Приручение единорога

      — Ррыысью… — тихо и нараспев. Видят боги, Сид старался быть нежным.       — Рррыыыысьюю… — той доли ласки, заряда спокойствия и запасов терпения, что он день за днем тратил на этого четырехкопытного монстра, от него не получала даже собственная жена.       Белоснежное чудовище продолжало по бессчётному кругу нестись галопом сквозь поднявшееся пылевое марево, до предела натягивая корду. Но Сид никогда не терял мужества перед лицом превосходящих сил врага. Пытаясь врасти в песок плаца ногами, словно легендарный Титан, притягивающий Небо к Земле, он медленно, но уверенно подтягивал корду обеими руками к себе и твердыми, заученными движениями, не глядя скрадывал лишнюю длину в ровные петли. Бич он бросил уже давно.       — Тиииишее… — больше сил уходило на то, чтобы загнать внутрь любое проявление хоть малейшего язычка пламени адского раздражения. — Оооооо, тиииишееее… — здесь нельзя дрогнуть ни на миг, показать слабость.       Мифический зверь, склонив голову с золотым витым рогом, хитро скосил глаз на человека, но упираться перестал, и, наконец, послушно сужая круг, закономерно начал сокращать аллюр.       Сокращал, но переход так и не делал. Сид продолжал гнуть свою линию.       — Рыыысьююю… Ооооо… — перевести дыхание, сделать паузу. Подождать отклика. — Рррыыысьюююю… — при отсутствии ответа снова повторить последовательность. — Ррыысьююю… — от бесконечного повторения команда потеряла свою четкость, стала казаться бессмысленным набором звуков без начала и конца. Плохо, неправильно. Эдак она и без того малую свою силу потеряет окончательно.       Драгоценная редкость, даже не вспотев и ни разу не сбив дыхания, теперь шла красивым ритмичным собранным галопом «в горку», которого от нее все еще никак нельзя было добиться под седлом. Но в рысь упорно не переходила. Зверь играл. Провоцировал, подстрекал Сида к игре. Он превосходно знал, что надо для этого делать. А Сид знал, что он знает. И не поддавался. Только раз за разом хладнокровно повторял команду, с беспримерным упрямством стоя на своем. Это был бой на выживание, сражение выдержки и силы воли — кто первый сдастся, и или перестанет бороться, или, наоборот, бросится на противника. И сдаться первым Сид права не имел.       Наконец редчайшая королевская драгоценность снизошла до простых смертных, перейдя с галопа на рысь. Сид возликовал.       — Ай, хорошо! — нужно было закрепить победу, и потому, несмотря на то, что окружающее пространство в глазах уже слегка качалось и ехало от бесконечного кружения, Сид скомандовал остановку не сразу.       — Стой! — сияющее чудовище, дернув ушами, остановилось мгновенно. Кто делал вид, что глухой? Он?! Что вы! Сид возблагодарил всех существующих и развоплощенных богов: эта битва осталась за ним. Пожалуй, теперь стоило бы сменить направление. Только надо найти брошенный где-то еще в самом в начале безумной карусели бич.       Когда он снова поднял глаза от песка, перед ним был уже не спокойный покорившийся зверь, но храпящий монстр, с заброшенным на спину хвостом, устремленным в небо рогом и раздувшимися ноздрями, будто сошедший с гравюр «Ужасного бестиария». Мгновение они молча смотрели друг на друга.       — Тихо. Оооо… Стоооой, чудовище. — вновь пришлось запеть Сиду.       Нельзя было нарушить хрупкое равновесие. Не провоцировать. Успокоить. Теперь он двигался тягуче, мягко.       — Ооооо… — послышался шумный выдох, рог чуть изменил угол к земле. Зверь подумал, скребнул копытом песок. И снова встал, опустив хвост. Кажется, передумал. Сид открыл рот и набрал воздуха для того, чтобы похвалить это, несомненно, благое начинание. Но не успел. Эффектная левада, каприоль, и корду рвануло, со свистом утаскивая ее из рук. — Молодтвоююмаать!.. — рыкнул и задохнулся Сид, не успевая на бегу перебирать ногами. Впрочем, долго бежать ему не пришлось. Корда уже змеей вилась по плацу, знаменуя безоговорочную победу Дикого Зверя.       Инерция оказалась безжалостна, и Сид, упустив корду, сделал лишь несколько прыжков, прежде чем растянуться ничком. Была бы это простая лошадь… Отплевываясь от пыли и рассматривая на ладонях очередные пылающие полосы ожогов от корды, Сид думал, что, должно быть, сошел с ума.       Случилось ли это полтора года назад, когда чудо только прибыло на конюшню? Или произошло гораздо раньше, когда он только обдумывал высочайшее предложение работать берейтором в королевских конюшнях? Справедливости ради нужно заметить, что та просьба больше походила на ультиматум, но так ли уж он тяготился подобным принуждением?       А может быть он уже стал пропащим человеком, еще когда по причуде отца впервые оказался в седле, лишь едва научившись ходить. Кто знает?       Однако, неоспоримый факт, громко кричащий о его сумасшествии, состоял в том, что он согласился приручить единорога — дикое, трепетное и смертельно опасное существо. Это определенно с самого начала было безумной затеей.       ***       Если вам расскажут, что единорог — суть существо немощное, глупое и подчиняющееся грубой силе, можете сразу переводить разговор на цветы, политику, магию или что еще угодно, потому что говорящий в единорогах разбирается, возможно, хуже, чем вы во влиянии квадратно-гнездового метода посева чароломки на военные конфликты в Приграничье. Есть, правда, еще один тип знатоков единорогов: «сердце его можно завоевать только любовью и лаской, без какого бы то ни было принуждения, веревок и холодного железа» — утверждают они. Лишь только почуяв ваши чистейшие намерения, дикий зверь в вас сразу влюбится всей душой, начнет ходить след в след и самостоятельно сажать к себе на спину.       Впрочем, на главный вопрос: «а скольких единорогов или хотя бы самых обычных коней такой методой воспитали вы сами?» советчики обычно отвечают так мутно и запутанно, что становится кристально ясно — ни одного. Даже самой завалящей, флегматичной клячки.       Еще один тип «добродетелей» стремится показать все на деле. Но подпускать таких к предмету спора себе дороже — исправлять потом результаты стараний быстро ретировавшихся умельцев придется очень, очень долго…       История мира еще не знала удачных попыток приручения единорогов. С самого начала истории человеком были одомашнены драконы. Века назад началось приручение грифонов, принесшее радость победы над Эоном Завоевателем. Говорят, что есть уже у магов ощутимые плоды в работе и над другими высшими магическими существами. Приручают, одомашнивают кого угодно. Кроме единорогов.       Единорог силен, свиреп, умен, осторожен, строг и быстр. Да и вооружен он, наверное, даже лучше, чем любой крупный хищник вроде исполинского льва или голубого барса. Противостоять ему на равных может, пожалуй, только мантикора. Но с ней повстречаться один на один среди людей смельчаков нет. Даже горе-теоретиков.       А вот специалистов по теории воспитания верхового единорога — хоть отбавляй.       И пытаются учить Сида они наперебой.