Мировой Путеводитель - ответвление 2. Сальварион: Темные Рыцари Лескатии

Королевский рыцарь-страж Вермут Роснэир

«Говоришь, ты заинтересован во мне? Плохо, у меня нет времени, чтобы заниматься подобным. Посвятить свой меч госпоже моей Вильмарине — это моя важнейшая задача, моя гордость рыцаря!»       Предоставить свой клинок господину — наивысшая честь для рыцаря. Эти слова передавались как семейный девиз еще с тех пор, как Вермут была ребенком, это было основой ее философии, которая была «идеальной». Ее отец, бывший когда-то главой Святых Рыцарей, проповедовал своей дочери путь рыцаря даже после ухода с военной службы, а также обучал Вермут и ее братьев искусству меча. Для Вермут ее отец был идеалом рыцаря, а ее братья, присоединившиеся к Ордену в будущем, также являлись прекрасными примерами для подражания. Когда-нибудь, как и ее отец и старшие братья, она хотела посвятить меч господину, стать гордым рыцарем, чтобы защищать страну. Такие желания были естественны для нее, учитывая среду, где она росла.       Однако, когда Вермут присоединилась к Святым Рыцарям в возрасте шестнадцати лет, ее ожидало совершенно иное отношение от других членов. Разговоры с мужчинами из аристократического общества Лескатии, посещение общественных собраний для влиятельных людей из других стран, ношение там незнакомых платьев каждый день в качестве украшений. Независимо от того, насколько превосходным было ее владение мечом, окружающие не хотели видеть ее как «одну из рыцарей», которых она идеализировала, а как желанную «дочь магистра» и постепенно отдаляли ее от пути меча. Не имея возможности найти господина для служения, Вермут тосковала каждый день, когда не могла помахать мечом. Такой девушке подсказал путь рыцаря Священник Норскрим, что являлся главой своей семьи и имел определенное влияние в ту пору в Лескатии. Встретившись с Вермут, он узнал об ее качествах героя и приветствовал ее как одну из Рыцарей Ледяного Цветка, назначив ее рыцарем-телохранителем Вильмарины. Хотя отец Вермут высказывал негативные чувства к Священнику Норскриму, который в то время мог пренебрежительно относиться даже к королю, для Вермут, которая впервые получила надлежащую оценку способностей рыцаря, это было словно спасение. Вильмарина, обладающая исключительными навыками фехтования, совмещенными с магическим талантом, и благородным духом, чтобы называться сильнейшим героем Лескатии, была «мастером, заслуживающим того, чтобы посвятить ему свой меч», которого искала Вермут. От счастья предоставлять свой клинок идеальному мастеру, госпоже Вильмарине, которая сама ведет себя подобающе рыцарю, Вермут всецело посвятила себя выполнению своих обязанностей, дабы выразить ей свою благодарность и быть рыцарем, достойным служения ей. Но независимо от того, сколько усилий прикладывала Вермут или сколько сражалась ради нее, в улыбке Вильмарины, ее любимого мастера, которой она посвятила свой меч, всегда сохранялась грусть.       Что она могла сделать, чтобы помочь своей госпоже? Вермут всегда думала об этом. Даже в тот вечер, когда монстры атаковали Лескатию, Вермут ночью отправилась к Вильмарине, чтобы сообщить эти невероятные новости. Тем не менее, когда она вошла к ней, то смогла увидеть то, чего никогда раньше не видела: лицо Вильмарины, полное счастья.

Темный Рыцарь Суккуба Вермут

«Ах, нет…♥ Не смотри на меня так… Я, я гордый темный рыцарь и отличаюсь от других…♥ Но если ты настаиваешь, то… …возьми меня силой и позволь мне любить тебя♥»       Вермут с мечом в руках была потрясена, как будто ее ударили по голове тупым предметом, и глупо смотрела на монстра. Перед ее глазами была госпожа Вильмарина, ставшая монстром, с молодым солдатом, имени которого она не знала. Чтобы стать рыцарем, достойным служить Вильмарине, которой она посвятила свой меч, Вермут продолжала тренироваться и стала ближе к ней, чем любой другой слуга. Так как хотела увидеть ее счастливое лицо, желала, чтобы ее госпожа была рада. «Для Вильмарины»       Вот какими были ее кредо и вера, поддерживающая ее как рыцаря. Однако вид Вильмарины, что счастливо предавалась удовольствию с улыбкой на лице, был достаточен, чтобы отнять у нее силы в один миг. «Идеальный мастер», каким она считала Вильмарину, превратился в монстра и даже если бы она закрыла уши, то голос Вильмарины, полный наслаждения, все еще продолжал бы звучать, как и милые слова любви, которыми они одаривали друг друга, переплетя свои конечности, словно звери. Тот факт, что госпожа действительно этого желала, тот факт, что это было нечто, что она сама не могла дать — это было самым унизительным и шокирующим, чем что-либо другое. Глядя на действия мужчины и женщины, для которых сейчас существовали только они вдвоем, Вермут заметила, что «Вильмарина-герой» была только поверхностным ликом и что она сама не пыталась понять сущность своего мастера, проблемы которые у нее были, ее настоящие надежды. Госпожу, которую она стремилась защищать, она видела «только такой, какой хотела видеть». Вермут была слишком незрелой как рыцарь и чувствовала собственную бесполезность — если бы она осознала это, то отставила бы клинок в сторону.       Мастер, которого нельзя было защитить только мечом, героиня, которой восхищались все в Лескатии, отдавшись удовольствию, даруемому любовью милого ей мужчины, стала обычной женщиной. Еще Вермут заметила, как ее рука потянулась к низу живота, дабы как бы утешить несчастную себя, которая не смогла выполнить свою миссию рыцаря и теперь подобно госпоже перед ней искала наслаждения. Для нее, дисциплинированно контролирующей свои желания, что вымещались в усиленных тренировках с мечом, это был первый опыт мастурбации. Удовольствие также помогло демонической энергии из окружения в мгновение ока затопить ее сердце. Каждый раз, когда ее мастер достигала пика удовольствия, в тот же момент и Вермут тоже достигала кульминации. Фигура «идеального мастера» делалась для нее всё непристойнее, как и фигура «идеального рыцаря», что служит этому мастеру, тоже оказывалась запятнана похотью. К тому времени, как Вильмарина закончила акт любви со своим мужчиной, «идеальный» образ Вермут был отчаянно искажен, и она поняла, какой рыцарь подойдет для суккубы Вильмарины. Не было никаких причин отказываться от приглашения к падению от ее госпожи.       Даже после того, как Вермут переродилась как суккуб, её желание быть рыцарем и верно служить госпоже Вильмарине никак не изменилось. Даже после того, как она превратилась в монстра, ее цель стать достойным рыцарем не изменилась и она продолжила выполнять свои обязанности как клинок Вильмарины. Но в ту ночь, когда Вермут, мастурбируя рядом, наложила себя на образ ее мастера, которая обратилась в монстра, она поняла, что, дабы стать такой же, как и ее госпожа, она должна искать наслаждения. С того момента, когда она была назначена темным рыцарем, в ее груди преобладали радость и желание насильственных удовольствий. Мучительное мазохистское желание именно такого удовольствия возникло, поскольку в противоположном случае ее должность личного рыцаря вряд ли может быть подтверждена Вильмариной, ибо «такой человек должен подходить для служения». Вечера каждого дня Вермут посвящает мастурбации, чтобы наказать себя за то, что не была достойным рыцарем. Она мечтает о будущем муже в непристойных фантазиях, полных удовольствия. Подобно госпоже, она хочет встретить человека, который удовлетворит все ее темные желания. Мужчина, что будет тщательно наказывать ее за то, что она стала бесполезным рыцарем, и развращать ее от идеального рыцаря к простой женщине. Она мечтает о муже, который воплотит эту специфическую фантазию в реальность и прилагает все усилия, чтобы быть идеальным темным рыцарем, дабы вкус падения был еще более полным.