Об утреннем Глэйде, и о том, как Томас увидел то, что не должен был видеть

Утро в Глэйде начиналось как обычно. Лучи восходящего солнца ползли по высоким стенам, что окружали дом глэйдеров. Обвитые плющом почти до самого верха, они могущественно возвышались над этим местом, всем видом говоря о своей неприступности. Ворота открылись лишь десять минут назад, а бегуны, в полной боевой, уже готовились отправиться в путь, стоя перед вратами, чтобы провести очередной день в Лабиринте, изучая его. Жизнь в Глэйде начинала кипеть с первых лучей и продолжалась до самого последнего. Томас судорожно искал свой второй ботинок, который невесть куда запропастился за ночь. Наверное, бедному элементу одежды просто надоело терпеть целые дни беготни, и он решил по-тихому улизнуть от своего хозяина, пока тот пускал слюни на собственную руку, видя тринадцатый сон. Осмотрев все вокруг своего гамака, парень стал прыгать на одной ноге вокруг других, пытаясь отыскать недостающую вещь. Благо, что разбудить кого-то было уже невозможно — все давно проснулись и теперь были заняты работой. Осмотрев очередной гамак и не обнаружив ни вокруг него, ни под ним своего ботинка, Томас взвыл. — Минхо меня убьёт, — сокрушался парень, зарывшись пальцами в растрёпанные волосы. — Мало того, что проспал, так ещё не могу найти этот чёртов ботинок! Да, настроение сегодня у бегуна задалось с самого утра. Порыскав ещё с пару минут, прыгая на одной ноге, Томас наконец нашёл свой ботинок, который каким-то неведомым образом переместился чуть ли не в самые ебеня. Быстро надев ботинок и завязав шнурки, глэйдер поспешил к воротам, где его ждал Минхо. Лёгкий ветерок пригнал запах с кухни, и у Томаса потекли слюни. Жаль, что он слишком сильно опаздывает и не успеет позавтракать. Придётся довольствоваться мелким перекусом во время забега. Прибежав к воротам, Томас не обнаружил Минхо, что ввело его в некий ступор. Ведь он сам видел парня, стоящего на этом самом месте, где сейчас стоял он сам, буквально пять минут назад, пока искал чёртов ботинок. А сейчас его и след простыл. «Надеюсь, что он не отправился без меня» — подумал Томас, выискивая друга глазами. Вдруг взгляд зацепился за знакомую причёску словно у суперзвезды, и Томас бы облегчённо выдохнул, если бы не завис, так и не втянув носом воздух. Обладатель вышеупомянутой причёски самозабвенно целовался с самым лютым, на данный момент, врагом Томаса. С Галли. С ГАЛЛИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Охренев настолько, что чуть глаза из орбит не повылазили, глэйдер встал как вкопанный. Не вдохнуть, не выдохнуть. Тем временем, парочка, что вызвала такую бурную реакцию, продолжала самозабвенно целоваться, не обращая внимания вообще ни на что. Будто вокруг них ничего не было, словно мир сузился до них двоих. Зарывшись пальцами в короткие русые волосы, Минхо прижался к парню так близко и так горячо, что невольно становилось жарко только от одного взгляда на это. Галли же в свою очередь крепко обнимал бегуна одной рукой за пояс, а второй под спину, страстно сминая губы азиата, слегка покусывая их и оттягивая нижнюю. В моменты прерывания поцелуя можно было заметить переплетающиеся языки парней, которые вытворяли просто что-то немыслимое. Так бы и простоял Томас до скончании веков, откровенно пялясь на предающихся любви парней, если бы его не окликнул Ньют, так вовремя решивший проверить как вообще дела с порядком в этом чёртовом месте. — Томми, очнись, — пощёлкав пальцами перед глазами шанка, произнёс блондин. — Ты чего ещё здесь? Все остальные группы уже выдвинулись давно. Моргнув, Томас понял, что все то время, которое он пялился на парней, он не моргал. Поэтому иссохшие глаза сейчас готовы были петь оду этому изумительному человеку, что заставил бегуна моргнуть, обдав их спасительной влагой. — Ньют, я вижу то, что я вижу, или у меня галлюцинации? — переведя взгляд на глэйдера, спросил Томас. — Там Галли и Минхо целуются? — ткнув в сторону пальцем. Обернувшись, Ньют пару раз погулял глазами по местности, а потом наткнулся на парней, что все также целовались. И откуда только столько воздуха в их лёгких? Повернувшись обратно к Томми, главарь глэйдеров кивнул. — Это неудивительно. Они уже как месяц встречаются. — Месяц?! Услышанное повергло Томаса в шок. Целый, мать его, месяц. И он ничего об этом не знает?! Да не может быть! — Ты бы уже давно заметил, если бы не был таким невнимательным куском кланка, — фыркнул Ньют. — Между прочим, Галли ему стихи сочинял и песни пел. Не то что некоторые, — обиженно фыркнул Ньют, складывая руки на груди. Томас уже какой раз за это утро решил, что мир сошёл с ума. Да чтобы Галли и стихи писал? Да ещё и песни пел? Что, черт возьми, произошло за ночь?! Бегун подавил дикое желание развернуться и убежать в Лабиринт с дикими криками, созывая всех гриверов на свою беззащитную тушку. И плевать, что днём их нет. Внезапно у Томаса закружилась голова. — Эй, Томми, ты в порядке? — тут же сменив гнев на милость, спросил Ньют. В его голосе звучало беспокойство. — Да, все просто прекрасно, — заверил его Томас, глотая ртом воздух. — Эй, ребят. Вы чего тут столпились? Внезапно, словно снег на голову, появившийся Минхо заставил Томаса вскрикнуть и отпрыгнуть в сторону, словно вместо друга он увидел гривера. — Твою мать, Минхо! Ты меня чуть до инфаркта не довёл! Я чуть в штаны здоровенную кучу кланка не отложил! — Да успокойся ты, чувак. Ты выглядишь так, словно смерть увидел. Что стряслось? — заботливо поинтересовался бегун, смотря на друга. Выглянув из-за спины Минхо, Томас нашарил взглядом Галли рядом с Хомстедом, что-то там делающим. Все выглядело так, будто бегун словил галюна, и все, что он видел — лишь плод его воображения. Переведя взгляд обратно на друга, тот понял, что это все было по-настоящему. Губы Минхо припухли от страстных и грубоватых поцелуев, а глаза глэйдера лихорадочно блестели, словно его возбудили и не трахнули. В прочем, наверное, так и есть. — Все пучком, — отозвался Томас на вопрос, — может, мы уже пойдём? А то эта красавица в сто путей и сто тупиков за моей спиной соскучилась по нам. Минхо не ответил, а лишь только пожал плечами в знак соглашения. — Вы и так уже отбились от графика, — недовольно проворчал Ньют, а затем приблизился и чмокнул Томаса в щеку, — возвращайся вовремя. Последняя фраза была произнесена с такой нежностью и мольбой в голосе, что Томас невольно растаял. Все-таки, его Ньют был той ещё булочкой. Булочкой, которая могла и по хребту мачете заехать. Но в этом-то и была его изюминка. Попрощавшись с Ньютом, ребята отправились в Лабиринт, вбегая в ворота и скрываясь за поворотом. В горле у Томаса встал просто ком вопросов о том, что он увидел минутами десяти раннее. Но ни один из них он не решался задать. Когда парни пробежали очередной поворот и почти половина пути была уже пройдена, Томас решился. — Минхо, а ты куда отходил пока меня не было? — решив начать издалека, спросил Томас. — За часами. Вечером перед сном снял и забыл с утра надеть. «Какая наглая пи́здеж» — подумал Томас, но в слух ничего не произнёс. Ещё бы. — А чего спрашиваешь? — вдруг спросил Минхо, оборачиваясь к другу, продолжая бежать спиной вперёд. — Да так, просто интересно. Развернулся бы, пока не впендюрился куда-нибудь. — Ой, я тебя умоляю. Ты мне что, мама, что ли? — расплылся в улыбке Минхо, разворачиваясь к Томасу спиной и продолжая путь. Разговор явно не клеился. Как бы сильно Томас не хотел узнать, что вообще за хрень произошла сегодня утром, он не мог нормально сформулировать этот разговор в голове. Поэтому, ничего не оставалось как продолжить бежать и слушать рой мыслей в голове. *** Когда бегуны вернулись, до закрытия ворот оставалось около двадцати минут. Солнце садилось за стену, погружая всё во все оттенки розового и оранжево-жёлтого. Выбежав из-за поворота, Томас наткнулся взглядом на одинокую фигуру Галли, что стоял перед воротами, сложив руки на груди и смотря вдаль Лабиринта. Томас был готов поклясться, что в тот момент, когда он выбежал в поле зрения глэйдера, то смог разглядеть, даже через такое расстояние, мелькнувшую радость в его глазах. Но она быстро испарилась, сменившись раздражением и неким беспокойством, когда Галли осознал, что первым выбежал Томас. Пробегая мимо глэйдера, Томас не мог отвести от него взгляд. Тот ли это Галли, который со свету его изжить хочет? Что-то не похож. Парень и правда был сам не свой. Брови сведены к переносице, руки напряжены, а глаза неотрывно смотрят вглубь Лабиринта, выжидая. Он был словно дикий зверь, выжидающий добычу. Остановившись в нескольких метрах, Томас решил, что хочет посмотреть, чем же закончится все это. Может, они с Минхо снова поцелуются? Через несколько минут из Лабиринта выбежал Минхо, тут же кидаясь на шею Галли, обнимая. Тот время терять не стал, обнимая бегуна за пояс в ответ. — Я уж думал, что случилось чего, — пробормотал Галли, прижимая азиата ближе и утыкаясь носом в его влажный лоб. — Ха, так просто ты от меня не отделаешься, — улыбаясь и тяжело дыша, произнёс Минхо. — Эй, Галли. Я скучал. — И я скучал, — улыбнувшись, ответил глэйдер, слегка отстраняясь, а затем легко накрыл губы парня своими, сразу получая ответ. Томас вновь стоял и смотрел на эту безбашенную парочку, но на этот раз не шокировано, а улыбаясь. Да хрен с ними с вопросами. Зачем они нужны, если тут и так все ясно? Любовь тут. Чувства. И ёжу станет все понятно, если дать ему посмотреть на это. — Может, ты перестанешь пялиться на них уже? Томас вздрогнул от внезапного голоса за спиной. Повернувшись, он увидел Ньюта. Уставшего, грязного после дня работы на Плантации, но с довольной улыбкой на лице. Улыбнувшись в ответ, Томас подошёл к своему блондину, прижимаясь лбом к его лбу и вдыхая исходящий от него запах пота, земли и каких-то удобрений. — Буду теперь пялиться лишь на тебя, — с улыбкой пообещал Томас, целуя своё личное солнце, что не спрячется за стенами на всю ночь. А будет рядом, чтобы светить в ночной мгле. День в Глэйде подходил к концу.