Легенды викингов. Змей-искуситель

Сурова и величава природа Скандинавии. Холодные ветры овевают густые леса, бескрайние поля и высокие горы, ледяные воды омывают неприветливые берега, снега и метели царствуют в этом краю большую часть года. Непросто выжить в таких условиях, но гордый и смелый народ обитает здесь испокон веков и ничего не боится. А уж если боится, то либо не зря, либо из-за слишком богатого воображения. Давным-давно, где-то на западе нынешней Норвегии, недалеко от туманного фьорда располагалось богатое и многолюдное селение. Каждый занимался своим делом: рыбаки ходили в море, добывая треску, сельдь, навагу и много ещё чего, что плавало в необъятной пучине; земледельцы пахали землю и сеяли зерно; охотники промышляли в местном лесу всевозможную живность и дичь; торговцы расхваливали свой товар на весёлых ярмарках; жрецы в местном святилище воздавали хвалы богам; женщины хранили семейный очаг, присматривали за скотиной и воспитывали детей. И всё было бы прекрасно, и жизнь в деревне была бы раем на земле, если бы не одно «но»: страх перед загадочным змеем, который водворился пятьсот лет назад в тёмных скалах узкого и извилистого залива. Поколениями люди трепетали в предвкушении, что монстр в один ужасный день вылезет из своей берлоги и поглотит всех жителей. Вместе с тем никто не видел это чудо-юдо вблизи, но поговаривали о его выпученных глазах, огромных зубах, длинном языке и ядовитой слюне. Лишь однажды подростки, резвящиеся на взморье, узрели вдалеке на камнях сверкающую на солнце зеленоватую с золотым отливом чешую. В принципе, чудище существовало само по себе и ни разу не тронуло ни одного человека, только вот утаскивало иногда к себе в логово то овцу с пастбища, то курицу со двора у зазевавшейся хозяйки, а порой не гнушалось упереть посреди праздника кувшин с брагой, оставаясь при этом незамеченным. Нервировал он своими проделками поселян до дрожи в коленках, ведь что змею стоит сегодня украсть ягнёнка, а завтра - ребёнка. Матери беспокоились за своих детей и едва ли ни ежедневно бранили своих мужчин за трусость. А те, что скрывать, дрейфили пред неизведанным монстром и затыкали уши, но нет-нет да и поглядывали с недоверием на чернеющий в закатном мареве фьорд. Но как-то раз прибыл в деревню одноглазый странник в широкополой шляпе и за еду и ночлег поведал историю о доблестном воине, викинге Торе Одинсоне, который сумел одолеть исполинского змея Ёрмунганда, некогда опустошавшего водные просторы Каттегата. Едва пилигрим скрылся за горизонтом, как старейшина созвал совет, и все единогласно решили разыскать этого самого Тора и попросить его избавить деревню от надоевшего змея. Только вот не учли они, что слава об их местной диковинной достопримечательности разнеслась далеко за пределы конунгства, и через три дня Одинсон собственной персоной стоял у границы деревни. Тора встретили радушно и даже устроили пир в его честь. Все без исключения сельские представительницы прекрасного пола, в том числе и дряхлая полуслепая старуха, помнившая ещё деда старейшины, влюбились в этого статного, бородатого и мускулистого блондина с коротко стриженной шевелюрой, что было редкостью среди викингов. Мужчины с завистью рассматривали его оружие - молот, булаву, щит и парные мечи - и мечтали хоть один день побыть на его месте. А дети прыгали вокруг гостя и хохоча дергали за алый плащ. Одинсон показался жителям деревни весьма серьёзным малым. Подробно расспрашивал о змее, уточнял детали, интересовался нет ли поблизости ещё каких-нибудь гадов ползучих. Селяне поведали Тору всё, что знали, а что не знали, то сочинили под воздействием медовухи. Одинсон внимательно выслушал каждого и горячо уверил всех, что обязательно разрулит проблему, ведь именно для этого он здесь, а посему жители теперь могут спать спокойно. На следующий день Тор, прихватив весь свой арсенал, направился к злополучному фьорду. По прибытии на место выяснилось, что в скалах находится множество пещер, а вот змея не наблюдалось. Пожав плечами, Одинсон решил идти вперёд, никуда не сворачивая, авось куда-нибудь да забредёт. Шёл он долго, практически в кромешной тьме с горем пополам огибая сталактиты и сталагмиты, и лишь звуки капающей воды нарушали обступившую воина тишину. В конце концов Тор вышел к широкому подземному озеру, которое сверху озаряли пробившиеся сквозь породу солнечные лучи. Викинг уже подустал и присел возле кромки водоёма, дабы отдохнуть. Отложив в сторону оружие, он ладонью зачерпнул немного воды и попробовал какова она на вкус. Вода оказалась прохладной и на редкость вкусной, и Тор, встав на карачки, стал прихлёбывать ртом и языком жидкость. Напившись вдоволь, Одинсон перекусил на скорую руку припасами, которые заботливо приготовила и вручила ему утром дочь старейшины. - А можно мне кусочек попробовать? – внезапно послышалось слева. Вздрогнув от неожиданности и обронив хлеб и сыр из рук на землю, Тор издал истошный вопль и медленно повернулся на голос. Совсем рядом, высунувшись по пояс из воды и опираясь руками о берег, на викинга взирал пригожий молодой мужчина с зелёными глазами и чёрными, как смоль, волосами и доброжелательно улыбался. Только вот рога, что росли из его лба, сбивали с толку. - Упало… - грустно констатировал некто, но тотчас ловко схватил провизию длинными изящными пальцами. – Правило пяти секунд! К тому же всё полезно, что в рот полезло. Незнакомец отряхнул еду и сдул с неё пылинки, а потом одним махом проглотил добычу. - Ты кто? – проблеял всё ещё перепуганный Тор. - Я Локи, сын Лафея. Эти пещеры – мой дом. Добро пожаловать! А ты кем будешь? – в свою очередь спросил мужчина. - Одинсон. Тор Одинсон, - выдавил викинг, понемногу приходя в себя. - Приятно познакомиться, Тор. Каким судьбами тебя сюда занесло? Давненько люди не навещали меня. А мне одному так скучно, - пожаловался Локи. В этот момент из воды показался кончик змеиного хвоста и завилял из стороны в сторону. - Погоди-ка… - Тор вскочил на ноги и ошарашенно воззрился на собеседника. – Ты, случайно, не тот змей, который наводит страх на людей близлежащей деревни и ворует у них овец, кур и спиртное?! - Ой, всё! – Лафейсон завёл зрачки под веки. – Подумаешь, одалживаю в праздники полакомиться. Не обнищают. Не могу же я только рыбой да лесным зверьём питаться, рацион должен быть разнообразным. Кроме того, мне и день рождения справить хочется. У меня ни торта со свечками, ни подарков, один-одинёшенек сижу-кукую. А им безделицами жалко поделиться. Какие же люди вредные и скупые! - Тем не менее нехорошо тырить чужое! – припечатал Одинсон и схватился за молот. – Трепещи, аспид, нынче я положу конец твоей тирании. Лицо Локи враз ожесточилось, а глаза загорелись недобрым пламенем. Он поднялся во всю свою длину, почти под самый потолок пещеры, и сурово проговорил: - Ну попробуй, сын Одина. Но тут случилось непредвиденное, повергшее змея в шок. Тор выронил из руки молот и неспешно, точно сомнамбула, подступил к Локи. Его голубые очи восторженно изучали Локи с верхушек рогов до кончика хвоста, из перекошенного сумасшедшей улыбкой рта закапала слюна, щёки разрумянились, аки помидоры на грядке. В общем и целом, на его физиономии было написано восхищение, граничащее с умопомешательством. Лафейсон даже немного перепугался, полагая, что, возможно, это какая-то новая стратегия боя, что-то вроде психологической атаки. Трясущимися руками Тор прикоснулся к змею и благоговейно погладил золотисто-зелёную чешую. - Какая красивая и будто отполированная… А как переливается… О, боги, впервые лицезрею сие чудо… В порыве чувств Одинсон стиснул в объятиях Лафейсона и забормотал: - Как же я люблю змей, кто бы знал! Они очаровательны, прелестны, великолепны, роскошны, изящны, обворожительны, изысканны, сексапильны… - Достаточно! – крикнул Локи с потолка, изрядно смутившись столь многочисленным комплиментам. – Немедленно отпусти меня! - О, отрада глаз моих и услада сердца моего, дозволь ещё немного побыть подле тебя. Ты краше всех на свете! Даже Ёрмунганд не сравнится со столь фееричным созданием! – источал похвалы Тор. - Ну точно! – воскликнул Лафейсон. – Я всю голову сломал, откуда мне твоё имя знакомо. А ты почти что моего собрата завалил. А теперь по мою душу пришёл? Так чего же ты не нападаешь на меня? Или так специально замыслено? Одинсон тяжко вздохнул и, не выпуская из рук змея, поведал: - Я не собирался убивать Ёрмунганда. Он же такой милый и совсем не страшный. Я хотел взять его к себе. Люди же приручили кошек и собак. А я чем хуже? Я предложил ему стать моим питомцем, но он харкнул на меня своим ядом. А я терпеть не могу, когда плюются. Короче, разозлился я и заехал ему молотом по башке, но силы не рассчитал, поэтому с одного удара и убил. До сих пор себя корю за это. Нет мне прощенья за сие злодеянье. - М-да… Неудобно вышло, - кивнул Локи, видя, как Тор поник головой, вспомнив данный эпизод. – Но ты не расстраивайся. Всяко в жизни бывает. Глядишь, встретишь ещё кого… - Да я уже встретил, - в запале прервал его Одинсон. – Тебя! Ты просто-таки подарок судьбы после моих страданий. Ты необыкновенный. Я ни разу ещё не встречал получеловека-полузмея. Хочу, чтобы ты был моим! - Вот ты быстрый, - нахмурился Лафейсон. – Цветов и конфет не дарил, серенады не пел, при луне свидания не назначал. Прямо с места в карьер предлагаешь сожительство. А ухаживания где? - Мне ухаживать некогда. Ты привлекателен. Я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? – и в подтверждение своих слов Тор бесцеремонно потёрся пахом о змея, будто он бездушный косяк, о который трутся все, кому не лень. Но Локи не рассердился. Он лукаво усмехнулся и задумчиво справился: - Что же мне с тобою делать, сын Одина? - Делай со мной всё, что заблагорассудится! – выпалил Тор. – Я на всё согласен! - На всё ли? – ухмылялся Лафейсон. – Тогда как насчёт того, чтоб отдаться мне? У Одинсона глаза едва не вывалились из орбит, и в тот же миг пещеру огласил радостный вопль: - Да этого просто не может быть! Не просто самец, а змей выебет меня по самые яйца! Неужто столько счастья мне одному?! И не успел Локи глазом моргнуть, как Одинсон скинул с себя наручи, сапоги и штаны. Он уже собрался снять доспех-нагрудник и плащ, но Лафейсон его остановил: - Не надо, мне так больше нравится… Без лишних слов Тор лёг на спину и расставил ноги широко в стороны, демонстрируя Локи, что он уже готов к соитию. Его член налился кровью и стоял, как никогда прежде. Лафейсон приблизился к викингу и опутал его своим змеиным телом. Торс, руки и ноги оказались в плену прохладных колец, мужчину точно распяли, и там, где чешуя касалась кожи, рождались настолько потрясающие ощущения, что Одинсон с ума сходил от вожделения. - Я ведь могу задушить тебя таким образом, - прошелестел Локи и крепко сдавил рёбра человека. – Не боишься? - Ааах… - простонал Тор. – Вот это мощь… Боюсь лишь кончить раньше времени… - Извращенец, - наклонившись прошептал Лафейсон и прошёлся раздвоенным языком по губам Одинсона. У викинга от ласки глаза подёрнулись поволокой, а в заднице засвербело от желания. По сути, Тор даже не задумался, как Локи его может взять, ведь при ближайшем рассмотрении каких-либо половых органов у змея не было. Но каково же было его удивление, когда у Лафейсона на рубеже, где кончалась человеческая часть и начиналась змеиная, образовалась щель, и из неё уже появилось вполне нормальное мужское достоинство. - О, боги… - пробормотал Тор, созерцая стоячий и сочащийся смазкой член. – Такой гладкий… Как я и люблю… - Ты готов? – поинтересовался Локи. - Всегда готов! – отозвался Одинсон и расслабил по максимуму мышцы таза. Лафейсон вошёл в человека одним резким движением и на всю длину органа, от чего Тор прогнулся в пояснице, громко вскрикнув, и незамедлительно принялся яростно его трахать. Не щадя любовника, Локи вдалбливался в него со всей силы и приговаривал: - Вот так я люблю совокупляться, по-животному, чтобы обязательно жёстко и никакой нежности. Такова моя любовь, Тор, сын Одина. Как она тебе? Вместо ответа Одинсон высвободил одну руку, положил ладонь на затылок Лафейсона, утонув пальцами в чёрных локонах, и притянул его к себе. Поцелуй был жадным и диким, словно сумасшедшие любовники жаждали съесть друг друга. Тор своим алчным языком хозяйничал во рту Локи, вылизывая и лаская всё изнутри, а тот постепенно наращивал темп, вбиваясь в мужчину всё более неистово и рвано. В пылу страсти Одинсон заметил, как по лицу и рукам Лафейсона струилось некое сияние, но не придал этому значения. Достигнув пика удовольствия, Тор с каким-то странным рычанием излился себе на живот и, еле ворочая челюстью, потребовал: - Ещё!.. Лафейсон изогнул бровь, предчувствуя интересное продолжение любовных утех, и ловко перевернул Одинсона на четвереньки, всё ещё обвивая его своим телом. Тор выпятил задницу и вновь принял член Локи в свою разработанную дырочку. Лафейсон сомкнул ладони на его округлых ягодицах и опять начал сношать стонущего на всю пещеру любовника. Одинсон подмахивал задом и фактически сам насаживался на член, что вскоре привело его к очередному оргазму. Выплеснув семя, Тор попросил: - Можно я сяду на тебя сверху? - Да пожалуйста, - Локи высвободил викинга из тисков и распластался на земле. Одинсон проворно взгромоздился на его орган и начал бешено скакать на нём. Он закатывал глаза, мычал, ревел и голосил от наслаждения, а его зад хлюпал и буквально засасывал член Лафейсона в себя. - Обзови меня… - воззвал Тор между толчками. - Чего?! – обалдел Локи. - Обзови меня пошлыми словами! – рявкнул Одинсон и отвесил партнёру звонкую пощёчину. Лафейсон нервно рассмеялся и промямлил: - Шалава… - Не так! Громче! Вульгарнее! - Портовая шлюха, что ни дня не может без ебли, - изрёк Локи уже увереннее. – Потаскуха, раздвигающая ноги перед любым хуем. - Да, тааак… Ещё… - Тор интенсивнее заработал бёдрами, ускоряя ритм. - Ах, ты, проблядь, - Лафейсон в отместку за оплеуху больно шлёпнул Одинсона ладонью по ягодице. – Любишь ведь не только в сраку давать, но и отсасывать? Обожаешь глубоко заглатывать? Я прав? - Да… - Ебливая течная сучка! - Даа… - Ты - мокрая похотливая дырка, которая только и ждёт, чтобы в неё накончали до краёв! - Дааа… - А может, ты алчешь ощутить не один елдак, а несколько? Скажи, тебя дрючили сразу двое или трое? Или их было в разы больше? Пускали по кругу, дабы оприходовать тебя, драную подстилку, во все грязные отверстия? - О, боги!!! – закричал Тор, чуть не оглушив Локи своим ором. Викинг натянулся, как струна, и затрясся в судорогах, извергая сперму. Пульсирующие стенки его заднего прохода сжались, и через мгновение Лафейсон наполнил своим вязким эякулятом внутренности партнёра. Блаженство девятым валом накатило на Одинсона, и он упал на любовника, потеряв сознание. Спустя некоторое время, Тор очнулся и обнаружил себя простёртым на земле и полностью одетым. Нетронутое оружие покоилось около него. Приняв вертикальное положение, Одинсон огляделся по сторонам и узрел неподалёку сидящего по-турецки и таращившегося на него Локи. У того уже не было рогов и змеиного туловища, но присутствовали ноги и одежда. Тор зажмурился, словно не верил в метаморфозу, а затем распахнул глаза и с изумлением, на всякий случай, спросил: - Ты кто? - Здрассти – приехали! – откликнулся Лафейсон. – Я, разумеется, понимаю, что тебе непривычно видеть меня в моём настоящем облике, но не до такой же степени. - Но почему?.. Как так?.. – недоумевал Тор. – Что-то произошло, когда я был в отключке? Локи скривил губы в полуулыбке. - Произошло. Но не сегодня, а пятьсот лет назад. - В смысле? – Одинсон подполз к Лафейсону поближе. - Ладно, поведаю тебе эту душещипательную историю. Когда-то давно я был человеком и довольно могущественным чародеем. Жил себе – никого не трогал, но нарисовалась на моём жизненном пути одна ведьма, Хела из Хельхейма. Воспылала она ко мне любовью, но я не ответил на её чувства. Не пойми меня неправильно, мне всё равно с кем и как кувыркаться в кровати, ты сам мог недавно в этом убедиться. Мужчины, женщины, сверху, снизу – без разницы, я, как говорится, всеяден. Но вот не понравилась мне Хела и всё тут! В итоге затаила она на меня злобу, а отвергнутая баба – тот ещё геморрой. После нашего разговора, когда я ей сообщил, что не расположен крутить с ней роман, она пропала. Я обрадовался и выдохнул с облегчением, но музыка недолго играла. Через месяц в городе, где я жил, случился грандиозный праздник, и я напился до беспамятства. Хела воспользовалась моим беспомощным состоянием и наложила на меня очень древнее и сильное заклятие, превратив в получеловека-полузмея. А напоследок ведьма сказала, что оборотиться обратно в человека я смогу только тогда, когда кто-нибудь примет меня таким, каков я есть, и разделит со мной постель, не боясь и не брезгуя моим змеиным обличьем. Как по мне - слишком экзотично. Мало ей было сделать так, как в соседних краях: поцелуй любви прогонит злые чары и тому подобное, обязательно надо было поиздеваться надо мной. За пять столетий я перепробовал все доступные мне способы, дабы расколдовать себя, я был готов даже пожертвовать своими магическими способностями, лишь бы всё стало, как прежде. Но тщетно. Да и никто не горел желанием возлечь со мной. А тут появился ты, Тор. Я поначалу думал, что ничего не получится, и не особо на что-то рассчитывал, ведь немудрено потерять надежду за столько времени, но попытка – не пытка. И вот результат налицо - я снова человек благодаря тебе. От всего сердца спасибо, - закончил своё повествование Локи. Лафейсон поднялся на ноги и проговорил: - А теперь мне пора идти. Хочу мир посмотреть и узнать, насколько он изменился, пока я прозябал в этих пещерах. - Стой-стой-стой! – Одинсон вскочил и вцепился в него мёртвой хваткой. – Ты что? Решил вот так запросто бросить меня и уйти? После того, что между нами было? - Да. А что такое? – подивился Локи. - Каждый из нас получил то, что жаждал. Или тебе мало? - Да! То есть нет! То есть да! – на грани истерики частил Тор. – То есть я хотел сказать, что ты мне понравился! И я не желаю, чтобы мы расстались! - Прости, но я не собираюсь становиться твоим питомцем. Хоть я и могу превращаться в кого или что угодно, но жить в теле змея на забаву тебе не намерен! – отрезал Лафейсон. - Да не в этом дело! – гаркнул Одинсон и тут же жалостно запричитал, с мольбой глядя на собеседника. – Я наконец-то нашёл того, кто поймёт мои чувства. Ты же пятьсот лет был изгоем, маялся от одиночества, ждал того, кто отнесётся к тебе с добротой и не осудит. Вот и я такой же! Несмотря на внешность, силу, искусное владение оружием и количество подвигов, я не мыслю себя, во-первых, с женщиной, во-вторых, в активной роли. Да, я пассив и обожаю делать «это» с мужчинами. По-другому никак. Я уже проверял не раз, не встаёт у меня хоть тресни! А они все дразнятся: муж женовидный да муж женовидный. Ну что ж мне теперь, убиться об стенку, если я таким родился? Ты себе даже не представляешь, как я счастлив, что повстречал тебя. - Нелегко тебе пришлось. Дай уж обниму тебя что ли… - посочувствовал Локи Тору и прижал к себе, а тот засопел в чёрные волосы. - Пожалуйста, давай не будем разлучаться, - молвил Одинсон. - Да я не против, но меня кое-что смущает, - заявил Лафейсон. - Что? – вылупил зенки Тор. - Мне кажется подозрительной твоя чересчур пылкая любовь к змеям. Полагаю, ты переспал со мной именно по причине моего звероподобного вида. Нет, я не в обиде, лично для меня это был наилучший вариант. Но сейчас, когда я вновь человек, не хотелось бы, чтоб… - Неправда! – перебил его Одинсон. – Я же не спал с Ёрмунгандом или какими другими змеями. Я их люблю, они же братья наши меньшие, но я не воспринимаю их как объект вожделения. Вполне вероятно, что твоя специфическая наружность сыграла определённую роль, но я занимался любовью не со змеем, а с тобой, Локи. Тор склонил голову и нежно поцеловал Локи в губы. Тот ответил на поцелуй и прильнул к викингу всем телом. - Вот видишь… Я хочу только тебя одного… - шептал Одинсон, покрывая невесомыми поцелуями острые скулы Лафейсона. – Давай странствовать вместе… Я покажу тебе весь мир… - Будь по-твоему, сын Одина, - Локи чуть отстранился и строго посмотрел в его глаза. – Но запомни: я ревнивый. И если ты мне изменишь с кем-нибудь, то я превращусь в коня и затрахаю тебя до вывернутых кишок! И поверь, на этом твои муки не закончатся! Пострадает не только твоя жопа, но и глаз от столового прибора! Усёк! - Ага! – Тор радостно закивал белобрысой башкой. В деревню они возвратились уже вдвоём. Старейшина и селяне со скептицизмом во взорах пялились на Лафейсона, но Одинсон наплёл им о напарнике, который запоздал в пути и явился только к разбору полётов. Ему поверили и с лихвой заплатили за проделанную работу. Взяв кошель с монетами, Тор и Локи покинули деревню и направились в ближайший город. Минуя поле с колосящейся пшеницей и пастбище, мужчины ступили в лес. Неожиданно Одинсон остановился, как вкопанный, и, прищурив очи, заговорщически поинтересовался: - Локи, а ты же ведь и нынче умеешь ворожить? - А то! Моя магия при мне, как и раньше, - Лафейсон усмехнулся, и в его ладони заполыхал небольшой огонёк. - Тогда ты можешь превратить меня в какое-нибудь животное? – предположил Тор. – Например… - …в змею, - догадался Локи. – Походу твоя фантазия распространяется только на этих существ. Естественно, сие в моей компетенции. Одинсон состроил щенячьи глазёнки, и Лафейсону ничего не оставалось, как прочесть нужное заклинание. Через секунду по траве вилась симпатичная красная змейка. - Ух ты! Обалдеть! Я змея! – голос Тора стал выше и писклявее. – Я теперь змея! Вот это да! Сбылась моя мечта! И тельце длинное, и чешуйка потрясная, и хвост имеется! Сам от себя торчу! Зашибись, как офигенно! Одинсон мотылялся в разные стороны, обмирал от восторга и трещал без умолку, а Локи улыбался и размышлял, как мало надо человеку для счастья. Вдруг Тор замер, и из его маленькой пасти вывалился язычок. - Ты чего это там? – всполошился Лафейсон. – Всё в порядке? - Я кончил… - пролепетал Одинсон. Локи прыснул со смеха. - Вот ты извращуга! Недоразумение природы! Лафейсон хохотал до слёз, а когда успокоился, проговорил: - Всё, поиграли и хватит. Сейчас я тебя назад верну. - Нет! Не смей! – запротестовал Одинсон. – Я хочу ещё побыть в этом обличье. Хотя бы до наступления ночи. Пожалуйста! Локи вздохнул и покачал головой. - Ладно, что ж с тобой поделаешь… Лафейсон поднял змею, взгромоздил её себе на плечи на манер шарфа и пошагал дальше. Уткнувшись мордочкой в шею Локи, Одинсон блаженно прикрыл глаза и подумал, что боги всё же иногда слышат молитвы страждущих.