Мама, я гей...

— Слушай, мне нужно тебе кое-что сказать… — Так, не еби мне мозги сейчас. Пошли! — он взял меня за руку и потащил к палате. Наверное сейчас этот разговор будет не кстати. Нас пустили к нему в палату. По узенькой трубке к нему в вену поступало какое-то лекарство, кардиограф пикал. Сам он выглядел, мягко говоря не очень: на лице ссадины, руки в синяках и ранах. Эд сразу кинулся к нему, что показалось мне до воли странным. Я же встал рядом, наблюдая за этим. По всей видимости он был без сознания. Перец взял его руку в свою и тут мне захотелось уйти. Но я не мог. — Эд, ты в порядке? Я надеюсь он также остался тебе другом? — начал я. — Женя, ты понимаешь, что это мы виноваты? Ему и так сейчас плохо. — разнервничался Эд. — Вообще то не «мы», а ты. Это же ты его выгнал! — я немного повысил тон, но потом резко утих, вспомнив что мы в больнице. — Между прочим из-за тебя… — тихо выдал тот не отрывая взгляда от лежащего рядом друга. — Тогда я не намерен больше оставаться здесь. — я зашагал к выходу из палаты, но остановился у двери. — Кстати, Юля беременна… Я хотел тебе сказать. — Значит…ты уходишь? — он резко поднял голову и посмотрел на меня. Его убитые от недосыпа глаза и растрёпанные волосы вызывали то ли неприязнь, то ли сочувствие. Не хотелось уходить. Но обстоятельства обязывали. — Наверное да… — я открыл двери и зашагал прочь. Белые стены, медсестры в белых халатах с множеством капельниц и больных людей в коридоре. Я покинул это место. Надеюсь я здесь не окажусь никогда, но что могло произойти? Я не давал плохим мыслям о больничной койке залезть мне в голову, очень они были грустные, от чего слёзам хотелось вырваться из моих глаз. Нет, я не дам слезам волю. Хотя так хотелось. Я шёл не разбирая дороги, ловя чужие, угрюмые взгляды на себе, таком грустном и помучаном. Почему жизнь мучает меня? Зачем она это делает? Я же просто хочу быть счастливым, хочу быть любимым. Что-то мне подсказывало, что Эдик меня разлюбил, ведь он так трепещет над этим Игорем. Может просто крепкая дружба. Но у них же что-то было, врятли это так. Как же хотелось всё послать и просто остаться с ним, с ним одним, без единой души. Как я так мог облажаться с Юлей? Ну да, я же неудачник, лох. Теперь придется идти к ней, наверное жить вместе, я же не оставлю своего ребёнка, я же не мразь. Это же придется с её отцом… Бляяя… Я представляю что он скажет. Просто гроб. Я в гробу. Надеюсь Эд хотя бы соизволит прийти ко мне на похороны… Странные мысли. Куда же я шёл? Поднял глаза: ноги сами привели меня к дому. Ну куда же ещё? Я же другой дороги не знаю. Я вошёл в подъезд, поднялся на этаж. Зашел в квартиру и просто рухнул. Рухнул на кровать. Прямо в одежде и обуви. Не хотелось вставать, но бурчащий желудок, который не ел всё это время, заставил перевернуться, но не встать. В больнице. Pov Edison Всё было так быстро, даже очень. Но так просто. Неужели это всё? Мы больше не встретимся. Он заберёт свои вещи и переедет… Я даже не знаю куда. Мне так жаль, что мы расстались, но видимо настало время… Нет, Игорь в этом не виноват, просто чувства не вечны. Сначала чувства, потом привычка. Да, это именно так. Кардиограф запикал быстрее и Невский пошевелился, а вскоре открыл глаза. — Эдисон? А… — он попытался встать, но видимо ему было больно. — Лежи, я рядом. Скажи пожалуйста… зачем? — Я… Я думал что ты больше меня не примешь, ты…больше не захочешь меня видеть. Я не хотел жить. И я прыгнул. Зачем ты пришёл? Чтобы сделать мне ещё больнее? А потом укатать к своему Персику, да? — он уже орал в голосину, а я просто сидел рядом с каменным лицом. Мне было различно — кричит он или вообще молчит, несмотря на то, где мы находимся. — У вас всё в порядке? Невскому нужен отдых. — в палату заглянул доктор. — Всё отлично, можно он уйдёт? — он оглянул взглядом меня. — Игорь, подожди, давай поговорим! — спохватился я. — Уберите его! — Лайм отвел голову в бок на подушку, сморщив немного лицо. Меня выгнали. Я пытался остаться и поговорить, обсудить последние события. Но он не стал меня слушать. А зря. Теперь я иду домой и я уверен, что Женя не там. Сто процентов. Опять зарулил в какой-нибудь бар. Было очень плохо. Не хотелось разлучаться с Чернявским даже на день. Надеюсь он ещё хоть неделю поживет со мной. Не смогу я без него, не выдержу. Я открываю родную дверь, но тут же вижу его обувь в прихожей. Всё-таки он дома. Я разулся и хотел уже пройти к себе в комнату, как тут же был прижат к стенке…