История одного солдата

Посол

      Капрал Амин раскрыл свою огромную пасть, обнажив все 42 белоснежных зуба, и рявкнул:       — Смииирно!       Собравшиеся в ангарном отсеке транспортного корабля солдаты десятой нибулирианской дивизии вытянулись по стойке и замерли в ожидании дальнейших приказаний       — Сейчас вы прослушаете речь посла организации «МИР» о мире и уважении к другим расам!       С этими словами капрал отошел в сторону, а челнок организации «МИР», до этого недвижимо стоявший перед солдатами, распахнул свои стальные двери и из него, торопливо перебирая щупальцами, выползло высокое зеленокожое существо. Нервно оправив складки своего синего одеяния, существо прокашлялось и оглядело солдат своими большими голубыми глазами, посаженными на маленькой круглой головке. «О, видимо это и есть посол» — подумал Кандит. Он мельком взглянул на капрала и заметил, что тот едва сдерживает ухмылку, хотя для остальных он наверняка выглядел ничего не выражающей скалой. Скалой, которая наказывает камнепадом нарядов за любую провинность. Кандит чуть не улыбнулся, вспомнив, как шесть лет назад, когда он еще был зеленым новобранцем, Амин заставил его драить все туалеты на корабле за тусклые пуговицы на штанах парадной формы. Существо еще раз прокашлялось, выронило планшет с заметками, попыталось его поднять, но только запуталось в полах своей одежды. Наконец, разобравшись со складками платья и подобрав планшет, посол снова прокашлялся и начал говорить на всеобщем с сильным акцентом:       — Ээээ… Уважаемые нибулирианцы! Все мы, ну эээ, все мы дети Галактики и все мы, значит, мы…       Кандит прикрыл глаза. Не нужно быть провидцем, чтобы знать, что сейчас начнется. Не дав послу договорить, со всех концов дивизии под нецензурные выкрики солдат в него полетели тухлые пищпайки и вонючие полотенца, специально подготовленные к такому случаю. Кандит едва заметно скривился. Не то, чтобы он не одобрял методов капрала Амина, хотя являясь старшим в своей бригаде, он имел право судить о действиях начальства. Кандиту была неприятна сама мысль о нахождении гражданских, тем более другой расы, на борту корабля. Конечно, все знают, что солдатам перед боем нужно выпустить пар, но есть же и другие методы. Можно же повзрывать астероиды или объявить соревнование по стрельбе из плазменных ружей. Устроить выматывающую тренировку, в конце концов. Но, наверное, капрал лучше знает. Открыв глаза Кандит увидел, что посол, уже не скрывая своего страха и бормоча ругательства, которые не пристало произносить официальному лицу, спешит к своему транспорту. Спотыкаясь и уворачиваясь от метких снарядов, он дополз до челнока и исчез за стальными дверьми.       -Что вы тут устроили, паршивцы?! — заорал в притворном бешенстве капрал Амин. Кандит был уверен, что он орет просто потому, что уже больше не в силах сдерживать смех — Это же был посол организации «МИР» собственной персоной! Вы, можно сказать, оскорбили «Мир» как понятие!       Кандит украдкой посмотрел на солдат. У некоторых хватало приличия выглядеть пристыженно, но большинство все же вовсю веселились и продолжали кидать различные снаряды в корпус челнока. Впрочем, вряд ли это хоть как-то волновало капрала.       — Что ж, паршивцы, придется вас наказать! — капрал сплюнул — Через два дня мы прибываем к колонии противника с целью ее захвата. И вы, ребята, — капрал сделал паузу — отправитесь в бой в первых рядах! — после этих слов солдаты радостно взревели. Капрал дал им поорать примерно с минуту, а затем поднял свою когтистую лапу вверх, призывая к порядку:       — Ну все, все. Ладно, ребята, вольно.На этом собрание окончено. По традиции, все наряды и тренировки до третьего дня после боя отменены. Идите, готовьтесь и помните, за что вы погибните.       — Заги! — выкрикнул Кандит вместе со всеми. Этот выкрик расшифровывался как «За Генерал-Интенданта» и Кандит уже не мог вспомнить, когда он возник. Во всяком случае, он точно помнил, что в первом бою он кричал «За Нибулирианский союз», и хоть последний лозунг был длиннее, он все же нравился ему намного больше, чем «Заги». Но, видимо нибулирианский комитет по вопросам патриотизма счел его слишком устаревшим.       -Да, и еще одно: старших по бригаде прошу явиться для обсуждения плана наземных действий! — с этими словами капрал круто повернулся на пятках своих мохнатых лап и быстрым шагом пошел в сторону зала для собраний.       Кандит обреченно вздохнул и в то время, как простые солдаты, радостно переговариваясь, шли веселиться в столовую, он вместе с еще несколькими несчастливцами побрел вслед за капралом. Конечно, больше всего ему сейчас хотелось быть вместе со своей бригадой, ведь именно в первые часы после объявления о предстоящем бое солдат испытывает то непередаваемое чувство единения со своими сослуживцами. Но так как Кандит был бригадным командиром, он вынужден был идти на собрание.       

Собрание

      Зал для собраний ничем не отличался от любого другого зала для собраний на любом другом нибулирианском корабле. Посредине возвышался округлый металлический стол со встроенным голографическим экраном, вокруг которого стояли блестящие стальные стулья. Стулья были жутко неудобные, но на них никто и никогда не сидел. На противоположной от входа тусклой серой стене черной краской был изображен герб Нибулирианского Союза (Солдат с плазменным ружьем, стоящий на груде поверженных врагов). А в соседнюю стену был вмонтирован небольшой иллюминатор, за которым виднелись плывущие в космическом пространстве корабли девятой и восьмой нибулирианских дивизий.       Перед Кандитом бесшумно распахнулись стеклянные двери, и он вошел в помещение, больно стукнувшись головой о косяк дверного проема. Он тихо выругался, проклиная свой двухметровый рост, чем вызвал усмешку Илинды — самой молодой бригадной командующей в истории десятой дивизии. Кроме нее и капрала Амина в зале собрались почти все участники встречи. У противоположного конца стола стоял Волос, мех которого был практически весь сожжен, как напоминание ему о битве при Таунхиле. Рядом с ним стояла Венда — красивая нибулирианка с бело-синим окрасом, прибывшая из далекой колонии. Венда была тайно влюблена в Волоса, за что Кандит ее слегка недолюбливал. Он вообще недолюбливал любого, у кого была какая-нибудь тайна от других, хотя о влюблённости Венды, казалось, знали все на корабле кроме самого Волоса. Не хватало только одного нибулирианца. Тут стеклянные двери позади Кандита снова распахнулись, и вошел последний участник собрания — сосед Кандита и его лучший друг бригадный командир Челк. Извинившись за опоздание, Челк подошел к столу и занял свое место между Кандитом и Илиндой.       — Полагаю, раз все в сборе, то можно начинать — капрал нажал пару кнопок на встроенном в стол пульте и над металлической поверхностью повисло изображение вражеской колонии.       — Через два дня мы подойдем к цели, где нас уже будет ждать 11ый нибулирианский флот, который к тому времени должен разбомбить вражеские укрепления, и мы — капрал изменил масштаб карты с «Общий вид» до «Поверхность» — высадимся вот здесь – он указал на небольшой участок местности, расположенный на окраине одного из городов.       — Ну, а теперь рассказывайте, как вы будете действовать. Бригадный командир Кандит! Давай, ты первый.       Кандит подошел к пульту управления картой, изменил режим отображения с «Общего» на «Стратегический» и начал рассказывать программу действий своей бригады, периодически отвечая на каверзные вопросы капрала, хотя, наверное, только сам капрал считал их каверзными. Пока его рот выдавал стандартную информацию, Кандит позволили себе отвлечься и начал прикидывать, как бы ему обогнать Челка по числу убитых в предстоящем сражении. В каждой битве он старался изо всех сил, но Челк всегда как-то ухитрялся его обставить. «Но в этот раз — с решимостью подумал Кандит – я выиграю». После этого он перечислил в уме все компоненты плазменного ружья, всех генералов Девятой Нибулирианской Армии, которые погибли в бою, разобрал и собрал лучевую артиллерийскую батарею М9Х и только после этого заметил, что его речь подходит к концу. Тогда он, стараясь ничем не выдать своей скуки, сказал несколько общих фраз о силе демократии, о необходимости привить ее остальным расам силой и уступил место Венде. По тому, как ее взгляд сразу же затуманился и начал блуждать по противоположной стене, Кандит понял, что для нее эти встречи также бессмысленны и бесполезны, как и для него. На самом деле Кандит настолько не любил эти собрания, что даже втайне надеялся когда-нибудь дослужиться до генерала лишь для того, чтобы их отменить. При этом он часто задавался вопросом о смысле этих предбоевых планерок. Кандит наизусть помнил Устав и прекрасно знал, как следует вести себя в различных ситуациях на поле боя, будь ты солдат или капрал. Более того, он был уверен, что любой военный из Нибулирианского Союза сможет по памяти зачитать ему любую названную главу из Устава. «Видимо, когда-то кто-то решил, что так будет лучше» — с грустью подумал Кандит. Венда закончила свою речь и передала слово Челку. Он начал со стандартной процедуры высадки, но капрал прервал его и спросил о плане возможного отступления при неблагоприятных погодных условиях третьей категории. Кандит устало выдохнул. Когда на капрала нападает такая дотошность, это означает, что собрание будет долгим.              Семь часов спустя Кандит лежал на верхнем ярусе двухъярусной койки и смотрел в иллюминатор на проплывающую вдалеке поверхность какой-то холодной и безжизненной планеты. Внизу Челк копошился в своих гражданских вещах, пытаясь отыскать денежные накопления за прошедший год. Перед каждым боем он заставлял Кандита пообещать, что тот, в случае гибели Челка, лично передаст их в руки его семье, хотя никогда не уточнял какой конкретно из трех. Для Кандита также оставалось загадкой, почему Челк считает его шансы на выживание выше, чем собственные. Он даже, поначалу, находил это слегка обидным и не раз просил Челка прекратить эту ерунду. Но дальше заверений дело не шло, и Кандит со временем смирился с такой странной причудой своего друга.       — А, вот они! Так, Кандит, я хочу, чтобы ты пообещал мне, как боевому товарищу, одну очень важную вещь. Как ты знаешь, мы скоро отправимся в бой, и не факт, что…       — …ты выживешь в этой кровавой битве — закончил за него Кандит. Зевнув, он перегнулся через край койки и устало сказал:       — Кинь их куда-нибудь в мой шкафчик.       — Да, я уже. Ну все, теперь — на боковую — Челк спрятал вещи, выключил свет и, пригладив свой бурый мех, лег на нижнюю койку.       Некоторое время они лежали молча.       — Кандит?       — Ммм?       — Знаешь, насчет денег… — Челк замялся — Просто, есть поверье, что если воин перед битвой отдаст свои сбережения другому, то он обязательно вернется за ними. Об этом нельзя говорить тому, кому отдаешь их, но… — он снова замялся — я подумал, раз уж мы столько прошли вместе, то ты заслуживаешь знать правду.       — Спасибо, Челк, я ценю это.       Кандит и вправду ценил. Он знал, как тяжело было Челку сделать это признание, ведь в его родной колонии очень сильно верили в различные обряды и традиции.       Снова возникла молчаливая пауза.       — Челк?       — Да?       — Как ты думаешь, почему сегодня капрал был таким…таким… — Кандит старался подобрать слово — обеспокоенным, что ли? Понимаешь, не просто дотошным, а обеспокоенным. Он, наверное, задал нам вопросов об отступлении больше, чем за все предыдущие собрания вместе взятые.       — Сам не знаю. Но, кажется, его тревога передалась и мне. Ведь с политической точки зрения, потерять такую богатую колонию….       — Ой, только вот не надо снова — прервал его Кандит. Челк каждый месяц читал свежий номер "Обозревателя" и при любой возможности старался блеснуть своим знанием политической ситуации в галактике. Одно время он даже пытался предсказывать ход войн, но на деле его прогнозы так редко сбывались, что он вскоре забросил это занятие. Кандит же считал, что солдату не пристало копаться в этой грязи, хотя он не мог не согласиться, что всегда хорошо иметь свое мнение в любом вопросе. — Если тебе больше нечего сказать, кроме этой ерунды, давай спать.       Челк хотел было возразить, однако, подумав, сказал:       — Ладно, в конце концов, кто мы такие, чтобы сомневаться в решениях начальства. Спокойной ночи, Кандит.       — Спокойной ночи, Челк.       

Перед боем

      Следующие полтора дня прошли не оставив в памяти Кандита значимого следа. Так как тренировки были отменены и не надо было муштровать свою бригаду, у него появилась масса свободного времени, которое он постарался провести с максимальной пользой. Он посмотрел несколько образовательных фильмов, в основном посвященных новым видам оружия, отправил письма семье и немногочисленным друзьям на гражданке, поупражнялся в рукопашном бое в спарринге с Челком и наконец, он занялся своим старым проектом по улучшению плазменного ружья. Кандит вырисовывал на экране очередной компонент, когда из коридора донеслись возбужденные крики солдат. Заинтересованный, Кандит выглянул из своей каюты и увидел, как несколько здоровых солдатов без жалости мутузят друг друга, а остальные стоят вокруг, подначивая бойцов.       — Так, что это вы тут устроили?       Услышав его, зрители мгновенно испарились, однако сами драчуны, казалось, не обратили на него никакого внимания. Раздраженный таким поведением Кандит подошел к ним, собираясь провести разъяснительную беседу о важности дисциплины в армии, раз уж он не мог пока назначать наряды. Но, видимо, солдаты решили, что он тоже хочет поучаствовать в драке, и разом накинулись на него. Рефлексы сработали мгновенно: Кандит отступил к стене, давая первому нападавшему по инерции пролететь мимо него, и одновременно ударил под дых второго, тем самым ненадолго вывив его из строя. Повернувшись к третьему, он увернулся от его размашистого удара, схватил за грудки и с силой бросил на согнувшегося пополам товарища. Тут он вспомнил о первом нападавшем, резко повернулся и увидел летящий на него кулак. Перехватив его на лету, он отступил в сторону и с силой потянул, выставив вперед лапу, вынуждая противника споткнуться об нее и повалиться на своих сослуживцев. Не давая всем троим опомниться, Кандит наклонился к ним и заорал, стараясь подражать капралу:       — Я повторяю, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ УСТРОИЛИ?!       Это произвело нужный эффект: ярость солдат приутихла и, взглянув на Кандита более спокойным взглядом и увидев нашивки бригадного командира, драчуны сразу же начали приводить себя в порядок и принялись беспомощно оправдываться:       — Я…мы…это…просто…       — МОЛЧАТЬ! Вам повезло, что скоро бой, и я не могу назначать вам наряды, а то вы бы у меня сполна получили! Говорите, кто и чьи будете!       — Вы это…вы простите нас…просто это ожидание и вообще…. — начал один из солдат       — Я СПРОСИЛ, КТО И ЧЬИ БУДИТЕ?!       — Рядовые Глор, Делим и Карвуш из бригады командиры Челка. Прибыли месяц назад для пополнения дивизии– сказал тот же солдат после секундного колебания — только вы не рассказывайте командиру о…       — Ладно, ладно — прервал его Кандит — раз вы новички, то на первый раз прощаю. Но в следующий раз я с вас три шкуры спущу! — Кандит как ни старался, не смог придать своему голосу нужную суровость, ведь он отлично понимал этих ребят. Для них этот бой был первым, и они уже просто не могли сдерживать будоражащее их чувство. Повезло хоть, что они подрались между собой, а не с кем-нибудь из командного состава. Кандит и сам был таким: в былые времена, он еле успевал добежать до тренировочного зала, прежде чем его охватывало непреодолимое желание кого-нибудь побить. Но с каждым боем это прекрасное чувство все больше слабело, пока, наконец, не стало лишь легким волнением. Жажда крови, наследие далеких предков. Ученые говорят, что со временем она совсем исчезнет у нибулирианцев. Но что эти очкарики понимают! Кандит хмыкнул и отправился обратно в каюту.              Из-за скопившегося народу на обзорную площадку едва можно было протиснуться. Их корабль шел мимо флота и Кандит, как и многие другие, считал, что очень сложно найти в галактике зрелища прекрасней. Еле протолкнувшись сквозь толпу, он наконец добрался до смотрового окна и увидел его: 11ый нибулирианский флот имени генерал-интенданта Альдика во всем его великолепии. Сколько чудесных кораблей! Крейсера, корветы, линкоры — все они, казалось, разрывали чернильную пустоту космоса своими мощью и величием. На их боках, одетых сеткой шрамов, чернел герб Нибулирианского Союза, а их исполинские орудия сияли в свете местной звезды. Окутанные голубоватым мерцанием щитов, корабли застыли в безмолвном ожидании, готовые нести огненную смерть врагам Союза. Флот был огромен — он насчитывал десятки кораблей, и на фоне самого маленького корвета, корабль дивизии казался маленькой песчинкой. И флот был стар, очень стар. Это был один из древнейших флотов в галактике. Больше ста лет он служил Нибулирианскому Союзу, вырывая с корнем сорняки автократии, заполнившие галактику. Им командовали прославленные адмиралы, он участвовал в сотнях сражениях и всегда выходил победителем. И он был прекрасен. Как только может быть прекрасен ангел смерти       Да, это стоило того, чтобы нарушить расписание и проснуться на час пораньше. Но недолго Кандит любовался открывшемуся ему видом. Неожиданно из системы оповещения громыхнул голос капрала Амина:       — ВНИМАНИЕ! ЧЕРЕЗ ЧАС НАЧНЕТСЯ ВХОД В АТМОСФЕРУ. ВСЕМ БРИГАДАМ К ЭТОМУ ВРЕМЕНИ БЫТЬ В СВОИХ ЧЕЛНОКАХ.       Кандит с сожалением оторвал взгляд от флота и побежал готовиться к битве. Как бригадному командиру, он должен был успеть в челнок первым, поэтому времени терять не стоило.       Сборы заняли у него чуть больше времени, чем он рассчитывал, но в итоге через 20 минут он уже сидел в своем челноке и смотрел в иллюминатор на отчитывающего свою бригаду Челка. Кандит улыбнулся. За это ему и нравился Челк: несмотря на то, что он был суеверным, часто опаздывал и пытался разбираться в политике, Челк все же был истинным нибулирианцем. Он четко знал свои обязанности, как бригадного командира, знал, когда нужно наорать на солдат, а когда наоборот — приободрить, и самое главное: он был безгранично предан Нибулирианскому Союзу. Пожалуй, даже капрал не был таким ярым сторонником общего дела, как Челк. Может быть однажды, он и оставит армию, но уж точно не будет прозябать на гражданке. Таких, как он, в Министерстве Патриотизма ждали с распростёртыми объятиями. Ну, и как всякий истинный нибулирианец, Челк был настоящим другом. Они были знакомы еще с академии, и за все эти восемь лет он ни разу не предал доверия Кандита. Друг на всю жизнь….       Размышления Кандита прервала его бригада, почти всем скопом завалившаяся в челнок. Кандит сразу заметил несколько растянутых ремешков, пару тусклых пуговиц, посмотрел на время и приготовился орать.       До входа в атмосферу оставались считанные минуты. Кандит и остальные сидели молча, размышляя о предстоящем бое. Без сомнения, они все готовы были погибнуть за Союз, но для многих семей их армейское жалование было единственным источником дохода. Кандиту было даже страшно представить, чем придется заняться его сестре, чтобы прокормить младших. Конечно, был еще отец, который работал на старой электростанции, но в последнем письме он сказал, что ее, возможно, перестроят в фабрику и тогда ему придется насовсем уйти на пенсию, которой едва ли хватит на него самого. Да уж, если еще и Кандит погибнет, то это будет сильный удар по его семье.       Внезапно Кандит почувствовал легкую встряску и увидел в иллюминаторе огромное море кучевых облаков, которое быстро сменилось серо-белой мутью. В челноке вспыхнуло автоматическое освещение, загудели двигатели, и металлический голос начал бесстрастно зачитывать 1ую главу из Устава, посвященную идеалам Союза. ‚Началось‘ — подумал Кандит и поудобней перехватил ружье.       

Бой

      Протяжно взвыли тормозные двигатели, и челнок мягко опустился на выдвинутое шасси. Кандит первым вышел наружу и огляделся, оценивая обстановку. Первое, что бросалось в глаза были деревья. Огромные тропические исполины, казалось, составляли две трети местной флоры. И если бы не остатки бетонных укреплений, то можно было бы подумать, что они приземлились где-то в лесу. Вторым была грязь. Коричневая и липкая, она была везде, разве что вокруг челноков образовалась твердая обожжённая корочка. И еще был дождь. Теплый и мелкий, он сыпался на Кандита, тонкими струйками заползая ему под броню. ‚Надеюсь, мы здесь не задержимся‘ — подумал Кандит. Вдруг впереди что-то мелькнуло. Кандит жестом указал бригаде на ближайшее укрытие. Убедившись, что он с ними находится в безопасности, он активировал свой личный дрон и подключился к интерфейсу.       Дрон выскользнул из своего отделения и неслышно заскользил между деревьев. За ним, в точности повторяя его движения, двигались другие. Достигнув укрытия вражеской армии, дроны разделились и каждый из них начал ретранслировать сигналы двух других. Через некоторое время начали поступать данные от дронов, занятых поиском стратегически важных точек. Несколько раз вражеские часовые попытались сбить их, но эти попытки не увенчались успехом. Все же задерживаться не стоило. Собрав необходимую информацию, дроны полетели обратно к своим хозяевам.       Кандит погасил экран и обратился к своей бригаде:       — Значит так ребята: их там 2 или 3 дивизии, все вооружены лучевыми бластерами старой конструкции. Несмотря на численное превосходство, это всего-навсего наспех склепанные оборонительные дивизии. Многие из бойцов еще месяц назад не знали, с какой стороны держать бластер. В крайнем случае, скоро к нам прибудет 4ая дивизия, но давайте не оставим им шанса повеселиться.       — ЗАГИ! — вскричали солдаты. ‚Какой же все-таки дурацкий лозунг‘ — подумал Кандит, но вслух ничего не сказал. Вместо этого он активировал коммуникатор:       — Бригада 3 готова.       — Отлично — произнес искаженный помехами голос капрала — Раз все готовы, то даю приказ атаковать.       

***

      Выстрел, щелчок. Выстрел, щелчок. Жужжание дронов, крики врагов. Ругательства капрала, запах горелого мяса.Трупы. Горы трупов. Еще один последний рывок и… Победа! Наконец. Теперь можно валить с этой мерзкой планеты, подальше от этой сырости, от этого противного дождя, от этой грязи. Вот и корабль. Кают, ванная, душ и пущенная под максимальным напором струя ледяной воды.....       Кандит вздрогнул и проснулся. Сел на лежанке. Зевнул. Хороший сон. А может быть…? Он с надеждой посмотрел в окно. Нет, это было все то же тускло-серое небо. Кандит с силой ударил в стену. Как же его все это достало. Бой шел уже 2 недели, хотя это и боем то сложно назвать: когда они приблизились к вражеской армии и открыли огонь, началась бойня: лучевые бластеры были настолько старыми, что не оставляли почти ни царапины на броне, в то время как плазма прожигала солдат противника до кости. Тогда враг отступил в разрушенную часть города, решив вести партизанскую войну. Что только генерал не делал, чтобы выманить их: и поджигал дома с запертыми внутри стариками, и казнил чиновников на площадях, и распинал гражданских, но все было тщетно. Остатки вражеской армии трусливо засели в руинах, вылезая лишь ночью для быстрых и подлых атак, а четыре нибулирианских дивизии прочесывали квадрат за квадратом в тщетной попытке найти их. Вдобавок ко всему, сутками неустанно лил дождь, из-за которого сенсоры дронов барахлили и иногда показывали черт знает что. И все это Кандита очень бесило. Но злиться при солдатах он не мог. Они и так были подавлены, не хватало еще, чтобы они потеряли уважение к своему командиру. Хотя злость иной раз становилось совсем невыносимой. Злость и жажда крови. За все это время Кандит убил всего троих, хотя в битве при Таунхилле он за 5 дней перебил больше 2 сотен. ‚Ну, хоть больше, чем у Челка‘ — с грустью подумал он.       Часы на запястье пискнули, возвещая о том, что наступила пора утреннего построения. Начинался еще один унылый день на этой забытой богом планете.              

* * *

      Было время обеда. Серое небо уныло моросило мелкими каплями и те, отскакивая от упругих зеленых листьев, падали на солдат. Жизнь в лагере десятой дивизии шла своим чередом. Дозорные угрюмо стояли на своих постах, укутавшись в черные плащи из нейлона. Дежурные сидели в разрушенном музее, который превратили в пост снабжения, и, ругаясь, считали, припасы.Те же из солдат, которые были свободны от дозора и дежурств, коротали время, круша статуи и стреляя по местной фауне.       Кандит возился у плиты в одной из полуразрушенных квартир, безуспешно пытаясь ее включить. Он знал, что шанс того, что в этом районе осталось электричество крайне мал, но ему уже осточертело жрать пищпайки. К тому же капрал разбил лагерь недалеко от электростанции, в аккумуляторах которой мог остаться заряд на случай чс, так что пытаться стоило.       Неожиданно с улицы раздался нарастающий гул. Бросив плиту, Кандит подошел к окну и выглянул наружу. Сверху, прорывая своими двигателями серую пелену облаков, на лагерь спускались десятки челноков. Кандит недоуменно хмыкнул. Странно, что им так скоро прислали подкрепление. Да и как бы оно за неделю добралось до колонии? Если только не…. Кандит бросился к рюкзаку и достал бинокль. Приблизив изображение, он выругался. Его догадка подтвердилась: на челноках был вражеский герб. Кандит схватил ружье и бросился вниз по лестнице, на бегу обдумывая сложившееся положение. По виду челноки не были субпланетарными, значит, они не могли принадлежать тем остаткам армии, что укрывалась в развалинах. Это также значит, что это врагу пришло подкрепление из космоса. Но враг не смог бы пробиться через блокаду флота. Это означает, одно… Кандит остановился и скрипнул зубами. Это означает, что флота больше нет. Великий флот, насчитывающий больше 500 побед разорвали на части какие-то… Так, нужно собраться. Сейчас не время для сантиментов. Кандит продолжил бежать вниз. Флота нет, на его поддержку рассчитывать не стоит. Тогда остается лишь держать оборону до прибытия подкрепления. Или до конца войны. Скорее второе. С этой мыслью он выбежал в холл здания. В дверях, ведущих на улицу, Кандит столкнулся с капралом. Тот был мрачнее черной дыры.       — Сэр…?       — Действуем по плану 32Б. Твоя бригада занимает позицию 3С. Бегом! — с этими словами капрал ринулся к лестнице.       Кандит молча кивнул тому месту, где секунду назад стоял капрал и выбежал на улицу.       

Настоящий бой

      Дождь, грязь, сырость — все это не смогло повлиять на дисциплину солдат. Хватило меньше четверти часа, чтобы все заняли свои места. Сжимая плазменные ружья в своих мокрых лапах, нибулирианцы наблюдают за вражескими челноками, ожидая приказа об атаке. Вот те садятся. Их стальные двери открываются. Десятки ружей вскидываются. Из челноков выходят солдаты противника. Но не те, которых ожидали солдаты: вместо щуплых серокожых рептилий, появляются блестящие металлические машины, андройды-убийцы, спроектированные специально для уничтожения органической жизни. Впрочем, для закалённых верой в правое дело нибулирианцев это не имеет значение.       — Огонь! — кричит капрал.       — ОГОНЬ! — кричит своей бригаде Кандит и сам начинает стрелять.       Начинается настоящий бой. Выстрел, щелчок, выстрел, щелчок. Раскаленная плазма с хлюпаньем липнет к металлическим телам андройдов, уничтожая одного за другим. Жужжат боевые дроны. Но они практически бесполезны: их прошивают пулями, прежде чем они набирают достаточную для атаки высоту. Глаза машин отливают холодным синим блеском. Андройды поливают солдат огнем, и шерсть с шипением горит под дождем. По всей округе разносится противный запах. Бой идет всего пятнадцать минут, а Кандит уже устал нажимать на курок. Давно сбился со счета, скольких уничтожил. Их слишком много. На место одного убитого встают трое. Кандит сжимает зубы. Надо отомстить за флот. Тут из кустов с фланга доносится какое-то шуршание и резкие звуки. Кандит оборачивается и видит, как на его позицию с криком несутся серокожие оборванцы. На их телах лохмотья, а в руках- захваченные плазменные ружья.       — Перестроиться, перестроиться! –кричит он бригаде, но слишком поздно. Плазма косит его солдат одного за другим. Кандит вскидывает ружье и целится, но резкая боль заставляет его опуститься на колено. Это спасает его от очереди, пролетевшей на уровне головы. Кандит рычит и снова вскидывает ружье, но тут на него наваливается израненный Волос с криком ‚Граната!‘. В следующий момент земля становится небом, звуки гаснут и в глазах появляются черные полоски. Кандит требуется минута, чтобы прийти в сознание. Он обнаруживает себя лежащим под обломками стены. Неподалеку валяется труп Волоса. Его кровь стекает на землю, смешивается с дождем и растворяется в грязи. Кандит с криком раскидывает обломки и пытается подняться. Но что-то мешает. Кандит опускает взгляд. На его простреленной ноге лежит плита. Слишком тяжелая, чтобы встать. Он в отчаянье бьет по ней, но это причиняет такую боль, что перехватывает дыхание. Кандит понимает, что теперь ему остается лишь одно — лежать и ждать конца. Конца десятой дивизии. Какая постыдная смерть. Но вдруг, он еще может что-то сделать. Надо сосредоточиться на бое. Остатки дивизии стойко держат оборону. Мало укрытий. Но солдаты используют трупы товарищей. Все как по Уставу. Где капрал? Кандит ищет его взглядом. Вот он, в самой гуще боя, разбрасывает смерть во все стороны. В его руках высокоскорострельные плазменные карабины, а на поясе связка фазовых гранат. По лицу стекает плазма, оставляя след из горелого пузырящегося мяса, но он этого не замечает. Он что-то орет серокожим. Тогда один из них прицеливается и выпускает в него всю обойму. Великий конец великого солдата. Краем глаза Кандит замечает Челка. Тот бежит к трупу капрала. Вся морда в крови, а на месте левой руки болтается кровавый обрубок. Он срывает связку фазовых гранат с тела капрала и бросается с ними в гущу андройдов. Взрыв такой ослепительный, что Кандит на несколько секунд теряет зрение.       — Молодец, Челк, ты выиграл… — хрипит он.       Что-то шлепается рядом с ним в грязь. Обугленное тело рядового Глора. Кандита охватывают ярость. Пока его товарищи гибнут, он тут прохлаждается. Пусть он не погибнет как капрал или Челк, но будь он проклят, если останется валяться тут в ожидании смерти. Кандит собирает остатки сил и с рычанием отбрасывает плиту. Боль в ноге невыносима, но он заставляет себя встать и идти в сторону боя. Его хватает на несколько шагов — затем он падает и погружается во тьму.              

* * *

      Когда он очнулся, был уже вечер. Дождь прекратился, и в воздухе стояла приятная свежесть. Но она не могла соперничать с запахами смерти и горелой шерсти. Боль в ноге приутихла и превратилась в тупую пульсацию. Кандит застонал, оторвал лицо от грязи и перевернулся на спину. Над его головой поблескивали первые звезды. Он жив. Но, несмотря на это — он уже мертв. Его либо убьет враг, либо приговорит к казни военный трибунал. При этом и тот и другой постараются сделать это максимально показательно, стараясь еще больше опозорить его. Что же делать? Впервые Устав не мог дать ответа. Кандит оперся о чей-то труп и сел. Застрелиться? Вариантов для трусов. Жить, скрываясь? Прятаться в лесах, пока его не добьют местные болезни или природа? В его глазах вспыхнула решимость. Нет. У него еще осталось одно неоконченное дело. И ради него он будет жить. Жить ради мести. Кандит сжал лапы. Неважно, как и когда, но он отомстит. За флот, за дивизию. За Союз. Он огляделся в поисках разрушенного музея. Пункт снабжения почти не пострадал. Это хорошо. Там он сможет найти припасы и какие-нибудь лекарства. А дальше ему придется прятаться в лесу, пока волнения не утихнут. А затем.… А что затем? Сколько ему придется прятаться в лесу? Выживет ли он? Кандит отбросил эти мысли. Вместо этого он посмотрел на горизонт, туда, где на фоне тёмно-синего неба вырисовывался черный силуэт электростанции, и в его голове начала формироваться смутная идея. А затем — он отомстит.       

Наместник

      Наместник оглядел свой новый кабинет. Тот был прекрасен. Восьмигранный пол был выстлан паркетом из тавирского темного дерева, а трехметровые стены выделены древесиной с Нугмаба. Из той же древесины были сделаны и шкафы со старыми книгами, стоявшие около косых стен с двух сторон от входной двери. Сразу за ними находились еще две двери: одна для слуг, а другая для агентов, и каждая из них стоила столько, что на эти деньги можно было бы кормить небольшую семью целый год. Другие косые стены занимали герб и флаг империи. Он были сделаны из ардирианского шелка с вкраплениями нити миндарского паука и очень красиво переливались в дневном свете.По задумке, вошедший через главный вход должен был сразу почувствовать трепет и дрожь в коленях. Наместник позволил себе усмехнуться. Трепет и дрожь в коленях должны были вызывать ни герб или флаг, ни огромное двухметровое окно из эргерского хрусталя, расположенное между ними, и даже ни старые бумажные книги, а простой рабочий стол с мягким креслом, выполненный в темных тонах. Наместник обогнул стол и, скрестив свое серые руки, прислонился к окну. Подумать только. С первого взгляда, стол не представлял собой ничего особенного: стандартный экземпляр со встроенным экраном управления и голофоном — таких производят тысячи во всей галактике. Но именно за этим столом наместник будет управлять жизнью колонии. Именно здесь он будет принимать решения, влияющие на жизнь миллионов. Именно здесь находится сердце колонии.       Наместник взглянул на часы. До начала рабочего дня оставалась двадцать минут. Все же, сегодня стоит начать пораньше — впереди еще много дел.              Счета, счета, счета. Вторжение нибулирианцев сильно подкосило бюджет колонии. Многие здания требовали ремонта, а некоторые квадраты были начисто вырезаны этими варварами. Наместник скривил лицо. Нибулирианцы…. Союз доставлял империи множество проблем уже на протяжении 50 лет. И хоть в последней войне ему пришлось согласиться на статус-кво, наместник знал, что пакт о перемирии его надолго не остановит. Пройдет не больше десяти лет, прежде чем….       Размышления наместника были прерваны слугой, который неслышно скользнул в кабинет. Наместник оглянулся на него, тем самым показывая, что тому нужно быть более незаметным. Впрочем, тот остался невозмутим. Даже у слуг есть своя гордость.       — Ваш трехчасовой стакан воды, господин Эрдин — сказал слуга.       Эрдин кивнул. Так, о чем он думал? А, да, вряд ли мир продержится больше десяти лет. Эти нибулирианцы недалеко ушли от диких животных. Жажда крови в них так сильна, что они просто не могут жить без насилия. Наместник даже где-то читал, что жизнь обычных граждан у них протекает с еженедельным посещением разного рода бойцовских арен. А после — те, кто в состоянии идти, спешат на дебаты в местные клубы. Там они кричат, брызжа слюнями, и толкают друг друга, стараясь отстоять свою точку зрения.И, в конце концов, все неизменно заканчивается потасовкой. Эрдин нахмурился. Свобода слова, всеобщее равенство, демократия…. Все это лишь красивые слова, чтобы оправдать стремление к убийству. Он видел то, что осталось от девятого квадрата после вторжения. Зрелище не из приятных.       Чтобы отогнать мрачные мысли, наместник встал, взял стакан с водой и подошел к окну. На улице стояла ясная солнечная погода. Сезон дождей только кончился, и листва деревьев как-будто светилась изнутри. Внизу, на площади, административные рабочие спешили по своим делам или уплетали обед, стараясь при этом выглядеть максимально прилично. Несколько слуг столпилось в кружок, что-то активно обсуждая. Остальные просто сидели на скамейках, наслаждаясь прекрасным днем. Может, все не так уж и плохо. Ведь новые андройды очень хорошо себя показали, а 11ый нибулирианский флот был полностью разгромлен. К тому же, скоро заработает улучшенная электростанция. Как там говорили инженеры? Основанная на теории управления квантовыми полями…. Или полевое квантовое управление? Неважно. Главное, что энергия потечет рекой, и ценность колонии возрастет раза в два. Тогда вряд ли хоть один нибулирианец ступит на поверхность планеты.       Где-то защебетала птичка. Эрдин посмотрел на часы. Перерыв почти кончился. Наместник отошел от окна, залпом выпил воду и принялся за работу.       

* **

      Следующий день начался в обычном режиме. Наместник встал, умылся, оделся. Затем пошел завтракать. Слуга по обыкновению подал простую кашу с двумя стаканами воды. В вопросах еды наместник не любил излишеств. Он считал, что она только отвлекают от важных дел, в частности, от просмотра утренних новостей. Кстати о них. Эрдин посмотрел на пустую оранжевую стену перед собой и произнес:       — Шестой канал.       Стена начала мутнеть и через пару секунду на ней появилось изображение студии, в которой сидели ведущий и какой-то чиновник. Серая кожа последнего отливала зеленым, что свидетельствовало о сильном волнении.       -…но, господин Верко, как же нам тогда узнать, куда деваются деньги налогоплательщиков?       — Я повторяю, я не имею права разглашать информацию государственной важности!       — Подождите, господин Верко, вы же недавно сказали, что эти деньги не имеют совершенно никакого отношения к делам империи? — голос ведущего был абсолютно спокоен и бесстрастен. Он знал, что зажал чиновника в угол.       — Я…я…не имел в виду именно это! — чиновник еще больше позеленел и даже как-то поник.       Ничего интересного. Хорошо. Если даже независимые СМИ занимаются допросом какого-то мелкого взяточника, то дела в империи идут действительно неплохо.       — Выключить.       Изображение помутнело и через секунду исчезло бесследно. Наместник поднялся из-за стола, поблагодарил слугу и вышел на улицу.       Снаружи стояла замечательная погода. Воздух был пропитан утреней прохладой, а местное солнце только готовилось обрушить на колонию духоту и зной. В ясном голубом небе плыло одинокое облачко и отбрасывало небольшую тень на соседский двор. Там несколько детей во главе с воспитательницей играли в ‚догони-или-упади‘. Заметив наместника, воспитательница сложила пальцы в традиционном приветствии и помахала ему. Эрдин остановился, выдавил из себя улыбку, помахал в ответ и поспешил к своему транспорту.       До работы он добрался без происшествий. Шофер высадил его около административного корпуса и пожелал хорошего дня. Наместник кивнул, пересек площадь, поднялся в свой кабинет и принялся разбирать накопившиеся за ночь дела.              В три часа дня перед ним возник стакан воды. В этот раз наместник настолько погрузился в работу, что даже не заметил наступление перерыва. Он вздохнул и помассировал виски. Столько дел…. За оставшиеся полдня нужно было определиться со ставкой налога, достать средства на строительство космопорта, утвердить бесчисленное множество приказов и организовать фонд помощи детям войны. В дверь для агентов постучали. Лицо наместника приняло усталое выражение. Только новых проблем ему сейчас не хватало.       — Войдите.       Дверь отворилась, и в комнату вошел Герсс, один из лучших городских агентов. Его кожа отливала зеленым.       — Что на этот раз? — хмуро спросил Эрдин — Только кратко, у меня много дел.       — Нибулирианец, сэр.       Усталость наместника как рукой сняло. Он даже привстал в кресле.       — Прости, я не ослышался? Нибулирианец?       — Именно так, сэр — не дожидаясь приказа Герсс продолжил — Сегодня перед контрольной проверкой помещений на новой электростанции был обнаружен нибулирианец. Он прятался в одном из инженерных отсеков. СМИ пока что ничего не прознали. Всем свидетелям доходчиво объяснили последствия разглашения. Дополнительная информация на этом чипе.       Эрдин взял чип и вставил его в соответствующий разъем. Он пропустил текстовые документы и сразу перешел к просмотру фотохроники. Открыв первый же файл, он увидел нибулирианца. Наместник инстинктивно скривился и отодвинулся от экрана. Нибулирианец выглядел отвратительно. Половина его меха превратился в скомканную мочалу, а другая часть была как будто выбрита. На ее месте розовая кожа была покрыта зелеными волдырями — следы недавно перенесенной тикстороской лихорадки. Всю нижнюю часть тела нибулирианца покрывала старая заржавленная броня. Всю, кроме ноги. В этом месте броня открывала странный красно-розовый пузырь, сочившийся какой-то белесой жидкостью. Оторвав взгляд от этого страшного зрелища, наместник перевел его на морду нибулирианца. Ее пересекали несколько гноившихся ран, одного уха не было, но Эрдина поразило совсем не это. В глазах нибулирианца светился какой-то тлеющий огонь. ‚Наверное, просто отсвет‘ — решил наместник. Он выдернул чип и повернулся к Герссу:       — Чип передай в архив. Работникам электростанции объясни, что та должна заработать ровно в полночь, как и было задумано. Ни одна живая душа не должна ничего заподозрить, особенно в такое время. Ты меня понял?       — Да, сэр. И еще одно — Герсс остановился около самой двери — Когда мы брали нибулирианца, он совсем не сопротивлялся. Совсем.       Просто сдался, значит…. Эрдин повернулся к окну и начал обдумывать сложившуюся ситуацию. Если этот нибулирианец что-то задумал, то следует узнать что. Конечно, может быть это просто дезертир, но рисковать нельзя. С ним надо было определенно что-то делать, а фонд и налоги пока подождут.

Встреча

      Наместник постучал серебряной ложечкой по чашке с глорвом, подождал пока жидкость не примет сиреневый оттенок и сделал небольшой глоток. Затем поднял глаза на пленника и поморщился. Даже скованный, нибулирианец ухитрился оскорбить его, показав неприличный жест. В том, что этот жест был неприличным, Эрдин нисколько не сомневался, хоть и не знал его точного значения во всеобщем. Наместник вздохнул, сделал еще один небольшой глоток глорва и задумчиво посмотрел на свое отражение, гадая, стоило ли приводить пленника к себе в кабинет и стоило ли вообще устраивать эту встречу. Наконец, Эрдин снова вздохнул и перевел взгляд на нибулирианца.       — Знаешь — сказал он ему – до того, как я стал политиком, я очень увлекался историей и даже хотел быть в команде знаменитого Т’хише. Ну, знаешь: раскапывать гробницы древних, наблюдать за примитивными цивилизациями, исследовать аномалии…       Нибулирианец презрительно фыркнул.       -Да, да, знаю — ваша цивилизация презирает все направления науки, не связанные с войной и уничтожением. Это я, кстати, узнал, прочитав краткий курс истории Нибулирианского Союза. А знаешь, что я еще из него узнал?       Даже не надеясь получить ответ, который не оскорблял бы его, его род или его расу в целом, Эрдин продолжил:       — В самом начале книги были написаны четыре слова. Четыре слова, которые я усвоил еще во время войны. Эти слова и стали причиной, по которой я нарушил 12 предписаний, встретившись здесь с тобой. И ты, я думаю, прекрасно знаешь, как звучат эти слова. ‚Нибулирианцы никогда не сдаются‘ — после этого наместник встал из-за стола и подошел вплотную к преступнику, нарушив тем самым еще три предписания. Несколько секунд Эрдин смотрел на нибулирианца в упор, пытаясь понять, что тот может скрывать от него. Затем он резко отвернулся и быстрым шагом подошел к окну, сквозь которое с большим трудом пробивались лучи заходящего солнца.       — А ты — сказал наместник — судя по докладу, ты даже не сопротивлялся, когда тебя вязали. Ты не пытался спрятаться, ты не пытался убить всех вокруг, ты даже, в конце концов, не вынес себе мозги! Ты просто…ты просто сдался! Поднял лапы и все!       Наместник отошел от окна и, повернувшись к пленнику, ровным голосом, в котором все же слышались нотки беспокойства, продолжил:       — И меня это нервирует. А я очень не люблю, когда меня что-то нервирует. Пойми, я ни за что не поверю, что пробыв несколько месяцев в наших чудесных лесах, ты коренным образом поменял свое мнение о нас. Я ни за что не поверю, что солдат, вырезавший невинных женщин и детей, может так легко сдаться на милость врага. Я ни за что не поверю…       И тут нибулирианец начал издавать какие-то звуки. Сначала один, затем несколько и вот уже они каскадом сыпались из его зубастой пасти. Эрдин посмотрел на него в недоумении и внезапно понял, что происходит с пленником.       — Что? Ты…? Ты что…? Ты что, смеешься?!       — Просто, это…. Пойми, это же…. Как представлю, что я вот так вам сдался… — голос у нибулирианца был на удивление приятным и никак не вязался с его противной, по мнению наместника, внешностью. Наконец, вволю насмеявшись, пленник посмотрел на Эрдина и улыбнулся. И эта улыбка серпом обрезала нить, на которой висело душевное спокойствие наместника. Впервые за долгие годы нашлось что-то, что смогло вывести его из себя.       — Отвечай! — вскрикнул Эрдин — Что ты задумал! Отвечай, тебе говорят! Если не ответишь сейчас же, тебя ждут ужасные мучения в катакомбах под городом! Я лично вырву тебе язык, вспорю брюхо, а в кишки вставлю ваш красный флаг!       — Плохо же ты знаешь нас, если думал запугать меня пытками — усмехнулся пленник — Но, я думаю, уже нет смысла скрывать что-либо. Там — он мотнул головой в неопределенном направлении — на родине мой отец работает техником на электростанции. До вступления в академию я много времени проводил с ним. Знаешь, ваши станции может и посовременнее наших, но принцип действия у всех один и тот же. Все они работают на теории управления квантовыми полями. А знаешь, что я знаю о квантовых компрессорах, кроме того, что они не дают станции взлететь на воздух? — нибулирианец захрипел, пару раз кашлянул и наконец выплюнул небольшую пластину из черного металла, которая со звоном отскочила от деревянного пола и приземлилась к ногам Эрдина — они не могут работать без вот этой маленькой штучки.       Лицо намесника посинела от страха и он кинулся к голофону. Через несколько секунд за окном раздался вой сирены. Кандит улыбнулся. Да, это стоило того, чтобы сдаться.       И наступила полночь.       

Эпилог

      По официальным данным во время взрыва погибло более двух миллионов. По неофициальным — еще больше. На родине Кандита эту новость встретили всеобщим ликованием. В честь героя устроили большой парад, а городской совет даже выделил средства на материальную помощь его семье. Но до нее они почему-то не дошли.       Пока его извечные враги праздновали, император объявил месяц траура. Сотни жителей империи со всех ее концов спешили в колонию, чтобы возложить цветы на могилу самого талантливого наместника. Сам Эрдин был похоронен без почестей, как он и завещал. Вместе с ним в гроб положили маленькую обгоревшую книгу — последний бумажный экземпляр первого труда археолога Т’хише.       Остальная галактика отнеслась к событию в целом нейтрально. В галактических СМИ эта новость проскользнула бегущей строкой и сменилась прогнозом цен на минералы в ближайшем месяце. В конце концов, в галактике каждый день устраивалось несколько сотен терактов, и на освещение каждого из них попросту не хватило бы времени.