Тот парень

Дэрил удивлялся, как кто-то настолько бледный, вроде Граймса, успел загореть всего за месяц летнего зноя. Парень вытянул свои ноги и подставил под прикосновение гибкую спину — Диксон робко провел шершавой ладонью по линии позвоночника. Рик прикрыл глаза, уложив подбородок на раскрытый журнал. В его аккуратной комнате с выкрашенными в бледно-синий цвет стенами царил полумрак: тяжелые шторы задернуты, ставни прикрыты. На стенах висит несколько плакатов с фильмами: «Городской ковбой», «Брубейкер», «Атомное кафе» и почему-то еще «Другие ипостаси». Остальные киноленты Диксону не узнать, да и поклонником кино он стал, только когда начал проводить вечера перед теликом с Риком. Старая коробка сильно искажала цвета, да и звук был ни к черту, однако это куда лучше, чем та рухлядь, которая стояла в лачуге самого Диксона. Граймс временно жил у своей тети — Дэрил еще ни разу ее не видел. Рик сказал, что она довольно молодая: родственница не так давно закончила институт и теперь вечно пропадала на курсах, подработках и повышении квалификации. Мать Рика скончалась, а отец уезжал в командировки на целые месяца — Диксон не может припомнить, кем тот был, а может, Граймс просто не сказал. На пальцах Дэрила неотмываемый мазут от байка — он неловко облизывает их и отирает о свою футболку. На спине Рика осталось несколько черных отпечатков, но Диксон не решается их тереть. Вот уже целый месяц они заняты тем, что изучают рты друг друга, а Дэрил все еще не знает, куда девать свои руки и как прикрывать пах в моменты особого воодушевления. Подросток вытягивает новый карандаш из упаковки — Рик отдал свои — и продолжает мерно шуршать грифелем по бумаге. Граймс перевернулся на кровати: его курчавая макушка упирается в выглядывающее из порванных штанов колено Дэрила. Он выглядит слишком естественно и непринужденно для того, кто решил начать свою половую жизнь с парня. По сути, их можно назвать педиками, но Диксон все менее явственно чувствует, будто они делают что-то порицаемое, неправильное или нездоровое. Он знает, что дело в Граймсе, который ведет себя, словно все в порядке, словно так и должно быть. Кажется, что даже если Рик преподнесет прыжок с Бруклинского моста* как само собой разумеющееся действие, Дэрил ему поверит. В голове всплывают предостережения Мерла, но Диксон лишь отмахивается от непрошеных мыслей. — Ты закончил? — Нет, осталось заштриховать. — Покажи, — Рик приподнимается, но Диксон накрывает блокнот ладонью и выпускает в лицо парня дым. Тот недовольно и вместе с тем весело щурится, отнимая сигарету и делая затяжку. — Я же сказал подождать. — Ну и что, что ты сказал? В головах обоих всплывает общее воспоминание и Рик широко улыбается, рассматривая лицо подростка снизу вверх. Ему нравится эта неаккуратная челка и оставленные на висках локоны. У Дэрила волосы выгорают совсем быстро и из шатена он легко превращается в русого. Граймс тянется рукой к чужому подбородку, чтобы мягко погладить тот пальцем. Парень касается забавных родинок на щеке и это всегда злит Диксона, который смущается так сильно, что готов хорошенько отделать Рика, лишь бы тот прекратил. Хотя, конечно же, он никогда не сможет пересилить себя, чтобы ударить Граймса по-настоящему. Что-то постоянно мешает и Диксону кажется, что так будет всегда. — Дэрил? — Чего? — Ты не хочешь… Ну… Сделать это? — Что сделать? Рик смотрит на него так открыто и ясно, что парень не сразу понимает, о чем идет речь. И лишь когда Граймс перехватывает пятерню Дэрила и укладывает ее на свой голый живот, до того доходит посыл предложения. Ладонь, ведомая чужой рукой, натыкается на пояс высоких вареных джинсов. — Я не знаю. Черт, — он вырывается и снова жалеет об этом, как и в прошлый раз. — Знаешь, почему ты? — Что — я? — Почему я выбрал тебя? — Ну? — Кажется, я влюбился. Граймс мягко улыбается, однако Дэрил видит в его глазах скрытый вызов. Отчего-то Диксон был уверен, что подобные вещи — первая влюбленность, первый поцелуй, первый секс, первая дрочка и тому подобное — происходят сами собой. Об этом не говорят во всеуслышание, а если и говорят, то явно не так легко и просто, как это делает Граймс. Его прямолинейность — лишь способ манипуляции и Диксон спокойно ведется на этот прием, ведь он уверен в том, что других вариантов взаимодействия Рик пока что не знает. Как-то он сказал, что пойдет в полицейскую академию — что ж, Дэрил уверен, что там он легко проложит себе дорогу к вершине карьерной лестницы со своей непробиваемостью и странным обаянием. — Поздравляю. — Диксон зло хмыкает и сдавливает карандаш крепче. Граймс резко садится на кровати и, не глядя на одноклассника, встает. Рассеянно хлопнув себя по лопатке, он будто отгоняет какую-то навязчивую мошку. Диксон чувствует, как что-то сильно переменилось. Рик ничего не говорит, но парень понимает, что самое время свалить. Свернув блокнот, он проходит мимо Граймса к окну и тот толкает его плечом. Опустив голову, Дэрил молча открывает вертикальные ставни и привычно спрыгивает на толстую ветку. Его мотоцикл скрывается за поворотом пригородной улицы, но Рик не смотрит.

***

В заброшенном доме шумно, темно и душно. Люди толкаются между дряхлой мебели, которая все-таки еще способна служить по назначению. По углам натыканы самодельные светильники из простых пузатых ламп, патронов и грубых толстых проводов. Удивительно, но древняя проводка еще способна служить по назначению, мотая электричество из машинного аккумулятора. В трубах только ржавая вода, однако она все равно никому не нужна — сюда приходят, чтобы повеселиться и на блага цивилизации становится наплевать. Старый особняк стоит в самом конце улицы, отделяемый от аккуратных панельных домиков крутым поворотом. Все в округе знают, что это любимое место для подростков и шумных компаний, однако бороться с периодическими вечеринками нет смысла — это куда лучше, чем сомнительные бары или разгромленные родительские дома. Когда кто-то уходил туда, он просто говорил: «Мы будем в рухляди Кинг». Через шесть лет особняк снесут, ну, а пока он верой и правдой служит по назначению. Диксон уже давно не видел здесь такое количество народу: кажется, что сюда стеклись люди из всех районов Округа Кинг, но так даже лучше — ему куда больше нравится теряться среди толпы, чем торчать на всеобщем обозрении. День Независимости** — особо почетный праздник для «Имперского штата Юга»***, а потому улицы сотрясаются грохотом салютов и фейерверков каждые десять минут. В мутных окнах отражаются разноцветные искры, бросая блики на темные силуэты внутри особняка. Парень ловко перехватил у кого-то из рук все еще холодную бутылку пива и легко скрылся за теснящими друг друга спинами. Стоит сделать глоток, как Диксон давится. Действительно, с какой стати ему не быть тут? Граймс без интереса швыряет железные пробки от разномастных бутылок в корзину на другом углу зала. Он вроде как соревнуется с Уолшем, который проигрывает и бесится. Диксон не любил Шейна — подстриженный под машинку бугай с внезапными вспышками гнева, он постоянно приоткрывал рот, когда думал. Дэрил заметил, что Уолш и Граймс дружат, но от внимания парня не ускользало желание соперничества, исходящее от Шейна. Ему обязательно нужно быть выше, быстрее, сильнее и так далее по списку, чем Рик. Последний довольно легко обламывал его в этом, чем только сильнее подогревал аппетиты Уолша. Кажется, Рик поступал так со своим приятелем бессознательно, как будто срабатывала какая-то хитрая система защиты, не позволяющая Уолшу брать больше, чем Граймс хотел ему позволить. Диксон подумал, что рано или поздно это плохо кончится. Дэрил привалился к пыльной стене с облупившейся краской и продолжил наблюдать. Уходить не хотелось — он впервые видел Рика таким: без своей неизменной улыбки тот выглядел отрешенным и холодным. Его до конца не сформировавшиеся черты лица приобрели странную жесткость: Диксон слишком явственно представил, каким тот станет после взросления. Проиграв, Шейн с размаху запустил дешевый стеклянный стакан в ведро — то опрокинулось, крышки и мусор рассыпались на пол. Его поддержал чужой хохот, но Рик лишь поглядел на друга исподлобья, вскинув брови и собрав на лбу несколько неглубоких морщин. Черт, Диксону совсем не нравится этот взгляд: ему одновременно хочется хлопнуть Граймса по плечу и бросить тому следующий вызов. Парень чувствует, что его все-таки заметили — он принимает решение и исчезает в толпе. Он не знает, сколько времени уже прошло: Диксона слегка штормит, когда он выводит затейливый узор черной ручкой на плече какого-то парня. Ему весело; он впервые подумал о том, что неплохо бы приобрести машину для татуировок — возможно, в будущем она сможет стать его хлебом. Подопытный смеется и дует на блестящие чернила, но Дэрил уже слишком пьян, чтобы в полной мере оценить общий вид своего творения. Они сталкиваются у туалета: Граймс не глядя толкает дверь плечом и заходит первым. Диксон слышит журчание и ждет. Что-то заставляет его войти следом — Рик оборачивается и молча застегивает черные джинсы. Хмель слетает и Дэрил неожиданно сильно прижимает парня спиной к посеревшему от времени зеркалу. Он наваливается на того грудью, наблюдая, как блики от желтой мигающей лампы бегают по все такому же бесстрастному лицу. — Чего тебе, Дэрил? — Я передумал. Ему хочется встряхнуть этого человека перед собой, но вместо этого получается лишь сильнее вдавить того лопатками в мутную зеркальную поверхность. — Передумал? — Да. И вот он впервые делает это сам: упрямо тянется к поджатым в ровную линию губам, раздвигая те языком и в кои-то веки получая сопротивление, пусть и слабое. Диксон злится и оттого отвечает на чужую несговорчивость коротким укусом. Он совсем не знает, как следует прикасаться к Граймсу: его шершавые руки скользят по предплечьям, минуя короткие рукава серой вправленной в джинсы футболки, забираются под них и аккуратно шкребут кожу. Это срабатывает — Рик наконец-то раскрывает губы, пропуская чужой язык и сгибая ногу в колене, чтобы тут же упереться ею в пах. Ладонь Граймса вслепую шарит по стене и двери; он наконец-то находит задвижку и закрывает дверь. Руки кочуют на талию Диксона, притягивая того еще ближе и вынуждая потираться о колено. Он двигает им, ощущая, как напряжение между ног Дэрила становится очевидным. Еще не было такого, чтобы этот дикий и вместе с тем робкий человек проявлял инициативу — Рик наслаждается ей сполна, позволяя тому вылизывать собственный рот и сдавливать плечи до тупой боли. Резко глохнет музыка и вырубается свет — кажется, в чьей-то машине все же сдох аккумулятор. Но темнота лишь придает смелости: Рик тянет за язычок на молнии чужих штанов вниз и проталкивается пятерней под пояс. Он мягко сдавливает пах Диксона в ладони и парень отзывается хриплым рыком. Во мраке ничего не видно, но Дэрил готов побиться об заклад, что глаза Рика распахиваются и шарят по его лицу. Ему нравится это ощущение, а потому он подается ближе и сам толкается в пятерню одноклассника. Кругом стоит гул, который слышно из-за хлипкой деревянной двери, однако оба парня ведут себя очень тихо: Диксону слегка стыдно и оттого он не хочет шуметь, а Граймс не желает вспугнуть приступ чужой решительности. Рик сам наталкивается на ставшие влажными губы, потягивая те в рот и мягко прикусывая. Он знает, что некоторые за глаза называют Дэрила «реднеком», однако для деревенщины он оказывается слишком чувственным. Диксон возбужденно выдыхает, когда теплые пальцы наконец-то минуют белье и прикасаются к стволу. Он не знает, как обстоят дела ниже пояса: может, он уже выпачкал Рика в своей смазке или наоборот не обронил ни капли. Все становится ясно, когда ставший влажным кулак опускается до основания, заставляя вздрогнуть и прижаться сильнее. И даже снова врубившийся свет не улетучивает смелость Диксона: он сам дергает за пуговицы на джинсах одноклассника и повторяет все то же самое, что тот проделывает с ним. Неожиданно Рик запрокидывает голову и Дэрил понимает, что бояться уже действительно нечего: он с уверенностью прихватывает кромкой зубов нежную кожу у кадыка и быстрее двигает рукой. Граймс дышит слишком тяжело, невольно отстраняясь и желая уйти от прикосновений, от которых начинает неметь все тело. Он может остановить Дэрила только копируя его действия, и вот уже сам Диксон приваливается лбом к грязному зеркалу, натужно втягивая воздух и зарываясь кончиком носа куда-то в непослушные кудри. Все, что дальше ощущает Дэрил, кажется сумбурным и душным наваждением: вот губы Рика нашаривают его скулу, привлекая к себе внимание и вынуждая соприкоснуться с ними; вот его язык снова скользит в рот; все тело напрягается и прижимается к такому же судорожно подобранному Граймсу; резкая вспышка, которой не бывает во время пустой дрочки, дрожь, сдавленные зубы Рика и мокрые ладони. — Черт. — Диксон ошалело прикрывает глаза и вытирает руку о свои штаны. Рик все так и стоит, цепляясь за его бок и едва не сползая по стене. Видно, каких трудов ему стоит застегнуться и небрежно провести пятерней по расколотой раковине, на которой грязи и плевков куда больше, чем спермы на его пальцах. Теперь уже его очередь наваливаться и давить Диксона, который удивленно перехватывает того за талию и едва успевает глотнуть воздуха перед порывистым поцелуем. — Так ты правда влю…? — догадка приходит в голову так же внезапно, как и все остальные мысли, касающиеся этого странного человека. — Я же сказал, что да. Рик расслабляется и тянет его за шлевки. Это ощущение его изогнутой гибкой талии под ладонями кажется Диксону самым странным и приятным, что случалось в его жизни. Он не может прекратить поглаживать его в этом месте, задирая футболку и дотрагиваясь до горячей кожи. Дэрил кусает губы и наконец-то решается: — Давай уйдем? _____ * Бруклинский мост — одно из самых популярных мест в США для сведения счетов с жизнью. ** День Независимости США — 4 июля. *** Имперский штат Юга — прозвище штата Джорджия, которое тот заработал за наличие стыка в центре штата (Атланте) трех крупнейших южных регионов: бассейна Миссисипи, Атлантического побережья и Пидмонта.