my king

Тэхён, тихо ступая по красному ковру коридора, рассматривал потерты былых правителей королевства и думал-думал-думал о наступившей войне: силы противников равны, бои проходят на границах, однако если народ севера прорвётся ближе к столице, то придётся выступать с отрядом самому, дабы защитить подданных, что так рьяно восстали против противника. — О чём задумался, Тэхён? — Тёплые руки опустились на тонкие королевские плечи, покрытые тонкой тканью льняной рубашки — король не любил изысков. — О войне, — Ким обернулся к Чонгуку и прильнул к сильной груди, вдыхая аромат полевых цветов и ощущая нежное прикосновение к спине, — я стараюсь, трачу все силы, но наш враг силён, Чонгук. Король встретился глазами со своим защитником и любовью. — Мне страшно. — Прошептал он одними губами, опалив чужую шею горячим дыханием. — Не волнуйтесь так сильно. — Чонгук, стянув с ладони перчатку, ласково погладил по волосам ластившегося юношу. — Пусть и некое превосходство в силе у врага, однако на нашей стороне разум и продуманные атаки, один священник у нас умом, как все генералы у сервера. — Согласен, — Тэхён улыбнулся, гладя щёку своего рыцаря и нежно касаясь незаметного шрамика губами, — Юнги у нас золотце. — Тэхён. — Чонгук стал серьёзнее и отступил на шаг, выпуская короля из объятий. — Не делай так. — Я оскорбил тебя? — Король напрягся, невольно закусывая губу. — Нет, однако следует быть осторожнее, Ваше Высочество. — Чон выпрямился и его взгляд стал вновь стальным, стоило кому-то и появиться в коридоре. Тэхён лишь кивнул, ощущая себя нашкодившим мальчишкой, который осмелился показать запрещённые чувства. — Ваше Высочество, — к ним подошёл советник и почтенно поклонился королю, — совет уже начался, не хватает лишь Вас. — Хорошо, я уже спешу, — Тэхён бросил короткий взгляд на Чонгука и поспешил вслед за герцогом, однако далеко уйти ему не удалось: — Постойте, — Чонгук аккуратно взял Кима за руку и прошептал в покрасневшее ухо, — жду вас у себя в покоях после. — И отпустил, улыбаясь краешками губ, замечая то, насколько прекрасен король в смущении. *** Тэхён освободился от совета, когда солнце покинуло горизонт. Он нервничал, теребя по привычке ткань рубашки, потому что догадывался, зачем Чонгук пригласил его в свои покои: в королевскую библиотеку имел доступ священник, что снабжал заморской литературой ряды книг, а сказать, что Юнги сторонился сокровенной и греховной тематики, было бы откровенной ложью. Как же королю, всё-таки, повезло с главой церкви. Вот перед юношей предстала дверь из тёмного дерева — он хотел уже постучать, как она распахнулась, представляя взволнованному Тэхёну своего защитника: На Чонгуке была лишь ночная рубашка — он посторонился, пропуская в свои покои ночного гостя: Тэхён принял приглашение слабой улыбкой, но оставшаяся уверенность короля испарилась, стоило услышать звук запирающегося замка сзади. — Не бойся, — Чонгук обвил руками тонкую талию короля и поцеловал в основание шеи, — я не причиню тебе боли. — Я не боюсь. — На выдохе произнёс Тэхён, подставляя лицо под сладостные поцелуи. — Раздевайся. — Чонгук отстранился и сел на кровать, наблюдая за действиями короля, который, по сути, должен приказывать, но сам отдал себя, заставляя подчинить. Тэхён в который раз облизнул потрескавшиеся губы и стянул просторную рубаху, стягивая за ней оставшиеся предметы одежды. — Ты прекрасен. — Чонгук нежно притянул смущенного короля к себе, сажая на колени и покрывая поцелуями-бабочками мраморную шею. Тэхён захныкал, ёрзая на чужих коленях и прижимался в необъяснимом желании, ластился, целовал чужие руки и просил-просил-просил… Чонгук мучить не стал — перевернул Тэхёна на спину и стянул с себя рубашку, наваливаясь сверху на перевозбужденного короля, до сели не вкусившего плотского наслаждения. Глаза младшего заволоклись дымкой, он проводил ладонью по чужим упругим мышцам, ощущая их твёрдость, жался всем телом к чужому и блаженно закатывал глаза, стоило Чонгуку губами прикоснуться пылавшей кожи. — Чонгук, что… — Тэхён испуганно схватился за плечи нависшего мужчину, когда почувствовал чужие пальцы там. — Потерпи, так надо. — Чонгук погладил сжавшееся колечко мышц и аккуратно ввёл один палец, смазанный розовым маслом, — потом тебе будет очень хорошо, любимый. — Господи. — Тэхён зажмурил глаза, отдаваясь неприятным ощущениям. Чонгук накрыл губами сосок Кима, целуя нежную плоть и заставляя расслабиться. Тэхён под ним ёрзал и жалобно изнывал от колотящих неизведанных чувств — когда Чон коснулся чего-то внутри, комнату наполнил продолжительный стон. — Сейчас тебе нужно будет принять меня, — Чонгук убрал руку и приподнял короля за таз, — доверься мне, Тэхён. Ким слабо кивнул и стиснул в кулаках простынь. Чонгук вошёл резко, до основания — Тэхёну казалось, что его сейчас разорвёт на части от ужасной боли. Тихий болезненный стон разнёсся по помещению. — Всё, всё, успокойся, — Чонгук приподнял Тэхёна за спину и начал сцеловывать слёзы, застывшие в уголках зажмуренных глаз. Толчок. Тэхён с силой сжимает чужие плечи, оставляя красные отметины. — Больно… — Прости. Толчок. Вновь опять Тэхёна выгибает от прикосновения внутри, он раскрывает рот в немом крике и впервые чувствует удовольствие. Толчок. Чонгук целует так, как никогда ранее: касается языком чужого и облизывает губы короля, отчего тот тихо заскулил, прижавшись ладонями к горячей груди своего рыцаря. Они потерялись во времени, Тэхён потерялся в жизни, орошая постель белёсой жидкостью и ощущая, как Чонгук излился внутрь него. Воин сжимает в объятьях спящего короля и держит в ладони под подушкой кинжал, готовясь нанести смертельный удар. Но по щеке скатывается одинокая слеза, а в сердце сильно-сильно щиплет.