Зимняя Роза

      Оленна Тирелл тяжело вздохнула — горести последних дней плохо влияли на пожилую женщину. Она уже знала всю тяжесть обвинений, которые святое воинство предъявляют ее внуку. Каждый раз, когда она видела отчаяние, написанное на лице Сансы, она раздраженно скрипела зубами и старалась покинуть комнату. Однако и после этого не находила себе успокоения, потому что в коридорах дворца ее обязательно встречала Маргери, куда больше обеспокоенная тем, что заточение брата королевы плохо скажется на ее влиянии. Вдвоем они очень мешали Оленне хотя бы образно решить, что делать дальше.       Только когда она смогла переключить их внимание друг на друга, она смогла обдумать ситуацию. И теперь она стояла перед дверью в покои Серсеи Ланнистер.       — Пусть войдет, — глухо донеслось из-за двери.       Оленну впустили в просторные покои. С первого же взгляда она узнала эту комнату — Серсея ничего не изменила в покоях отца. Там стояли все те же позолоченные резные стулья, все те же символы львов торчали из каждой щели.       Не тратя времени на церемонии, леди Тирелл уселась в один из стульев, стоявший возле стола Серсеи и впилась взглядом в Ланнистершу.       — Я знаю, что это вы. — Веско и тихо произнесла она.       Только глухой не смог бы узнать явную угрозу, прозвучавшую в скрипучем старческом голосе. Серсея никогда не жаловалась на слух. Она сидела излишне прямо, хотя пыталась казаться расслабленной. Оленна усмехнулась, узнав на бывшей королеве одно из ее старых платьев.       «Как должны быть плохи дела у Ланнистеров, если их леди позволяет себе выглядеть подобным образом?»       Серсея молчала. Она старательно вчитывалась в пергамент, зажатый у нее в руках. Оленна фыркнула. Так выглядит ученик, который абсолютно не понимает, что говорит ему учитель, но делает вид, что очень занят решением задачи.       — Мы сэкономим время друг друга, если перейдем сразу к делу, — предприняла еще одну попытку леди Тирелл.       Серсея только сильнее сдвинула брови и стала всматриваться в письмо, будто пыталась прожечь в нем дыру. Оленна раздраженно закрыла глаза. Она как раз собиралась сказать какую-нибудь колкость, когда услышала детский плач, а после тихое бормотание служанок.       Потом случилось неожиданное. Серсея сорвалась с места и бросилась за решетчатую перегородку с изображением опостылевших львов. Сложив в уме, что тут к чему, Оленна в ярости отправилась за ней.       В маленьком светлом уголке покоев, рядом с большим окном, стояли две маленькие кроватки с золотыми вензелями. Серсея стояла над одной из них и укачивала на руках маленький сверток. По большой букве «У» на одеяльце Оленна догадалась, что это Уиллас.       — Почему мои правнуки здесь? — в ярости прорычала старуха.       Серсея удивленно обернулась. Вид у нее был такой, будто леди Тирелл спросила несусветную глупость.       — Потому что королева Маргери не может позаботиться о них, — будничным тоном сообщила она. — Она так опечалена вестью о пленении ее брата, что забыла обо всем на свете.       — А вы-то, конечно, сможете о них позаботиться, — хмыкнула Оленна. — По стране давно слагают легенды о вашем воспитании. Уверена, у Джоффри самая торжественная гробница, а милую Мирцеллу выдадут замуж в самом прекрасном платье, что видел этот свет. А бедняга Томмен будет вынужден всю жизнь прожить у вашей юбки. Но, я уверена, эта юбка, как и его золотая клетка, будут самыми восхитительными.       Серсея в ярости шагнула ей навстречу и уже открыла было рот, чтобы ответить, когда требовательный детский голосок перебил ее:       — Хочу! — объявил Уиллас, пытаясь вырваться из объятий бабушки.       Тут же Серсея забыла о грубых словах Оленны и аккуратно поставила малыша на пол. Уиллас стал уверенно бродить по комнате, то и дело останавливаясь возле стульев или кресел, чтобы передохнуть.       Какое-то время обе женщины молчали и наблюдали за их общим внуком. Потом Серсея вздохнула и вернулась за стол. Однако в этот раз она даже не притронулась к письму.       — Вы что-то хотели обсудить со мной, леди Оленна?       — Я знаю, что вы причастны к пленению моего внука, — повторила она и испытующе посмотрела Серсее в глаза.       — Это просто вздор, — голос бывшей королевы звучал почти устало. — Заточение Лораса — это оскорбление всем нам. И я, как и все, глубоко сожалею о произошедшем.       — Неужели корона перестала нуждаться в моем зерне, деньгах и солдатах? А если слухи о Дейенерис Таргариен окажутся правдой, то страна опять будет втянута в кровопролитную войну. — С вызовом бросила Оленна.       Казалось, что Серсея ожидала этого вопроса, но не успела обдумать ответ на него. Она нервно поерзала в кресле и наконец ответила:       — Как я уже сказала, оскорбление, нанесенное Лорасу, касается всех нас. Религиозные фанатики перешли черту. Вашему внуку назначено дознание, — она твердо выдержала взгляд Оленны, — это не суд. Пока что. Я уверена, Лораса полностью оправдают и мы снова заживем счастливо.       — Уверены… — усмехнулась леди Тирелл. — Так же, как были уверены, что ваш брат понесет достойное наказание за смерть короля?       Серсея побледнела и сжала губы. Изысканное перо, которое она взяла в руки, явно намереваясь продолжить писать, тихо хрустнуло, но не сломалось.       — За Тириона назначена награда, — прошипела она.       — Я знаю, — пожала плечами Оленна. — Возможно, народу нужно больше заинтересованности?       Серсея удивленно подняла брови, но промолчала, давая возможность старухе продолжать.       — Лорас будет не против добавить пару тысяч золотых драконов в награду, — Оленна выжидающе подалась вперед и впилась взглядом в Ланнистершу.       Она выдала свой главный козырь — ход за львицей.       — Я подумаю над вашим предложением, леди Оленна. Хорошего дня.

***

      В маленькой круглой келье было темно и тесно. То, что фанатики называли залом для дознания, оказалось комнатушкой смешных размеров. Сансе казалось, что даже прислуга в Хайгардене живет в более просторных покоях. В центре «зала» стоял неудобный обшарпанный стул с двумя ножками, перед ним полукругом расположились четыре более приличных кресла. В противоположном углу сидел летописец, нагнувшись над маленьким столом так, что невозможно было разглядеть его лица.       Санса поерзала на одном из четырех кресел, пытаясь устроиться поудобнее. Со дня пленения Лораса она почти не спала и толком не ела. Ее обычно аккуратные и блестящие волосы теперь казались пожухлыми и спутанными. Маргери, сидевшая рядом, выглядела блистательно, как и всегда. Только лицо ее будто постарело на несколько лет. Серсея явилась на дознание в ярко-красном бархатном платье с золотыми отделками и со спокойным видом оглядывала комнату. Санса презрительно сморщилась. Эта женщина все еще пытается отобрать у нее все, что ей дорого.       Тихий шорох платья подсказал Сансе, что бабушка Маргери и Лораса тоже явилась. Она всмотрелась в покрытое морщинами лицо. Леди Тирелл была единственной из семьи, кто выглядел, как и всегда.       «Неужели она совсем не любила? — в который раз подумалось Сансе, — но как? Как можно его не любить?»       Зал наполнился воробьями и дышать стало совсем трудно. Маленькое отверстие на одной из стен нельзя было назвать даже щелью. На центр вышел маленький сгорбленный старик и заговорил тихим и вкрадчивым голосом:       — Мы собрались на дознание Лораса Тирелла. — Он сделал паузу и обернулся на дверь в углу.       Санса тоже посмотрела туда. Со скрипом дверца открылась и он увидела его. Ее мужа. Великолепного сира Лораса Тирелла. Он был в той одежде, в которой его пленили. Санса узнала вышивку по краям дублета, сделанную ее руками. Его потрясающие мягкие волосы были грязными, образовались колтуны. Даже во взгляде прекрасного рыцаря теперь было что-то другое, но смутно знакомое. Санса не отрывала взгляда от его глаз. Перед ее внутренним взором появилась маленькая рыжая девочка, отражающаяся в зеркале. Она только что потеряла отца и осталась совсем одна среди врагов. Санса моргнула, на глазах выступили слезы. Она знала это выражение, хорошо знала. Страх. Но не людской страх за любимых или родных. Животный страх за свою жизнь.       Первобытный ужас, который испытывают звери, когда их загоняют в ловушку и они видят блеск стали в руках охотника.       Санса, погрузившись в свои мысли, пропустила начало речи старика:       — … обвинения. Мужеложство. Разврат. Богохульство. Вы отрицаете их?       Каждое страшное слово тяжелым камнем падало на сердце Сансы.       Мужеложство? Эти грязные слухи? Нет. Не может быть правдой. Она почувствовала легкое прикосновение к своей руке. Повернув голову, она встретилась со взглядом Маргери. Она мягко сжала ладонь. Санса сама не заметила, что яростно трясет головой, отгоняя от себя страшные обвинения.       Лорас все отрицал. Обвинение вызвало Маргери для допроса. Санса в шоке смотрела, как Королева выходит и садится на неудобную табуретку. Лорас занял ее место. Сама того не заметив, девушка схватила его за руку. Да, теперь жесткая, грязная и грубая, но все равно такая любимая. Он не отреагировал, а Санса, осмелев, вложила свою ладонь в его. Они победят. Обязательно победят. Любовь всегда побеждает. Санса смело встретила взгляд Его Воробейшества.       Допрос Маргери был очень быстрым и из него воробьи не узнали ничего нового.       — Мы вызываем леди Тирелл.       Оленна, нахмурившись, начала вставать. Она уже открыла было рот, чтобы высказать ему все, что накопилось у нее за этот долгий допрос, но Его Воробейшество перебил ее:       — Не вас, леди Оленна. Мы хотим услышать леди Сансу.       Санса перевела взгляд на старика. Его светло-серые глаза, подернутые дымкой, смотрели изучающе. Она встала и отпустила руку мужа. Однако в последний момент он с силой сжал ее. В его глазах читалось невероятное отчаяние, он вцепился в ее руку мертвой хваткой. Санса ободряюще сжала его руку и улыбнулась. Они победят.       — Леди Санса. Вы стали женой лорда Тирелла.       Она кивнула, а потом, спохватившись, тихо согласилась. Голос оказался хриплым от долгого молчания.       — Ваш брак был консумирован?       Санса залилась румянцем. Как смеет он спрашивать такое у благородной леди?       — Да, — ей хотелось провалиться в бесконечные подземные туннели под Королевской Гаванью.       — После этого сир Лорас исполнял свои супружеские обязанности?       — У нас есть ребенок, — Санса решила не отвечать напрямую, опасаясь продолжения вопросов.       — Да, верно, — согласился старик. — Леди Санса, скажите, не было ли с его стороны извращенных действий?       — Что? — Санса побледнела. О чем говорит этот безумец?       — Священное писание побуждает нас исполнять свой семейный долг только для рождения детей. Плотские удовольствия греховны. Сир Лорас оставался в вашей постели только ради ребенка? Все его действия были такими, как вы ожидали? Не предлагал ли он чего-то противоестественного?       Санса снова покраснела и взглянула на Лораса. В его глазах стояла мольба.       «Мерзкий старик» — зло подумалось Сансе.       Она смотрела в золотисто-карие глаза ее прекрасного рыцаря, видела его губы, испачканные в пыли и грязи, но все равно красивые. Санса вспомнила о прикосновениях этих губ и о том удовольствии, которое они принесли. Видимо, это воспоминание отразилось на ее лице, потому что в глазах Лораса снова мелькнул ужас. Санса моргнула и сделала глубокий вдох.       — Нет, — еле слышно прошептала она. — Мы делили постель только ради зачатия наследника.       — Хорошо, леди Санса, тогда это все.       Было что-то нехорошее в его интонации и в его взгляде, но она не могла думать об этом. На негнущихся ногах она вернулась на место и поднесла дрожащую ладонь к руке Лораса. Он первый схватил ее, переплел пальцы. Санса робко улыбнулась. Все было кончено, они убедили Его Воробейшество в невиновности Лораса.       Санса поднялась с места вслед за Оленной и Лорасом и направилась к двери. Ей мучительно хотелось прижаться к мужу, почувствовать его руки, она сильно соскучилась по нему.       — Мы вызываем еще одного свидетеля.       Голос старика эхом отскочил от стен и несколько раз повторился у Сансы в голове. Маленькая дверца со скрипом отворилась и у леди Тирелл подогнулись ноги. Она знала эти светлые волосы, она видела это лицо с подхалимской улыбкой, она сделала все, чтобы никогда больше не видеть этого человека, но он был здесь.       Все расселись обратно по своим местам и с ожиданием смотрели на Оливера. Его Воробейшество заговорил, но Санса даже не повернула головы в его сторону.       — Вы подтверждаете, что Лорас Тирелл совратил вас?       — Да.       Санса кожей чувствовала, как напряжен рядом с ней Лорас.       — Мы были любовниками. Я был его оруженосцем, но довольно быстро понял, что он хочет большего…       — Все ложь! — перебил его Лорас.       Санса с тревогой обернулась к нему. Если Оливер говорит правду, Лорасу не стоит так выдавать себя.       — Почему ваши отношения закончились?       — Леди Санса стала что-то подозревать и отослала меня.       — Вздор!       Санса чувствовала, что Лорас клокочет от ярости. Она потянулась к его руке, чтобы успокоить, но он с досадой отдернул ее.       Оливер улыбнулся самой гадкой улыбкой:       — На его бедре есть родимое пятно, формой похожее на Дорн.       Эта фраза сработала как искра, зажженная рядом с кучей сухих веток. Лорас вскочил на ноги и бросился на бывшего оруженосца. Воробьи, стоявшие вдоль стен, кинулись их разнимать, и вот уже они схватили Лораса под мышки и поволокли в сторону маленькой двери. Он отбивался и брыкался, но их было четверо. Санса бросилась за ним, но ее перехватили королевские гвардейцы и не дали сдвинуться с места.       Никто не обращал внимания на ее крики, что Лорас не виноват, что Оливер был его оруженосцем и конечно видел своего рыцаря обнаженным. Но всем было плевать. Вскоре Санса обессилела и вяло повисла в руках у гвардейца.