Испанский монастырь

Женский монастырь манил и звал под тень своих крыш. Сопротивляться его зову было невозможно и даже бесчестно для порядочного пирата. Капитан Джек Воробей считал себя порядочным пиратом, а потому легкой походкой шел по каменному забору, освещаемому лунным светом. Цветы благоухали сладкими терпкими ароматами, вода в источнике игриво журчала, а цикады делали то, что им было положено делать. Все делали то, что им положено. Почти все. Бесшумно перепрыгнув через небольшую башенку, Джек увидел мерцающий огонек свечи в одной из келий. Огонек звал и буквально молил избавить его от одиночества, и Джек посчитал своим долгом освободить его от этого бремени. Заглянув в окно, он увидел молодую испанку в черном одеянии. Она сидела на коленях перед крестом над кроватью и тяжко скучала, перебирая пальцами подол и тоскливо вздыхая. В одно бесшумное движение Джек оказался перед ней, галантно присев на одно колено. Она вздрогнула, щеки мгновенно окрасились слабым румянцем, рот приоткрылся в испуге, а грудь вздымалась часто и высоко. О, это было поистине божественным зрелищем! Джек приложил палец к ее чувственным губам и наклонился ближе. — Без лишних слов, сеньорита. Я здесь, чтобы разнообразить вашу скучную молитву и преподнести дары бога любви. На смену пальцу тут же пришли губы Джека, так что девушка не успела что-либо возразить против такого подарка. Он стянул с головы платок, рассыпав по плечам длинные волосы, и кинул в сторону — платок угодил точно на столик со свечкой. Затем его руки обхватили стройный женский стан и уложили на теплый пол, нагретый солнцем за день и не успевший еще остыть. К удивлению Джека — он уже не раз путал бордели с монастырями — эта послушница ответила ему жарким поцелуем и вцепилась ногтями в сюртук. Ради такого случая, он его даже снял вместе со шпагой. Беспардонно забравшись руками под плотное одеяние, Джек задрал его, оголив длинные ноги в белых чулках и провел руками по внутренней стороне бедер, направляясь к заветной цели. — О-о-у… — низко застонала девушка, когда Джек туда все-таки добрался, преодолев все бельевые преграды. Она извивалась, подобно змее, и порой рычала, как тигрица. Джек наслаждался делами языка и губ своих. Но хотел он было уже приступить к непосредственному штурму корабля, как она опрокинула его на спину и села сверху, ощутимо проведя ногтями по груди, выкрутив соски. В ее темных глазах сверкнуло что-то такое… такое неопределимое и жаркое, как огненный всполох, что Джек забыл о битвах и кораблях. Когда она насадилась на него и стала двигаться в тягуче-медленном темпе, Джек забыл даже о роме. Распоров кинжалом одеяние от ворота, он обнажил грудь и стал жадно ласкать ее. И не заметил, как кинжал оказался в ее руке, обнаружив эту досадную промашку, только когда лезвие оказалось у его горла. Кинжал остро очертил линию ключиц и стал выписывать непонятные символы на груди. Острие надавило на кожу до крови, когда девушка сладко вскрикнула, достигнув наслаждения. А потом воткнулся в пол точно между каменных плит, когда она в сладком изнеможении упала на грудь Джека. От совокупности всего происходящего Джек не уловил момент желанной разрядки, осознав это, только когда приятные судороги прошли по всему телу. — О, сеньорита… — пропел Джек ей на ухо, обнимая горячее тело. — Ваш пламень разжег во мне… — Пламень? — она быстро поднялась и обернулась к столику. Загоревшись от свечи, которая упала, когда Джек бросил платок, он уже вовсю пылал. — Пламень! — О! А я думал, что что-то такое между нами… и… — оценив риски, Джек поспешно ссадил с себя девушку и поднялся. — Что ж… на этом прошу разрешить мне откланяться. — Ну уж нет! — прорычала она, схватив его за то место, где только что сидела. — Не думай сбежать от меня! Она ловко подцепила пальцами его тяжелый кафтан и бросила на огонь. Плотная ткань притушила его. — Эй-эй! — сдержанно возмутился Джек, стесненный ее рукой. Она ненадолго его отпустила и, схватив саблю, забила огонь. Джек был восхищен. Но желал бы поскорее отсюда убраться, а для этого направился к окну. — Стоять, — приказала она, приставив саблю к его горлу. Джек повернулся, встряхнув талисманами в волосах. — Сеньорита, что вы намерены делать? — Для начала узнать твое имя. Потом сбежать. С тобой. — Сожалею, но женщина на корабле, как известно... К тому же я уверен, что для такой в высшей степени приличной девушки, мое имя ничего не скажет. — Ты — пират. Я немного знакома с вашим братом. — Вот как? С кем-то… конкретным? — Ты его не знаешь, — хитро улыбнулась она. — Если вы не возражаете, я хотел бы вернуть свою шпагу. В дверь кельи затарабанили монахини, вызванные запахом гари, и Джек увидел прекрасный момент для возвращения своего оружия и оставления позиций противника. Выкрутившись из-под шпаги, он элегантно отнял ее и сиганул в окно. — Мерзавец! — К вашим услугам… э-э… — Анжелика, — угрюмо сообщила девушка. — Прекрасное имя! Надо будет запомнить. И Джек запомнил. Запомнил на всю жизнь горячую испанку, скучающую пряной ночью в монастыре за молитвой и прекрасно владеющую острым кинжалом.