Выстрелы

Нет. Этого не могло случиться. Не могло… Грениндзя кричал. Кричал так, словно его разрывают на части. Так, словно это его последний день. Он не мог сделать этого. Сердце болело. Тряслось, иссушалось, ломалось, крушилось, кричало, кричало даже громче голоса. Почему? Он только любил его. Любил, и хотел быть любимым в ответ. Аркеус, неужели он так много хочет? Почему? Почему так?! Никогда в своей жизни покемон не чувствовал себя хуже — это точно. Он так яро желал повернуть время вспять, желал, чтобы никогда не было той унизительной ночи, перечеркнувшей все, что он так долго и трепетно вырисовывал. Каждый штрих, каждый мазок его счастливой картины мира был перечеркнут жирной черной полосой… Этой полосой стала та ночь… Его розовые — или, скорее, уже красные от крови — глаза нашли очень острый камень на земле. Он словно гипнотизировал его, противостоять было невозможно. Он встал на ватных ногах и подошел к камню. Упал на колени перед ним, все еще глядя. Опять же, камень очень острый. Схватив его, он стал чертить что-то на земле, чертил долго, наверное, полчаса. Как только покемон закончил, Грениндзя, недолго думая, улыбнулся. Из глаз текли дорожки слез, и, поднеся самое острие к горлу, он прошептал: — Я люблю тебя, Эш. Я надеюсь, ты найдешь кого-то, кого полюбишь… XXXXXX — Грениндзя, что мы здесь делаем? Эш был так невинен. Он и представить не мог, что хотел от него его покемон. Ему было не свойственно думать о том, что его драгоценный друг, первый покемон, которого он поймал в Калосе, один из сильнейших, будет приводить его в темную пещеру за водопадом с какой-либо нехорошей целью. Поэтому он был, мягко сказать, удивлен, когда шиноби прижал его тело к стене пещеры, обнимая лапами бедра. — Ч-что?! — Не волнуйся, Эш, я не причиню тебе боли… Обещаю, тебе понравится… Эш почувствовал, как знаменитый длинный язык Грениндзи обвернулся вокруг его руки, а на удивление мягкие губы покемона сомкнулись на его. Глаза тренера расширились, и он попытался оттолкнуть ниндзю, но в ответ тот лишь сильнее сжал его, нещадно нападая на его рот. Руки были прижаты к стене, но с удивительной мягкостью и твердостью, словно боясь поранить или просто принести ему дискомфорт. Губы Грениндзи мягко целовали его, чуть посасывая нижнюю губу. Эш сжался: это было отвратительно для него, но не для его покемона. О, шиноби определенно наслаждался каждой секундой. Что-то подсказывало Эшу, что это будет долгий вечер. … — Эш? …. — Эш, ты слышишь меня? … — ЭШ!!! Карие глаза открылись. Во всем теле Эша была страшная боль. — Слава Аркеусу, ты проснулся! Голос Грениндзи отдавался ему в памяти. Его осенило. Он вспомнил все до последнего стона. Грениндзя его изнасиловал. Просто взял его там, у стены пещеры, не спрашивая разрешения. Он помнил боль, что он чувствовал, помнил, как просил остановиться, но ему было все равно. Поэтому, посмотрев на счастливого покемона-ниндзя (голова Эша была на коленях покемона), который нежно поглаживал его голову, он почувствовал бешеную, неконтролируемую ярость. Никогда в своей жизни Эш так не ненавидел какого-либо покемона, как сейчас. Брюнет резко встал. Ну, ладно, попытался. Та боль, что он ощущал, вернулась. О, особенно в его пятой точке… Его движения были медленными и болезненными, но все же он встал. Он так же медленно — жжение внутри не заглушалось — повернул голову к Грениндзе и посмотрел в его удивленные глаза, которые теперь так ненавидел. Он шептал, но покемон четко слышал его слова: — Я тебя ненавижу, урод! Сердце Грениндзи остановилось. … С тех пор, как Эш убежал из той пещеры, разбив покебол Грениндзи, он больше не видел его. Сколько времени прошло? Ну, наверное, около двух лет, а может, и больше. Честно? Эшу было плохо просто от мысли об этом покемоне. Он не ненавидел его, как говорил. Ему было стыдно за то, что он бросил его. Бросил тогда, когда он просто хотел любви. Но до него не дошло это тогда. А когда он понял это, было слишком поздно… …. — Грениндзя? Покемон не отвечал. Через неделю после того, что произошло, Эш смог остыть и понять покемона. Ему стало стыдно. Снова. Он хотел найти его и извиниться. За все. — Грениндзя, ты здесь? Тишина. Возможно, его даже не было здесь, но нужно было проверить. Он вошел именно туда, где он видел ниндзю в последний раз… Он задохнулся. Покемон и в правду был там. Но… он лежал на земле, бездыханный, безжизненный. — Нет… — Эш дрожал. Он подбежал к Грениндзе, падая перед ним на колени, желая прижать руку к шее, попытаться найти пульс, но… Черт, опять долбанное «но»! На его шее был огромный порез, кровь уже засохла. Из глаз Эша потекли слезы, тело забило крупной дрожью, а дыхание сжалось. Его глаза случайно нашли надпись на земле, к которой он буквально подполз, зная, кто это оставил: «Если кто-нибудь читает это, знайте, что я ушел из этого мира по своему желанию. Я жил только для одного человека, но как только я стал ему не нужен, мне нет больше смысла жить. Он был для меня всем: и солнцем, и луной. Я любил его, люблю и по сей день. Я просто хотел, чтобы он меня любил. Но он ненавидит меня… Поверьте, это хуже, чем самая мучительная смерть. Если ты когда-нибудь узнаешь это, Эш, я надеюсь, ты поймешь меня… Прошу тебя, не ненавидь меня… Умоляю… Я повторю это снова и снова, но я люблю тебя, Эш Сатоши Кетчум, помни об этом. Грениндзя». Последняя соленая слезинка упала на землю. … Покемон был похоронен со всеми почестями.