Воспоминания

— Генри? Ты что здесь делаешь? — спросила Реджина с удивлением, увидев, как её сын гулял на заднем дворе. — А ты, вижу, не очень-то рада меня видеть, — добродушно ухмыльнулся юноша. — Нет, конечно. Я всегда рада видеть тебя. Но я думала, что ты будешь сегодня с Эммой, Снежкой и Дэвидом.       Генри пожал плечами: — Я не хочу. У них там сейчас свой праздник. — А разве они тебя не пригласили? — удивилась мэр. — Я сам не пришёл. Это День отца, — хмуро пояснил юноша.       Реджина указала на место на скамейке рядом с собой, призывая сына сесть. Генри угрюмо плюхнулся рядом с матерью, и она приобняла его за плечи. — Понимаю... Тяжело, когда твоего отца здесь больше нет.       Генри согласно кивнул и повернулся к ней. — Да... Как будто весь день указывает на то, что он ушёл. Такое ощущение, что у каждого есть отец, кроме меня. А я чужой на этом празднике жизни. — Я тебя понимаю. — Спасибо... Вот почему я пришёл сюда. — И молодец. Я рада, что ты пришёл, — только и сказала Реджина.       Мать и сын помолчали в течение несколько минут, лениво покачиваясь из стороны в сторону. — Мне так и не удалось пожелать Нилу счастливого Дня отца. Ни разу, — неожиданно заговорил Генри. — Я просто не хотел смотреть, как все веселятся. И как маленький дядя сделал дедушке открытку. — Несправедливо, — заметила бывшая Злая Королева. — Они-то чем виноваты? — Это-то верно. Но Нил... Я просто даже не познакомился с ним нормально. — Но ты же знаешь, что он любил тебя. Знаешь, что он боролся, чтобы ты был в безопасности. — Я знаю. И он всегда улыбался — его глаза всегда мерцали, — Генри улыбнулся этому воспоминанию. — Так же, как и твои, — в тон ему улыбнулась Реджина. — Да ну? Правда, что ли? — Генри даже закрутил головой от неожиданности. — А я и не замечал... — Правда. Ты определённо получил это от него. — А как же ты? Что ты получила от своего отца?       Реджина нахмурилась. Вспоминать об отце она не очень любила. Осознание того, что она собственноручно, хоть и не желая этого, убила его, много лет тяжким грузом висело у неё на сердце. И лишь путешествие в Загробный мир позволило ей примириться с этим.       Наконец она промолвила: — Ну, например... Моя любовь к лошадям — вот это я точно получила от него. И симпатия к шоколаду. — Забавно! А ты ведь никогда раньше не говорила о моём названом дедушке, — подметил Генри. — Ты ведь знаешь, почему, — горестно вздохнула Реджина. — Но сейчас... Могла бы ты рассказать мне, каким он был?» — Он был добрым человеком. Хорошим... очень хорошим, но иногда слишком мягкосердечным. — И ты любила его? Ты же назвала меня именно в его честь. — Да. Он всегда был мне будто и отцом, и матерью. Это он утешал меня, когда я бывала расстроена. Он носил меня на плечах, когда я была маленькой. А когда я подросла, он научил меня кататься на лошади. А по ночам он заходил в мою спальню, и мы подолгу просто разговаривали и смеялись... как дети!.. И ещё он сидел у моей кровати, когда я болела, а ведь это не было типичным для большинства отцов в Зачарованном лесу. Но он почти никогда не мог... — Реджина опять вздохнула, — не мог противостоять моей матери.       Поражённый этим бесхитростной повестью, Генри ни с того ни с сего вспомнил: — А до приключений в Нетландии, когда мы вместе жили здесь, Нил покупал мне мороженое и гулял со мной в парке.       Реджина ободряюще улыбнулась: — Вот видишь! Значит, и у тебя есть хорошие воспоминания. — Наверно, да. — А какое твоё любимое? — Нил однажды пытался научить меня сражаться на мечах, а дед увидел и сказал, что он делает это неправильно, а затем забрал у меня меч и сам начал фехтовать с Нилом. Эмма и бабушка вышли и давай подбадривать их. И мы все смеялись!.. — Тоже забавно звучит. Ну и кто выиграл? — Никто. Они потом оба захохотали так сильно, что не смогли дальше сражаться.       Реджина усмехнулась. Но тут Генри спросил: — А что насчёт тебя? Какое у тебя любимое воспоминание о твоём отце?       Женщина призадумалась. Её взгляд затуманился ностальгирующей печалью. Наконец она произнесла с тоской: — Он подарил мне коня!.. Это был лучший день из моего детства!.. — А как звали этого коня? — заинтересовался Генри. — Я дала ему имя Росинант. Он был самой красивой лошадью, которую я когда-либо видела. Тогда ему было всего два года — на нём ещё даже не катались. А тот день не был мой день рождения или какой другой праздник. Папа просто ждал, чтобы найти мне правильную лошадь. И когда он увидел Росинанта, он понял, что этот конь для меня. Мне он понравился с первого взгляда, и я думаю, он тоже меня полюбил. Ну, после первого угощения. — Сколько тебе тогда было лет? — Девять. — Девять лет, а у тебя уже была лошадь? Ты мне даже собаку и то не разрешила! — Так то Зачарованный лес, Генри. У нас были конюхи, чтобы заботиться о лошадях. И лошадей дома не держат. Правда, однажды… — её рот дёрнулся в ухмылке. — Что? — насторожился юноша.       Реджина пожала плечами и слегка покраснела: — Я была просто ребёнком. Ну и... — ... и что ты тогда натворила? Расскажи, пожалуйста!       Бывшая королева встрепенулась от воспоминаний и увидела, что сын хитровато усмехается — он уже выглядел гораздо счастливее, чем когда зашёл во двор. И это её порадовало. — Как я уже сказала, я была всего лишь ребёнком. Росинант в короткое время стал для меня большим, чем просто конь: я считала его моим лучшим другом. Как-то раз мне взбрело в голову показать ему мою спальню. И когда мама ушла, я забрала Росинанта из конюшни и тайком повела в наш замок. Входные двери были достаточно велики, как и коридоры. Но я не рассчитывала на то, что лошадям трудно подниматься по лестницам, даже если те достаточно широки. Папа застукал меня, как раз когда я пыталась поднять коня по лестнице. Ты представить себе не можешь, как мне было стыдно!..       Услыхав такой рассказ, Генри начал смеяться. Он хохотал, пока его глаза не наполнились слезами. Реджина пыталась сохранить серьёзное лицо, но скоро она присоединилась к сыну. — А что случилось потом? — спросил наконец Генри, восстановив дыхание. — В общем, папа заставил меня отвести Росинанта обратно в конюшню, да поскорее, чтоб не увидели слуги. — И тебе даже не попало? — Нет. Папа никогда не наказывал меня. — Поразительно. Ты бы наказала меня на всю жизнь, если бы я учудил что-то подобное. — Нет, это вряд ли, — махнула рукой Реджина. — С кем не бывает!       Генри рассмеялся: — Не волнуйся, никаких лошадей в доме, я обещаю. — Хорошо. Потому что, в отличие от папы, я бы тебя отругала.       Генри ухмыльнулся матери, но затем его улыбка исчезла. — Помнится, раньше ты каждый год относила цветы в хранилище в День отца. Ты сделала это сегодня? — Да, утром. Если хочешь, мы могли бы отнести цветы к могиле Нила. — Ты сходишь со мной? — Если ты этого хочешь. — Честно говоря, — признался юноша, — я чувствую себя немного неловко... в смысле дарения цветов. Я бы никогда не подарил Нилу цветы, если бы он был жив.       Реджина кивнула головой, а затем изящно повела в воздухе кистью. У неё в руках появились два небольших деревянных меча. — А как насчёт этого? — Другое дело. Спасибо, мам!