Cranberry juice

Жизнь - всего лишь прогулка перед вечным сном... Глэйд освещало яркое солнце, запутываясь в пшеничных кудрях Ньюта. Мальчишка сидел на большом камне нежась под теплыми лучами, подставлял веснушчатое личико и жмурился, совсем как ребенок. Ньют никогда не видел дождя, и сколько себя помнил никогда не чувствовал сильного порыва ветра. В Глэйде такое бывает лишь при закрытии ворот, да и то не очень он приятный, однажды Галли прилетела в глаз палка... Тихий, нет, слабый ветерок обдает лицо приятным, мимолетным порывом, продолжая опалять кожу горячими лучами. Где-то далеко глэйдеры готовятся к сбору урожая, а он сидит тут и боится показать такого себя в деревне. Какого? - спросите вы, и я отвечу вам. Ньют по своей природе - омега и то, что каждый месяц у всех случается течка, вы наверняка знаете, так вот Ньюта настигли сложные дни. Растрепанные волосы, сбитые в воронье гнездо, местами прилипшие ко лбу. Руки. О, руки его в это время становятся просто неуязвимыми, и стоит к нему прикоснуться, как он начинает касаться в ответ, отдаваться без остатка. Запах. Пахнет этот комочек счастья невообразимо сногсшибательно. Коктейль из яблока вперемешку с персиком и черешней. Такой спелой черешней, сладкой, что буквально течет, после того как от нее откусываешь кусочек. Она все стекает, по подбородку, капает на одежду, тревожит сознание, заставляет облизаться и продолжить поглощать себя. Ему невероятно стыдно. Стыдно за то, что он не такой как все. Особенный. Нетронутый. Желанный. Не каждого омегу в Глэйде хотели так, как его. Взгляды, слухи, мокрые ночи. Парень грустно вздыхает и смотрит на поляну, где кучка сопляков внимательно высматривают смотрителя садов в глуши леса, но камень с ним не видно оттуда. Хочется альфу. Сильно. Но такой роскоши он позволить себе не может, ведь лифт контрацептивов никогда не высылает, а кто знает этих неуравновешенных шанков, готовых жопу порвать, лишь бы получить удовольствие. Он ненавидит таких. Почти всех. Майка, прилипшая к телу, давно прогрелась на палящем солнце, от чего кажется что на тело надет свитер. Кожа горит, глаза прикрыты, состояние релакса никак не может наполнить тело, которое буквально наливается свинцом, стоит ему посмотреть в сторону парней, что сейчас трудятся в садах. Почему так сладко? Этот привкус, что остался на языке после короткого разговора с Томасом, никак не хочет проходить, лишь проступая с новой силой, давя на виски. Томми. Томас. Том.... Этот юноша умеет вбивать в сознание свой безупречный образ. Умеет играть с воображением на расстоянии. Слишком превосходно скрывает эмоции по отношению к Ньюту, которые не так просто скрыть обычным шанкам, с которыми общается парень. Рука мягко гладит спутавшиеся волосы, слишком прекрасно проходят сквозь тонкие пальчики отросшие за время проживания в этой норе, кудри. И кажется что все что его окружает уж слишком напряжно. Да почему бы им всем не переключиться на Терезу, как например сделали Алби и Минхо, хотя возможно последний и не на нее вовсе пялится. Чак принес ему кучу яблок во время обеда, пару сэндвичей с ветчиной, и сладкий, клюквенный морс. Он был в небольшой пластиковой бутылке. С нее стекали капельки влаги, что говорило о том, что бутылка хранилась в холодильнике у Фрая. Прохладная жидкость стекает по стенкам сосуда, привлекает внимание, заставляет пить себя до конца и просить еще. Чак смеется, когда юноша с большой жаждой осушает бутылку и с благодарностью протягивает назад. Его компания всегда была приятной. Смешной, совсем-совсем кудрявый и пухленький, он сейчас расхаживал перед омегой и наглядно объяснял, чем занимаются работники в его отсутствие. - Так вот я и говорю, что эти безумные псы, ищут тебя, Ньют! Я еле вырвался сюда незамеченным, по дороге еще и Галли встретил. Да, он то совсем крышу потерял, так что берегись, Нью! Кажется что они совсем недоброе задумывают...- мальчишка яро жестикулировал и даже пару раз выкрикнул имя омеги слишком громко, на что тот недовольно шикнул и немного поерзал на месте. - Значит не вариант тут оставаться? - Думаю у меня есть для тебя надежное местечко, готовься перекочевать туда сегодня вечером, я приду за тобой! - он снова махнул рукой указывая куда-то в чащу, после чего взял с земли корзинку и побежал в сторону деревни. Тот даже не успел поблагодарить его. "Просто замечательно! Мою задницу ищет весь Глейд, а я сижу в самом очевидном месте и наслаждаюсь жизнью!"- промелькнуло в голове юноши и он недовольно фыркнул. Нежно -молочная кожа буквально светилась в лучах солнца,что прожигало на ней пятна, но загореть за это время ему так и не удалось, слишком бледный он продолжал упорно сидеть на камне. Руки лежат на коленях. Руки скользят вверх. Они медленно поглаживают колени, зацепляют край штанов и оттеснив его проскальзывают внутрь. Слишком тепло. Просто жарко. Он резко бросает задумку самоудовлетворения и берет в руки яблоко, что отложено на - потом. Оно мягкое и соблазнительно красное. Щеки обдало румянцем, когда в голове всплыл очередной отрывок связанный с Томасом. - Возьми его,- брюнет протягивает мальчишке яблоко и отводит взгляд в сторону, будто смущаясь, но потом совсем бесцеремонно облизывается и глядя прямо в глаза омеги лукаво шепчет,- Оно такое же красное, как твое личико, принцесса, когда я на тебя смотрю... В штанах становится тесно. Некомфортно. Сдавленно. Быстрый взгляд в сторону деревни и очередной стон. Такой отчаянный и тяжелый, что кажется, что из него выкачали весь позитивный настрой. А Томми в его памяти такой бесстыжий и коварный, что становится трудно дышать при малейшем упоминании его персоны. Вечер к слову настал довольно быстро, на удивление отчаявшегося в сегодняшнем дне Ньюта. Ворота с противным звуком закрылись на очередную ночь, заставив Ньюта немного расслабиться. Чак к слову сказать прибежал через пару минут после закрытия и потащил юного смотрителя в глубь леса. Ньют знал местность как свои пять пальцев, но небольшая дрожь пробирало тело мелкими колючками. Ноги сводило от очередного спазма. Течка дала о себе знать, новой жаркой волной захлестнув эмоции парня в тугой узел. Он смял искусанные губы зубами, пытаясь заглушить резкую боль, но все же тихо проскулил что-то нечленораздельное, на что Чак естественно не обратил внимания. Слишком часто видел таких омег. Голова кружится от сладкого дурмана, кажется состояние ухудшилось и теперь яркая волна возбуждения прошлась с новой силой. И за что ему все эти мучения? Мало того, что в коробку посадили, так еще и омегой родился... Где справедливость - то? Хочется альфу. - Мы пришли!- слишком радостно тараторит мальчишка и, поднимает взгляд на растрепанного, раскрасневшегося блондина. Орехово-шоколадные глаза наполнены похотью, желанием и кажется усталостью. - Спасибо, дружище, ты меня выручил!- он привел обездвиженное тело к секретной лачуге*, в которой хранились запасные матрацы и одеяла, также там была и комната отдыха, которую построили специально для таких случаев. Юноша зашел внутрь, прикрыв за собой дверь, а потом послышался щелчок. Он запер его тут черт возьми! Лицо Чака подозрительно светилось... Интересно, что же все-таки задумал этот чертов шанк?! Возбуждение крепло с каждой секундой, он сел на стул и закрыл глаза. Тут было довольно тихо и прохладно. Свет проходил через дыры между палками на стенах, создавая приятный эффект контраста. Расслабиться парню удалось не сразу. Он запустил руку в волосы, чуть оттягивая и тяжело вздохнул. Тело наливается свинцом. Он слышит как кровь течет под молочной кожей, как стучит сердце проламывая ребра, виски сдавливает тяжесть. Стояк, кажется прорезал дырку на штанах, кстати о них, парень провел рукой по заднице, ощущая как пальцы намокают в жидкости. Пахнет совсем восхитительно. Сознание пьянит такой аромат. Шорох. Еще. Паника. Ньют быстро вскочил на ноги, пытаясь высмотреть в углу что-то подозрительное. Что это могло быть? Мышь? Крыса? Жук - стукач? Черт, страх прошел по телу тонкой линией. Волосы на затылке обдало холодком, ладони моментально вспотели, а ноги предательски задрожали. - К-кто здесь?- голос так же дрожит, глаза быстро бегают по помещению. Шорох кажется донесся из соседней комнаты. А если там какой-нибудь глэйдер? А если не один? Он убьет Чака когда тот придет открывать его с утра! Проверить стоит все же, ибо заснуть при таком раскладе не удастся. Тихими шажками он ступает по деревянному полу, и каждый новый шаг заставляет сердце биться все сильнее. Удар. Еще удар. Шаг. Второй. Тонкая ручка толкает дверь и омега входит внутрь. Кажется что комната пуста, однако на постели виднеется силуэт. - Эй, кто тут?- бархатный, возбужденный и совсем детский голос раздается грохотом по стенам в бездонной тишине. - А? Ньют, это ты? - Томми? Господи, как же он счастлив, что это именно он! Хотя стоп, почему он сегодня лежит здесь, а не работает? Может вернулся из лабиринта и сразу сюда? Хотя, нет, не успел бы... - Что ты тут делаешь?- брюнет садится на кровать, кладя руки на ноги и смотрит на гостя в дверях. - А ты? - Длинная история.... - У меня наверное короче. Так вот мне приходится прятаться тут потому, что.... Потому что я омега! - а что? Не очень - то приятно говорить с альфой о таком, тем более с чужим альфой. - Ясно все с тобой...- блондин садится рядом с парнем и смотрит куда - то в пол. - Сегодня совсем странный день! Черт, сначала Минхо отложил пробежку в лабиринт, сказал, что есть важные дела, потом Тереза пропала, Уинстон не смог зарезать поросенка, сказал, что сегодня не его день, а еще... - он перевел взгляд на такой-же бугорок на штанах, что и у смотрителя садов рядом. - Чак что - то подозрительно добрый сегодня. Все морсом меня поил, а теперь мне на людях показаться стыдно.- Ньют вопросительно уставился на него, после перевел взгляд на руки, старающиеся прикрыть явное возбуждение. - Клюквенным? - Что "клюквенным"? - Морсом клюквенным поил? - Да, а что тебя тоже?- мальчишка лишь грустно кивнул и вдруг резко свалился на кровать. Усталость, боль, желание уже в который раз смешиваются в одно единое и давят на тело. А в воздухе аромат яблок и персиков. Блять, он убьет кудрявого чертенка, когда тот придет! Значит он обо всем позаботился еще раньше, чем парни думали... И как только поддаться можно было? Просто сладко было, и оторваться невозможно. - Он не такой глупый как мы думаем, заранее все продумал, нас напоил, сюда притащил, и так глупо было поддаться на все это искушение. - Делать то теперь что? Позаботился он конечно обо всем, но как с этим теперь сидеть тут? Слишком долго они страдали друг по другу. Слишком долго терпели. Хочется наброситься на хрупкое создание, и взять жестко, разделяя боль, но силы буквально покидают тело. Он дрожит. Боится причинить слишком много дискомфорта. Ньют давно ждет действий со стороны юноши, тот ждет с его. Тишина затягивается, и смотритель не выдерживает первым, тихо проговорив, первое что пришло на ум. - Может это мы слишком слепы? Не видим очевидного, не чувствуем то, что совсем рядом? - И о черт, внутри снова полыхает пламя. Разум совсем туманный, руки скользят по ногам, задевают изнывающий орган. Стон. Слишком пошлый для такого неженки, стон. Яркий, но тихий. Томас разворачивается в его сторону. Взгляд скользит по стройным ногам, выше, выше, выше... Дыхание сбилось. Оно совсем рваное, действия совсем открытые, но остатки разума кричат об остановке, и Ньют поспешно встает, готовится уйти. Нет. Он буквально сбегает, но теплая рука хватает его за рукав белой кофточки, и рывком усаживает на свои колени. Парень лишь шумно выдыхает, эрекция упирается в бугорок юноши, раздается сладкий вздох. Томас кладет руки на бедра мальчишки, гладит, потом сжимает. Носом упирается в шею, облизывает кадык, целует, целует, стонет. Ладошки омеги обхватывают лицо альфы, секунда и губы накрывают губы. Слишком безумно. Слишком отчаянно. Медово-персиковый вкус остается на губах, попадает внутрь, прожигает изнутри. - Я не такой недогадливый как ты думаешь,- шепчет брюнет и снова кусает, на этот раз плечико, заставляет краснеть. - Я заметил, Томми,- усмехнулся тот и потерся задницей о стояк парня. - А еще я заметил, как ты смотришь на меня во время обеда, когда приходишь из лабиринта, вечерами у костра... И Боже, Томми, этот пошлый взгляд, он.... ах.... - Даешь повод, так смотреть, малыш, слишком сладкий! Он хватается за него как за спасательный круг, размеренно дышит и снова стонет. И черт возьми, Ньют слишком громкий! Это так заводит! Осторожно переложив блондина на кровать, Томас навис сверху, ловя губами губы, сминает в нежном, совсем невинном поцелуе и прикрывает глаза, когда чувствует как чужой язык проходит по ряду белоснежных зубов. Ньют стонет, пытается стащить с себя мешковатую, совсем ненужную одежду, рычит когда не получается, но Томас убирает его руки и сам раздевает своего мальчика, пока тот смотрит на родные черты лица, сквозь пелену возбуждения. Простыни давно мокрые, но это сейчас так незначительно, что штаны летят следом за всем остальным. Жаркие ладони накрывают бугорок, гладят, и Ньют пытается отвлечься от тянущей боли в заднице. Мягкие губы накрывают затвердевший сосок, посасывают, целуют. Два разгоряченных тела прижимаются друг к другу, но одежда на Томе до сих пор сковывает движения, и Ньют стаскивает с него футболку, садится и принимается за штаны. Аромат разливается по комнате сладкими нотками, и Томми в который раз вдыхает этот запах, и у него кружится голова. Ньют обхватывает ногами поясницу парня и тащит на себя, завлекая на кровать, где снова прижимается к податливым и таким теплым губам, что внутри оживает стая бабочек, которая постепенно тяжелеет и тяжелеет. Секунда и они замирают. Томас смотрит на своего маленького ангела, гладит непослушные волосы, целует в кончик носа и трется стояком о влажную от смазки промежность, выбивая чертовски соблазнительный стон. - Томми, сделай это ради меня...- полушепот, тихий всхлип и он лишается тонкой ткани отделяющей его от чистоты и невинности. Томас приближается к его медовым губам и трепетно целует, проталкивает в податливый рот язык и от подбородка тянется тонкая прозрачная ниточка. Тонкие пальцы хватаются за темные волосы, оттягивают, запутываются в них, а душа наполнена ощущением ответственности. Они не задумываются о будущем, не думают о завтрашнем дне, они живут сегодняшним, и ничто не бодрит светло-молочную кожу так, как мокрые и жаркие поцелуи. Светловолосый юноша прогибается в пояснице, когда желанные руки достигают финальной точки, сладко кричит и кусает губу. - Томми, ааах, - тихо, но парень слышит и снова целует. Осторожным движением брюнет двигает размякшее тело под собой, разводит стройные ножки шире, гладит рукой внутреннюю часть бедра и чувствует как выгибается омега. Он такой уязвимый сейчас, кажущийся совсем ребенком с большими оленьими глазами. Пальцы ловко проходятся по плечам, опускаются на талию, проходят по упругим ягодицам, раздвигая, гладя, а потом с особой нежностью проталкивает внутрь первый палец. Ньют невероятно узкий, что делает его более желанным. Толчок. Еще. Он плавно добавляет еще два пальца. Особой подготовки для него не требуется, природа делает все за них как всегда. - Готов, мой маленький?- голос чуть дрожит, он невероятно нервничает и дует на лицо мальчишки. - Да, Томми, да! Прошу, не тяни!- он хнычет, начинает трястись, просит заполнить себя, и Томас не может больше тянуть. Он хватает мальчишку за бедра и тянет на себя, максимально близко и начинает входить, постепенно, миллиметр за миллиметром заполняя изнывающего под собой омежку. Чувствует как извивается тело партнера когда плоть доходит до конца, как он обхватывает его ногами за талию, как громко выкрикивает его имя на особо сильных толчках, как снова изливается на свой живот и трясется от жаркой истомы. Руки гладят бедра, губы жадно впиваются в губы, на шее появляется новое багровое пятно, точь-в-точь как другие до него, но вот самой яркой из отметин является кровавая метка, которую Томас бережно зализывает, извиняясь тем самым, но Ньюту слишком хорошо, чтоб чувствовать боль. Щеки пылают, тело сводит блаженной дрожью при очередном толчке, так что кричать не осталось сил. Томас чувствует близкую разрядку, быстро находит руку возлюбленного переплетая с ним пальцы, и с громким криком изливается внутрь блондина, что откинулся назад прогибаясь в спине и зажмурился до звездочек перед глазами. Это было ярко, сильно и одновременно нежно. Стенки внутри Ньюта расширяются под давлением узла, а бегун ложится рядом со своим омегой, накрывает его одеялом и целует. Мокрые волосы прилипли ко лбу, дыхание никак не восстановится, сердце все еще бешено скачет в груди. - Ньют, все хорошо?- мягкий, и все еще возбужденный голос рядом раздается довольно неожиданно, но блондин поднимает на него глаза довольно медленно. - Задница немного болит,- глаза широко раскрываются, и он стонет.- Томми, ты.... Мы не предохранились, черт возьми! - Не бойся ты так, все хорошо! - Нет, я ведь.... Ты не бросишь меня если я вдруг окажусь беременным?- глаза полные надежды вдруг заполняются слезами, а руки осторожно касаются плеч партнера. - Ни за что, мой мальчик, я никогда вас не брошу!- и он вновь целует уже закрывшиеся веки, устало гладит его по голове, и вдыхает приятный аромат своего ангела. **************** - Томми! - Да, дорогой, ты что-то хотел? - Иди сюда, наш малыш снова пинается! - глаза наполненные радостью счастливо сверкают в лучах яркого солнца. Томас садится на коленки перед шарообразным юношей и кладет руки на его довольно большой животик. Невесомые толчки ощущаются немного выше пупка, но Томас никак не может ощутить их и тогда худые пальцы обхватывают его руку и тянут на себя, прижимая к тому самому месту. Томас расплывается в нежной улыбке и целует будущего папочку в носик. - Ньют, я так люблю тебя..- говорит он и снова начинает гладить плод своих стараний, после чего спускается ниже и целует кругленькое пузико возлюбленного. - Я тоже, Томми!- и на лице играет совсем детская улыбка, такая, которой он улыбался только ему. А началось все с клюквенного морса...