже более уверенно, чем в первый раз, обвивают родные руки, притягивая ближе к себе. Старший все прекрасно осознает и понимает, притягивая парня к себе и подхватывая того под бедра, не отрываясь от мокрого поцелуя, где оба ведут борьбу за победу непонятно в чем, и несет прямиком в их спальную комнату, чуть ли не ударясь ногой о дверной косяк по пути. Было бы неловко... и больно. Легкий прохладный воздух, проходящий через приоткрытое окно в комнате, колышет белые шторы и доходит до Сехуна, который сильнее прижимается к тому, кто грел, греет и будет греть его всегда. Простыни и все остальное постельное белье было таким же холодноватым из-за долгого проветривания спальни, что сразу почувствовал младший, когда лег голой спиной на кровать, заставляя съежиться и слегка задрожать. Ель нависает над брюнетом сверху и наклоняется ближе, останавливаясь в нескольких жалких сантиметрах от родного лица, на котором переливаются слабые лучики настольной лампы. Заглядывает осторожно в эти любимые глаза, наполненные страстью, любовью и... доверием. Сердце пропускает удар, а уголки губ старшего слегка приподнимаются, когда он видит счастливые глаза-полумесяцы и теплую улыбку, предназначенную только для него. Для Чанеля. Ему хочется кричать от этого. О Сехун ㅡ мальчик Пак Чанеля. И только ему принадлежит это чудо, что так доверчиво трется о его нос. ㅡ Я ведь недавно нацепил на тебя наручники, а сейчас улыбаюсь, как влюбленный идиот, ㅡ совсем не замечает, как произносит это вслух. Сехун тихо смеется, ㅡ Ты и есть влюбленный идиот, ㅡ кладет ладони на чужие плечи и медленно, как в замедленной съемке, наклоняет ближе к себе и целует мягкие соблазнительные губы, постепенно углубляя поцелуй, но не переставая слегка улыбаться сквозь него. Пак охотно отвечает, перенимая инициативу на себя и начиная ласкать кончиком языка чувствительное нёбо младшего, что глухо стонет и тянет собачку вниз, расстегивая молнию чужой черной толстовки и снимая ту не без помощи ее обладателя. Одежда постепенно разлетается по комнате, заставляя два обнаженных и разгореченных тела сильнее прижиматься к друг другу из-за прохладного воздуха. Но они даже не против. Старший выцеловывает шею О и оставляет засосы на светлой коже, которые почти моментально расцветают багровыми лепестками, на что второй будет возмущаться утром, когда будет рассматривать следы их горячей ночи в зеркале, а Чанель невинно улыбнется, обнимая своего любимого мальчика со спины и начнет оставлять легкие поцелуи-бабочки на красных, в некоторых местах синеватых, метках. Сехун мечется, извивается, сжимает белые, ни в чем неповинные, простыни, когда два длинных пальца медленно и осторожно входят в него, доставляя смешанные чувства: боль, в перемешку с удовольствием. Пак раздвигает фаланги, словно ножницы, и растягивает эластичные стеночки мягкими подушечками пальцев, внимательно следя за эмоциями О, от чего тот смущенно отводит взгляд в сторону и кусает ребро своей ладони, но это не мешает тихим стонам, которые являются любимой музыкой Еля, ласкающей его слух, слетать с распухших после поцелуев губ. ㅡ Я хочу слышать тебя. Пальцы двигаются быстрее и глубже, наконец надавливая на чувствительный комочек нервов. И Сехун стонет так, что старший готов кончить только от этих стонов, разносящихся по всей комнате. Стонет сладко, громко и протяжно. Именно так, как он любит. ㅡ П-папочка-а~. В штанах до безумия тесно и без этого, а тут становится совсем болезненно. Пак вытаскивает свои пальцы из младшего и слышет тихий разочарованный вздох. Он стягивает с себя всю оставшуюся и такую ненужную сейчас одежду, кидая ее куда-то к остальной. Закусив нижнюю губу, О смотрит на вставший колом член, а потом переводит взгляд на лицо его обладателя. Руки нежно и успокаивающе поглаживают родное тело, спускаясь ниже и раздвигая ножки шире. Пристроившись поудобнее между бедрами младшего, Чанель надавливает головкой органа на разработанное колечко мышц, аккуратно проталкиваясь внутрь. Сехун слишком узкий и горячий во всех смыслах, это была последняя капля, и он резко поддается вперед, резко заходя глубже. У О глаза слезятся; болезненно шипит и маленькие соленые капли все-таки скатываются с щек, доходя до подбородка и падая на шею. Старший боится пошевелиться. Не смотря на то, что секс у них далеко не первый, его мальчик все равно чувствует эту ужасную боль, заставляя слезы собираться в уголках глаз и утекать вниз по лицу. Чанелю совестно, что из-за него плачет О. Наклоняется ближе и целует влажную соленую щеку, от чего младший моргает чаще, смахивая маленькие капельки с ресниц и открывая глаза, встречаясь взглядом с Елем. Тот смотрит с беспокойством и кажется, словно он сам сейчас заплачет. Сехун лицо его в ладони берет и двигает на себя, невесомо чмокая любимого в губы и обхватывая ногами талию старшего, скрещивая их сзади и толкается навстречу бедрами. Как бы Пак не хотел разнообразить их с О половую жизнь, добавить чего-то нового и необычного ㅡ он никогда не сделает Сехуну того, на что второй не согласится. С дэдди кинком пришлось повозиться, но, что греха таить? Чанелю очень понравилось слышать от брюнета это чертово "папочка". Сехуну, кстати, тоже, чего он упорно не хочет признавать. Понимая, что тело под ним готово продолжить начатое, Чанель начинает медленно двигаться. О притягивает старшего к себе и ворует еще один поцелуй, который из нежного постепенно переходит в мокрый, от чего второй начинает ускорять темп. Сехун постанывал в чужой рот, а из-за быстрых толчков почти не успевал отвечать на поцелуй. Ловкий язык Пака проходился по ровному ряду белых зубок, круговыми движениями ласкал нёбо и оттягивал нижнюю губу О. Разрядка приближалась, и младший потянулся рукой к своему члену, который немного пульсировал. Чанель приоткрыл один глаза, взглянул ниже, не отрываясь от чужих губ, и мягко отбил чужую ладонь с его же члена, кладя на возбужденный до предела орган свою теплую ладонь. Прикосновения парня чувствовались сильнее, нежели свои собственные. Рука Пака плавно двигалась по всему стволу, чуть сжимая у основания и вновь возобновляя приятные манипуляции. У Сехуна глаза закатываются, и пальцы на ногах поджимаются, когда движения ускорились вместе с толчками, доставляя обоим неимоверное удовольствие. В комнате стало слишком жарко, даже не смотря на то, что окно было открыто, а на улице далеко не лето и воздух совсем не был теплым. Их дыхание смешалось и стало прерывистым. Старший утыкается носом в помеченную им шею и тихо рычит: О ногами давит на его спину, заставляя войти максимально глубоко, сжимает его член внутри себя и громко стонет прямо над ухом, заставляя Чанеля обильно кончить в своего мальчика и зажмурить глаза. Сехун следом изливается в чужую руку, протяжно простонав и впиваясь короткими ногтями в крепкие плечи Пака, от чего тот шипит, но терпит. Оба тяжело дышат, томно смотрят друг другу в глаза и пытаются выровнять сбившееся дыхание, жадно глотая воздух ртом. Чанель медленно выходит из брюнета, и белесое вязкое семя пачкает белые простыни. Устало валится рядом с Сехуном и крепко обнимает, прижимая того к себе, что второй касается своим носом о чужой. Старший смотрит и слегка улыбается, с теплом и заботой глядя на О. Ель лениво целует, поглаживая руками спину брюнета, пальцами проходясь по косточками позвоночника, и сминает его мягкие губы, не пытаясь углублять поцелуй. Сехун обмякает в его руках, сонно прикрывая глаза и обнимая за шею. О Сехун ㅡ мальчик Пак Чанеля.