Слушая твой голос

      Высокие стены холла в коллеже Франсуа-Дюпон слабо освещены утренним солнцем, заглядывающим в приоткрытые окна. С улицы доносится шуршание метлы дворника, а внутри — ни звука. Скрип входной двери нарушает тишину. Первый посетитель коллежа сегодня, как бы в это трудно ни было поверить, — Маринетт Дюпен-Чен. Её шаги гулко раздаются в тишине коридоров. Дверь класса чуть приоткрыта. Она ни разу в жизни не приходила на занятия настолько рано. Всё кажется совершенно другим. Пылинки, летающие в воздухе в свете лучей утреннего солнца, чистая поверхность школьной доски, его парта…       Интересно, кто обычно приходит в класс первым?       Аккуратно разложив все принадлежности на столе, Маринетт устраивается поудобнее, чтобы понаблюдать. Наконец, до неё доносятся голоса преподавателей и учеников, приходящих раньше всех на занятия. Первым в класс заходит Натаниэль, размеренным шагом проходит мимо неё, видимо, не замечая. Тогда Маринетт обращает на себя внимание слишком громким для такой тишины голосом: «Доброе утро», — от чего Куртцберг вздрагивает и удивлённо приветствует её в ответ.       Видимо, Алья удивится ещё сильнее. Нужно придумать какое-нибудь оправдание. Не станет же она рассказывать правду о том, что вычислила Нуара и решила признаться ему во всём. И что из-за этого ей так не терпелось прийти сегодня в коллеж пораньше, чтобы придумать, как бы так постепенно подготовить его к новости… Новости о том, что они родственные души и напарники, да и вообще друг друга знают давным-давно, и что она услышала всё о его чувствах пару дней назад.       С каждой минутой в классе становится всё оживлённее. Наконец, Алья плюхается на соседнее место и тут же заявляет:       — Ва-а-а-у! Маринетт, да это же исторический момент!       Сезер привычным движением достаёт смартфон и включает видеозапись.       — Алья! Ну не хватало здесь ещё твоего репортёрского таланта. Это перебор.       — Перебор — это то, что ты пришла раньше меня, — говорит Алья и, сощурив глаза, продолжает: — мадемуазель Дюпен-Чен, расскажите, чем же вызвана столь резкая перемена в вашем расписании?       — А, эммм. Знаешь, я меняю режим сна. Ну, это… Это здоровый образ жизни, да!       — Ух ты, и с какого такого перепугу?       Вдруг краем глаза Маринетт замечает знакомую светлую макушку в проёме двери и автоматически замолкает, смотря в сторону главного виновника сегодняшних перемен.       Тогда Сезер пододвигается ближе к Маринетт и хитрым, как у лисицы, голосом протягивает:       — Так во-о-т ради кого этот здоровый образ жизни. С другого боку подойти к проблеме решила?       — Алья! — боясь, что Адриан может её услышать, Дюпен-Чен пытается заткнуть рот подруге.       Но болтовня тут же прекращается с появлением миз Менделеевой.

***

      Поход в столовую — отличная возможность для четверых друзей утолить голод и потрясающий шанс для Маринетт начать наступление.       Алья с Нино сели напротив них с Адрианом. Галдёж учеников вокруг заглушит разговор.       Наконец, Маринетт как бы невзначай спрашивает:       — Адриан, знаешь, мне нужен твой совет.       — По поводу чего?       — По поводу соулмейта. Понимаешь, твоя родственная душа — сама ЛедиБаг, и так совпало, что мой соулмейт тоже герой Парижа, а я не знаю, как ему сообщить об этом, — стараясь быть как можно убедительнее, говорит Маринетт, смотря в глаза однокласснику.       — К-какой герой Парижа?       — Только не говори никому, не буду же я его подставлять. Ой, нет-нет, я не считаю, что ты подставил ЛедиБаг, рассказав нам вашу тайну, — осознав только что сказанное, Маринетт замотала головой.       — О, нет-нет, всё хорошо, Мари. Так кто он?       — Это Кот Нуар, вот это мы с тобой везунчики, да?       Такого недоумения на лице одноклассника она ещё никогда не видела. Он будто выпал из реальности, его взгляд застыл на одной точке.       Маринетт пришлось похлопать его по плечу в утешительном жесте и придумать отговорку:       — Извини, что так ошарашила. Тогда… Если ты не против мне помочь, я подожду, пока тебе будет удобно, идёт?       — Оу, д-да, конечно… Я придумаю что-нибудь…       — Тогда удачи, — бросает Маринетт и, помахав рукой троим друзьям, направляется к выходу из столовой.       Адриан так и остаётся сидеть как приклеенный к стулу.

***

      Миз Менделеева попросила Маринетт помочь расставить новые учебники по полкам в лаборантской. Дверь, ведущая во второй кабинет, находится рядом со школьной доской. Из-за приоткрытой двери раздаётся голос маленькой квами:       — Маринетт, ты правда думаешь, что твой странный план сработает? Зачем же ты так с бедным Нуаром?       — Думаешь, у меня не получится выдать ему информацию постепенно?       — Вот это ты называешь постепенным? Ты видела его взгляд?       — Эх, ты права. Но это же всё равно лучше, чем если бы я ему прямо сразу всё выложила.       На что малышка лишь обессиленно выдыхает.       — Ну правда, Тикки. Как ты себе такое представляешь? — с этими словами Дюпен-Чен выходит на середину комнаты и, активно жестикулируя, без запинки выдаёт:       — Привет, Адриан. Это я, твоя Леди, и всё это время была ею и твоим соулмейтом в придачу. А ещё я знаю, что ты Кот Нуар, и, ну, это самое, прости, но я тебя не узнавала в упор, а потом просто услышала твоё мысленное признание, но ты не сердись, что я просто Маринетт, я ведь по-прежнему по уши влюблена в тебя — так что ли?       — И как ты только за один присест успела выдумать целую речь? — посмеялась Тикки.       Вдруг хлопнула дверь класса, отчего Маринетт вздрагивает, а квами приходится быстро нырнуть в сумку хозяйки.       Кто мог прийти сюда так поздно после занятий? Учительница не говорила о том, что будет кто-то ещё.       Маринетт приходится выйти из лаборантской в класс. Перед ней стоит никто иной как Агрест-младший.       — Адриан? Что ты здесь делаешь? Все уже ушли.       — Оу, я подумал, возможно, тебе будет нужна моя помощь? — бодро говорит он, указывая на лежащие стопки учебников за спиной Мари.       — А, хм… Ну, давай.       Маринетт кажется, что это немного подозрительно. Может быть, он уже сам обо всём догадался или пришёл выведать побольше?       Пока они носят стопки с учебниками из класса в комнату, Адриан интересуется:       — Маринетт, можно ли мне спросить у тебя кое-что? Про то, о чём мы с тобой говорили на обеде?       — Да, с удовольствием отвечу на твои вопросы, — улыбнувшись произносит она.       В ответ на это на лице Адриана расползается хитрая усмешка, что не проходит незамеченным для Маринетт.       — Знаешь, Мари, я рад, что твой соулмейт — Кот Нуар. Я бы хотел быть таким, как он.       Маринетт еле удаётся подавить ухмылку. Он действительно настоящий хитрый хвастливый Кот.       — Ну, да. Я тоже рада, иначе бы не спрашивала у тебя совета.        — А что именно тебе в нём нравится?       — Оу, э-хе-хе. Даже не знаю…       — Чувство юмора?       Услышав этот вопрос, Маринетт не может сдержаться, и с её губ срывается смешок. Но опомнившись, она говорит:       — Д-да. Чувство юмора у него отменное. Гхм. А так… — теперь она смущена, ведь понимает, что он делает это нарочно, но продолжает: — он знает своё дело и добр ко всем. А ещё на него всегда можно положиться.       Тогда внезапно Адриан подходит ближе и опирается руками об учительский стол по обе стороны от Маринетт. Теперь он так близко, что щекой можно почувствовать его дыхание.       — Да что ты такое говоришь, Маринетт?       Спорный вопрос, кто кого в угол загнал. Настоящий котяра, в этом нет сомнений. А она так хотела постепенно открыть ему правду, не травмируя. Ага, как бы не так!       Быстро выскользнув из объятий что-то задумавшего Агреста, она берёт очередную стопку и молча относит её в комнату. Положив книги на пыльный стул, она от злости на саму себя за проваленный план и на Нуара за его наглость со всей силы ударяет ногой по книжному шкафу, и вдруг слышатся глухие звуки падения книг о пол. Всё происходит в мгновение ока: тяжёлый накренившийся деревянный стеллаж, сыплющиеся с полок толстые тома учебников по химии и обеспокоенный взгляд зелёных глаз прямо перед носом…       …Всё-таки обошлось: стеллаж упал под таким углом, что ни Адриан, ни она не пострадали, а оказались под ним. Даже осталось пространство, чтобы вылезти, чем быстро пользуется разозлённая на своего спасителя Маринетт.       Отряхнув от пыли свои джинсы, она громко выдаёт в лицо стоящему напротив Агресту:       — А знаешь, Адриан, что мне больше всего не нравится в Коте?       Опешивший от внезапно изменившегося тона голоса одноклассницы, он спрашивает:       — Что?       — То, что он каждый раз опрометчиво кидается меня спасать. То спину под стрелу подставит, то защитит от прикосновения Повелительницы времени. Да это самый глупый кот, которого я знаю! Инстинкт самосохранения у него напрочь отсутствует! — на повышенных тонах жалуется Маринетт.       — Ну, Мари, он же герой, — тихо проговаривает, всё еще не осознающий до конца смысл сказанных ею слов, Адриан.       — Нужно думать, прежде чем геройствовать. Пусть Нуар скажет мне на милость, что будет, если в следующий раз это не сработает? Что произойдёт, если в следующий раз риск не будет оправдан? Что буду делать я, если в следующий раз его мысли будут последним, что я от него услышу? Что я буду делать? Давай, скажи мне, — произносит она, внезапно переходя на шёпот.       — Маринетт, ты всё знаешь? Я совсем запутался. Откуда ты…       — Да-да оттуда. Ох, я же не хотела так вываливать всё на тебя, — опомнившись, тараторит девушка, обращаясь скорее к себе, чем к нему, и нервно расхаживает из стороны в сторону.       Он молчит. Наконец, она, собравшись с духом, произносит на одном дыхании:       — Да, Адриан, я знаю, что ты Кот.       Адриан замолкает на несколько секунд, а потом с виноватым выражением лица подходит ближе и кладёт руки ей на плечи:       — П-прости, Маринетт, что не сказал раньше, но мой соулмейт ЛедиБаг, я это чувствую. Нет. Я это знаю. И она знает. Она сама ко мне приходила.       На что Маринетт закатывает глаза и усталым тоном спрашивает:       — Ты вообще не вникаешь, верно?       Агрест лишь вопросительно глядит на неё.       — Тогда пошли.       Она хватает его за руку и выводит из класса по направлению к спортивному залу. В раздевалке никого, Маринетт подводит Адриана к зеркалу и говорит, указывая на их отражения:       — Смотри в зеркало, Адриан. Всё очень просто. Ты Нуар, так? Твой соулмейт ЛедиБаг, верно? И она об этом знает.       Парень кивает.       — Что я сказала за обедом?       — Что я твой соулмейт.       — Именно, а теперь слушай загадку: «У ЛедиБаг два соулмейта: один — наивный и умный одноклассник, второй — хитрый и верный напарник». — А у тебя, Кот, один соулмейт.       Адриан поворачивает голову в её сторону, округляя от удивления глаза, но всё еще не в силах произнести ни слова.       — Т-ты моя Леди???       Маринетт медленно подходит к нему и, обнимая, говорит, смотря в любимые глаза:       — Я слышала. Ты тоже живи, Кот, ладно? Пожалуйста, не смей больше так делать. И так думать. Ведь я… тоже люблю тебя.       Она чувствует руки Адриана, крепко обнимающие её в ответ.       Осмелившись высказать всю правду секунды назад, Маринетт будто только сейчас осознала, что случилось. Но назад пути нет, поэтому она тихо произносит слова трансформации.       Посреди раздевалки коллежа Франсуа-Дюпон известная всем ЛедиБаг стоит в обнимку со своим одноклассником Адрианом Агрестом, который произносит, наконец осознав происходящее:       — Как скажешь, Маринетт. Всё будет так, как ты скажешь. Вот только… Теперь моя очередь играть в кошки-мышки, Леди. Точнее в кошки-маришки, — хитрым голосом протягивает Адриан и, вдруг замолкнув, нежно целует её в губы.       Время для них будто останавливается. Мир вокруг замирает. Поцелуй становится настойчивее, а по телу разливается непередаваемое ощущение тепла. Её приняли. Двое стали одним целым. Предначертанные пути сошлись. Раньше им казалось, что соулмейты — просто выдумка. Поразительное ощущение заставляет сердца трепетать, а головы кружатся от неописуемого чувства единения.

***

      Уже вечером на патруле защитница Парижа пытается выведать у Кота, что же он слышал в день их битвы со Зверочеловеком, и получает, как ни странно, банальный до смешного ответ:       — Когда ты залезла в пасть динозавру, у меня и так волосы и хвост дыбом встали. А потом я услышал твои мысли: «Ну и зубы у тебя, острые, как шило в попе у Нуара!» — Ведь в этом вся ты, моя Леди: даже в момент угрозы собственной жизни ты с юмором воспринимаешь ситуацию.       — Не льсти мне, Котик. Я, видимо, не совсем осознавала, что он правда может меня проглотить.       — А вот если бы ты мне поручила это дело…       ЛедиБаг прикладывает ладонь к губам напарника и произносит:       — Постарайся сделать так, чтобы твой голос больше никогда не раздавался в моих мыслях, хорошо? Давай слушать друг друга и не поступать опрометчиво, Адриан? Давай слышать друг друга лишь наяву?       Вместо ответа на вопрос он молча целует её ладошку и лучезарно улыбается. Улыбается так, что у Леди готовы подкоситься ноги, сердце — выпрыгнуть из груди. Улыбается так, как умеет лишь Кот Нуар.