Белый павлин

Грязный снег отвратительно хлюпает под ногами. Кажется сырость везде. Он быстрым шагом идет по парку, зябко кутаясь в мантию. Нарцисса ждет, и он не хочет опаздывать. Пожалуй это единственное сейчас, что он может сделать для нее. Муж в тюрьме, а сын… Драко молчалив, Драко пугает. И Северус догадывается почему. Азкабан не щадит никого. Как не щадил и Темный Лорд, пытая Круцио сына Малфоя на глазах Снейпа. Нарцисса благодарна. Нарцисса прекрасна, несмотря на кошмар постигший ее семью. Но глаза выдают всю боль и отчаяние. А он… Он может лишь сжимать изящные прохладные пальцы леди, передавая пурпурные фиалы с Укрепляющими зельями. А потом он тенью скользит мимо комнаты Малфоя-младшего. И слышит вновь эту пластинку. Голос певца чем-то отдаленно похож на голос старого друга и это наводит жуть. Снейп догадывается, что Драко сейчас делает: смотрит в окно. Там где раньше был сад. Где гуляли павлины. Снейп вспоминает неожиданно крепкие пальцы похудевшего и осунувшегося Люциуса, приговоренного к пожизненному, на своем запястье. Как и вспоминает обрывки разговора.  — … Не раскаиваюсь. Ты знаешь. Лишь Драко… И Нарцисса… Позаботься о них. Особенно Драко… Ты был мне когда-то другом и ты сдержишь обещание… А еще он вспоминает серые печальные глаза Драко, шепчущего: — Нет павлинов больше. Отец так их любил… И я… Ты подаришь мне павлина, Северус? Драко, выпущеного на свободу, но кажется утратившего частичку самого себя. Северус сглатывает ком в горле и поспешно удаляется прочь, ощущая себя трусом. И совершенно некстати вспоминает давнее признание Драко в любви. *** Когда Северус получает известие о гибели Люциуса — сразу спешит к Нарциссе. Но потом внезапно передумывает и направляется к Драко. Сам не зная почему. Снедаемый всепожирающей тревогой. Малфой-младший встречает его с улыбкой. Улыбкой мальчишки, наконец сделавшего что-то очень важное. И у Северуса застывает кровь в жилах. — Драко, что ты натворил? Что ты натворил?!. — настолько крепко сжимая кисти рук крестника, что тот вскрикивает от боли. — Папочка любил меня. Он попросил… Я клянусь… Папочка любил меня… — поспешно, вкладывая затаенный смысл в последнюю фразу, которая заставляет Северуса отпустить Драко. Который тут же прижимается к нему, словно пытаясь обрести защиту. А Северус все никак не может «переварить» вываленную на него информацию. — Что ты натворил? И как? — поражаясь каркающим ноткам в собственном голосе. — Хорошо иметь связи в Лютном… Ты бы не согласился… Папочка меня так просил… Он гордый. Малфои не гниют в тюрьме, — неожиданно всхлипывая. — А павлинов-то больше нет… Тюремщик не отказался… Он еще тогда трогал меня… А папочка меня любил… Все оказалось так просто. Никто не поймет. Яд уже выветрился… Ты подаришь мне павлина, Северус? Белого. Ты останешься со мной? — нервно перебирая пуговицы сюртука Снейпа и многозначительно облизывая губы. И Северус отталкивает Драко, падает в кресло. Слышит всхлипывание Малфоя-младшего, упавшего на пушистый ковер и напоминающего сейчас потерянного щенка… *** За окном мерзкая погода. Дождь со снегом. А так хочется оттепели. И кажется, что начинают болеть белесые шрамы от бесчисленных «подарков» сгинувшего Темного Лорда. Вспоминается блистательный Поттер, выбешивающий еще больше, когда доводится с ним пересекаться. К счастью нечасто. Его «свита» раздражает не меньше. Ну как же — Победитель. А Драко, так и не поднявшийся с ковра, теперь поджимает по-детски колени к груди, преданно смотрит… И Северус спрашивает себя — смогли бы «эти» — из «свиты» Поттера решиться на подобное. За окнами уже хлещет дождь. Погода переменчива, как ветреная красотка. Драко зябко ежится: — Красивый был один павлин… — Где остатки яда, Драко? Ты ведь оставил и себе? Не так ли? Юноша вздрагивает, а потом кивает. — Где он? Бледной рукой Драко указывает на подоконник и Северус понимает, что там скрыт тайник. Прозрачный фиал наполовину пуст. — Я его забираю. Драко вновь всхлипывает и кусает губы. А ветер кажется теперь хочет выбить стекла в окнах. И Драко желает, чтобы ветер ворвался к нему и унес его ввысь. Но ввысь его поднимают сильные руки Снейпа. Который тяжело вздыхает и зарывается пальцами в платину волос Малфоя-младшего. Что тут можно сказать? Искалеченные тела, искалеченные души… Вечные «дары» войн. Но кажется теперь он заслужил хоть немного счастья? — Ты хочешь белого? — Да. Ты останешься со мной? — не замечая нездоровой бледной кожи лица, не замечая насколько его избранник некрасив. Видя лишь своего Снейпа. Чуть позже он осторожно дотрагивается до уродливых шрамов на груди, скользит пальцами по неровному безобразному шраму на горле Северуса… Спускается к паху любовника, соблазнительно облизывая порочно приоткрытые губы… Слизывает предсемя, берет в «плен» плотным кольцом губ… И бесстыдно стонет, разметавшись на простынях, бесстыдно отдается и берет. Вцепляется в плечи любовника, в его темные волосы… Ему не больно. Ему не так как в тюрьме. Ему хорошо, как было хорошо с собственным отцом. И кажется, что Северус старается с каждым глубоким толчком «очистить» Драко от грязных рук тюремщиков. Северус не нежен, Северус словно захватчик. Но захватчик, который сам порабощен. А потом Северус целует так, что у Драко захватывает дух и он в сладкой посткоитальной неге тут же засыпает, ощущая тепло чужого тела рядом. Засыпает крепко. Впервые за долгое время. *** За окнам неожиданно ранняя оттепель. Талый снег исчезает под уже греющими лучами солнца. — А павлин точно будет? И сад? — спрашивает Драко потягиваясь после сна. — Точно. И Северус не обманывает. Он щурится под ярким светом, по-хозяйски задергивает плотные шторы и крепче прижимает к себе своего Драко. Вдвоем не страшно. И Северус теперь это знает.