let me love you

Кенсу проснулся с сильной головной болью. Садясь на кровати и держась за голову, он старался унять головокружение. В его голове мелькали отрывки прошлого вечера. В его голове что-то стучало. Он попытался перевернуться на спину, но его мышцы напряглись, и он заскулил, чувствуя острую боль в нижней части тела. Он застонал, пытаясь выпрямиться. Не обращая внимания на боль, он заставил себя сесть у изголовья кровати. По его телу прошлась дрожь от воспоминания, что кто-то входит в него. Нет, этого не может быть, я лишился девственности с каким-то незнакомцем. Его щеки заалели, когда он вспомнил, что ночью его грубо взяли. В тот самый момент ему захотелось умереть. - О, ты проснулся? - Кай вошел в комнату с похмельным супом и несколькими таблетками. - Кай? - Кенсу накрыл свое голое тело пуховым одеялом. - Доброе утром, Су, - Кай поставил поднос на прикроватный столик и повернулся лицом к шокированному Кенсу. - Что... как... мы... - голос Кенсу звучал тихо и мягко. Кай какое-то время смотрел на него. Он глубоко вздохнул и сел рядом со старшим, но Кенсу отодвинулся. - Су, я... люблю тебя... Я знаю, что сейчас неподходящее время признаваться, но пока не стало слишком поздно я хочу сказать, как ты важен для меня. - Ты... - Кенсу не смог договорить: в груди что-то сжалось, а из глаз потекли слезы. Пришло осознание прошлой ночи. Кай был тем, кто лишил его девственности. Сердце Кая забилось быстрее. Он не мог смотреть на опустошенного и сломанного Кенсу в своей кровати. - Су, пожалуйста, - Кай протянул руку ко старшему. - Не трогай меня! - в ярости закричал Кенсу. - Су, успокойся... Я люблю тебя... Мы любили друг друга прошлой ночью... Не думай об этом по-другому, - умолял Кай с полными слез глазами. - У нас... был секс! - с отвращением сказал Кенсу. - Мы занимались любовью, - поправил его Кай. - Без моего согласия, - сказал Кенсу, не смотря на младшего. Он не мог сосредоточиться. Да, они занимались любовью, но он был слишком пьян, чтобы назвать это так. - Прости, если ты так думаешь, но я не заставлял тебя! - Кай был в ярости. - Я был пьян! - Кенсу откинулся назад. - И я тоже, но это не значит, что я буду оскорблять нашу связь! - У нас нет никакой связи! - зарычал Кенсу. - Су, я понимаю... - НЕТ! Ты не понимаешь! Я думал, что мы друзья... Я думал, что ты уважаешь мои чувства к Чанелю, но ты... ты воспользовался моим состоянием... Ты изнасиловал меня! - Заткнись, блять! До Кенсу! - закричал Кай, сжимая кулак. Кай изо всех сил старался сдержать свой гнев, но слова Кенсу вывели его из себя. Он может вытерпеть что угодно, но не оскорбление чувств ко старшему. Кенсу вздрогнул от внезапной вспышки гнева. - Я, блять, не изнасиловал тебя! Все было по обоюдному согласию, и в моем лексиконе это называется занятие любовью! - Я был не в себе! Ты должен был остановить меня! Это твоя ошибка! - возразил Кенсу. - Моя ошибка? Правда? Это то, что ты думаешь? Я закончил играть в твою игру, это я должен обвинять тебя! Ты, блять, использовал меня, чтобы тебе стало лучше! Ты использовал меня, чтобы забыть его! - Я пытался... Я испробовал все, чтобы сделать тебя своим... Я испробовал все, чтобы исцелить твое кровоточащее сердце... - продолжал Кай. Он встал на колени, он казался жалким. Его обвинили в ужасном поступке, которого он не совершал. - Ты научил меня, каково это любить кого-то так сильно, что больно, - он опустил голову. - Чон...ин... я... прости, - заикался Кенсу. Он знал, что Кай не насиловал его. Знал, что все это было по обоюдному согласию, но он слишком упрям, чтобы принять это и не забыть то, что случилось по пьяни из-за правильных чувств. Он всегда думал, что его любовь к Чанелю не изменится. Но то, что было между ним и Каем, было чем-то особенным, и это пугало его. Он не может влюбиться... снова. - Ты, блять, сломал меня... не играй жертвой, Су! Я не был таким, как раньше... Мне было все равно, что чувствуют другие, но сейчас, когда мне не все равно... ты сделал мою жизнь несчастной, - Кай внезапно встал, подходя ко старшему. - Я пытался исправить тебя... но ты сломал меня, и этого не исправить! И я никогда не прощу тебя за это! - опасно прошипел Кай, схватив Кенсу за подбородок. Он кинул на застывшего парня полный боли взгляд и вышел из комнаты. Слезы текли по щекам старшего, не переставая. Он смотрел на суп и таблетки, приготовленные для него младшим. Я не могу ответить на твои чувства, Кай. Любишь лишь раз. Второй раз - это всегда компромисс, чтобы забыть первую любовь. Бэкхен не мог перестать смотреть на огромную стеклянную дверь, сидя на диванчике в клинике. Он сидел в кабинете Исина и ждал, когда тот вернется с экстренной операции. Он нервно теребил подол своей футболки. Чанель не знал о их тайной встрече. - Привет, Бэкхен, - Исин зашел в кабинет, махая рукой. Бэкхен кивнул головой, прикусив нижнюю губу. Он знал, что сейчас ему придется рассказать свою самую темную тайну другу Чанеля. - Так, я предполагаю, ты знаешь, что я... - Я оставлю ребенка! - твердо сказал Бэкхен. - Я знаю, но ты не единственный, кто все решит, - спокойно ответил Исин. - Почему нет? Это мой ребенок! У меня есть все права в этом мире, чтобы решить судьбу моего будущего ребенка, - посмотрел на него Бэкхен. - Это и Чанеля ребенок, - с улыбкой сказал Исин. - Мне все равно. Я тот, кто решит. Мое решение окончательно. Я говорю это и за Чанеля! - взорвался Бэкхен. Спокойствие Исина раздражало, а улыбка выводила из себя. - Бэкхен, нравится тебе или нет, я должен сообщить ему: ты мой пациент, а он твой муж. Он имеет право знать о твоем состоянии. Бэкхен не знал, что думать, что говорить. Если его гигант узнает о его состоянии, он заставит прервать беременность. Он нервно сглотнул. - Это подарок на день рождения, - пробормотал Бэкхен. Исин взял руку Бэкхена в свои и мягко погладил ее. - Бэкхен, сначала мы будем тебя лечить, в будущем вы можете снова попробовать родить ребенка. - Ты же знаешь, что это невозможно, - Бэкхен посмотрел в его глаза. - Мне нужно увидеть твои прошлые медицинские записи. Нам нужно связаться с твоими родителями. - Они... не знают... - Бэкхен закрыл лицо ладонями. - Почему? Как долго ты страдаешь от этого? - с беспокойством спросил Исин. Он крепко сжал его руку, поддерживая. - Девять лет. Исин не знал, почему его сердце сжалось в груди. Он не знал, что больше причиняет ему боль: то, что Бэкхен страдает больше девяти лет, или то, что он страдает в полном одиночестве. - Как это произошло? - успокоившись, спросил Исин. - Мне было пятнадцать... Был мой день рождения... Пятнадцатый день рождения... Мои родители были за границей... Мне было одиноко дома... Мне очень болел живот, слишком, чтобы я держался... Так что я начал искать нужные таблетки... Не смог найти... Я зашел в комнату родителей... Я знал, что там есть таблетки от боли в животе... Я обыскал тумбочки... И тогда я нашел коробку с лекарствами... Я хотел спросить у старших, но была глубокая ночь, и все горничные спали. Я взял одну из белых таблеток... Она всегда помогала... Но в ту ночь не помогла... Я выпил еще одну... Затем еще одну... Я сбился со счета. Бутылочка была пуста. Когда я проснулся... я лежал на больничной кровати... Я слышал медсестер... Они жалели меня... Они думали, что я хотел покончить жизнь самоубийством... Даже мои родители так думали... Мой отец назвал меня бесполезным... Моей семье было стыдно из-за меня... Моя попытка самоубийства была во всех новостях... Я сказал им... Я сказал им, что мне было больно... Я не пытался покончить жизнь самоубийством... Но они думали, что я вру... Их единственный сын врал им, - горько усмехнулся Бэкхен. - Меня отправили в реабилитационный центр на шесть месяцев. Представляешь... просто из-за того, что я выпил не те таблетки... Мне было пятнадцать... Я просто хотел облегчить боль... Никто не мог позаботиться обо мне. После этого инцидента я старался не принимать лекарства... Мое тело тоже реагировало на лекарства... Каждый раз, когда я принимал их, меня тошнило... Мне было трудно дышать. Сюмин заставил меня сходить к врачу и тогда я узнал о своей фобии, - Бэкхен опустил голову. Из его глаз текли слезы. Исин обнял его, гладя по спине. - Знаешь, фармакофобия не опасна для жизни. В твоем случае... она развилась до такой степени, что твое тело отказывается принимать какие-либо лекарства. - Бэкхен, почему ты не начал лечиться? Девять лет, ты страдал девять лет! - Я сказал им, но мой отец... Он думал... Я придумываю... чтобы сгладить... мою неудачную попытку самоубийства, - заикался Бэкхен. - Когда ты последний раз болел, как ты лечился от гриппа или чего-то еще? Я имею в виду, твое тело не принимает каике-либо лекарства. Как ты лечился? - спросил Исин, потому что беспокоился. - Я не принимаю лекарства. Я стараюсь изо всех сил не болеть. Но если так получается, то я отдыхаю и жду, когда боль пройдет, - ответил Бэкхен, вытирая слезы рукавами. - Бэкхен, хорошо, что ты не болеешь, но беременность - это другое. - Это не... Я стерплю боль! - Бэкхен, это не только боль. Без лекарств ты не сможешь пережить эту беременность... Никто не может... Даже тому, у кого сильная иммунная система, нужны лекарства... Утренняя тошнота... Боли в спине... Отекшие ноги... Мы предоставляем лекарства, чтобы облегчить боль пациентов... Но в твоем случае... мы не можем... Твоя фобия теперь не только в твоей голове... Она в твоей системе. Твоя система функционирует таким образом! Она работает против медицины. Даже если мы введем в тебя лекарство, оно не повлияет на твою систему. - Я знаю... - Бэкхен смотрел в пустоту. - Бэкхен, у нас еще есть время, мы можем прервать беременность, а затем будем лечить тебя... Может быть, мы сможем добиться лучшего результата. - Исин, пожалуйста, я хочу оставить ребенка. Я знаю, что лечение не пойдет на пользу. Последние девять лет я не пил лекарства, от них меня сразу тошнило. Это невозможно вылечить. Аборт сам по себе будет трудным. Как ты планируешь сделать аборт без медикаментов? - Они не нужны, у тебя еще маленький срок. Мы можем сделать естественный аборт, - уверил Исин. - Но... - Бэкхен, я не буду врать тебе... Может быть, вы не сможете снова зачать ребенка... Может быть, я не смогу полностью вылечить тебя, но это не значит, что я позволю тебе продолжать это. С каждым днем тебе становится все хуже. Если появится какое-то осложнение, то я не смогу спасти тебя или ребенка. - Исин... Я не могу... Пожалуйста, позволь мне оставить ребенка... Я позабочусь о себе... Я обязательно позабочусь... Я буду соблюдать диету. Я обещаю, но, пожалуйста, помоги мне пройти через это, - вскрикнул Бэкхен со слезами на глазах. - Бэкхен, ты не понимаешь! Беременный человек подвержен болезням и множеству инфекций, поэтому мы назначаем лекарства... В твоем случае... - Несколько лет назад я оправился после аварии... Я выздоровел, я могу пройти через это! - твердо сказал Бэкхен. - Я знаю, что тебе оперировали руку, но это была небольшая операция! Лекарства нужны были для облегчения боли, которые, я полагаю, ты не принимал. - Да, но это сработало! Все, что нужно сделать, это пережить девятимесячную боль и родовые схватки... Потом... ты сделаешь мне кесарево, и я буду в порядке... Анестезия частично работает на мне. - Она работает, потому что она вводится непосредственно в твое тело. И это слишком частично. Что, если возникнет осложнение? - Я не знаю, твоя работа заботиться об этом! - отрезал Бэкхен. Он был расстроен. - Бэкхен! Это не обсуждается! Мы сделаем естественный аборт, тебе лучше подготовиться к завтрашнему дню. Иначе мне придется позвонить Чанелю! - НЕТ! Не звони ему... Дай мне время... Мне нужно время подумать, - ответил Бэкхен. Исин кивнул в ответ. С тяжелым сердцем Бэкхен вышел из кабинета Исина. Он открыл дверь своего пентхауса и встретил разъяренных родителей. - Мама... папа... - Бэкхен! Ты где был? - спросил господин Бен. - Я... был... с моими друзьями, - солгал Бэкхен. Он не может рассказать им о своем состоянии. Вдруг они все расскажут Чанелю? - Бэкхен, малыш, ты должен говорить, когда уходишь. Чанель так беспокоился о тебе! Он скоро вернется, - госпожа Бен тихонько погладила щеку Бэкхена. - Чанель... Почему? Зачем вы звонили ему? - запаниковал Бэкхен. Он обещал своему гиганту не выходить из дома одному. - Почему нет? Он твой муж! Ты... Госпожа Бен сжала руку своего мужа. - Малыш, мы волновались, поэтому мы приехали... Ты беременный, мой любимый... Ты должен заботиться о себе и ребенке... Мы беспокоились, поэтому позвонили Чанелю... - Беспокойство... забота... правда? Эти слова кажутся такими пустыми, - с сарказмом сказал Бэкхен. Жизнь его ребенка в опасности из-за их небрежности. - Бэкхен! - Милый, он беременный! - перебила госпожа Бен. - Я знаю! - крикнул на свою жену господин Бен. - Бэкхен, ты ничего не сделал для меня или моей компании, но я рад, что ты в состоянии предоставить наследника Пакам! Докажи свою ценность своему мужу и дай ему то, чего он заслуживает! Здорового наследника своей империи! - сказал господин Бен, смотря в глаза Бэкхену. - И все? Это то, для чего я нужен? Что, если я не хочу оставлять этого ребенка? - осмелился Бэкхен. - Ты неблагодарный ребенок! Я знал, что ты выкинешь что-то подобное! - сжал кулак господин Бен. - Ответь мне, что, если я не оставлю этого ребенка? Что ты будешь делать? - крикнул Бэкхен. Ему хватило драмы родителей. Его жизнь была разрушена из-за неосторожного отношения родителей к нему! Если бы они были там, если бы помогли ему той ночью, если бы он не принял не те таблетки, если бы его не обвинили в том, чего он никогда не делал, он бы не страдал сегодня. - Ты! - господин Бен поднял руку, чтобы ударить Бэкхена. Бэкхен закрыл глаза, ожидая удара по щеке, но руку его отца схватила сильная рука за запястье. Господин Бен обернулся и увидел того, кто схватил его за запястье. - Чан...ель... Чанель пожал плечами и резко отпустил руку господина Бена. Он встал между Бэкхеном и его отцом. - Вы не смеете поднимать руку на моего мужа! - зарычал он. Бэкхен открыл глаза и увидел, что Чанель возвышается над его отцом. - Чанель, ему нужно преподать урок! - сказал господин Бен. - Нет! Не говорите ни слова, если Вам нечего сказать! Мама, простите, но я хочу, чтобы вы оба ушли прямо сейчас, - тихо сказал Чанель. Он старался не показаться невежливым, ведь они были родителями Бэкхена. - Чанель... Прости... Пожалуйста, позаботься о Бэкхене, - сказала госпожа Бен. Она схватила за руку мужа и вытащила его из пентхауса. Бэкхен пошел в свою комнату. Он лег на кровать и, свернувшись, заплакал. Когда он начинал думать, что его жизнь идеальна, все рушилось. Бэкхен громко всхлипнул, держась за живот. Он чувствовал острую боль, боль в сердце. В его голове появилась ужасная мысль. Его ребенок был в опасности, его брак был в опасности. Он продолжал плакать, когда думал о том, что потеряет своего ребенка... своего ребенка. Бэкхен почувствовал сильную руку на своем животе и тепло тела. - Бэк... - прошептал ему на ухо гигант. - Бэк, я обещаю, этого больше никогда не повторится. Никто... никто не имеет права причинять тебе боль! Я защищу тебя. Если ты... не хочешь оставлять... ребенка... Кровь застыла в жилах Бэкхена, когда он понял, что голос Чанеля трясется. Его гигант плакал. Его тихие всхлипы были слышны. Он не думал дважды и повернулся лицом к нему. - Ёль... - Бэк, я уважаю твое решение, - улыбнулся Чанель со слезами на глазах. Бэкхен мягко поцеловал своего гиганта в губы. - Ёль, чего ты хочешь? - улыбаясь, спросил Бэкхен. - Я хочу тебя, я хочу, чтобы ты был счастлив, - твердо ответил Чанель. - Мое счастье в тебе, - сказал Бэкхен. - Бэк... - Ёль, что заставило тебя влюбиться в меня? Моя внешность? - Бэкхен тихо погладил щеку Чанеля. - Нет, Бэк, я рад, что ты спросил. Я всегда хотел сказать тебе. Это не была любовь с первого взгляда, - Чанель взял Бэкхена на руки, уложил его голову на широкую грудь и провел пальцами по его волосам. - Правда? Что тогда? - спросил Бэкхен, смотря щенячьим взглядом. - Я влюбился в твою мягкую сторону, которую ты скрывал ото всех. Я все еще помню. Было утро понедельника, и я, как обычно, рано пришел в школу. Чтобы убить время, я пошел в библиотеку. Это было частью моей рутины, но приглушенный плач маленького мальчика не был ее частью. - Это был я? - в шоке спросил Бэкхен. Чанель взъерошил волосы старшего. - Да, это был мой милый маленький щенок, который вздыхал. Он держал кекс с маленькой свечой в руке, он сказал:"С Днем рождения" и задул свечу! Это был его день рождения! Он был одинок... Дива школы была совсем одна в своей день рождения. У меня болело сердце, и в тот момент я решил защитить его, полюбить его, дать ему то, чего он заслуживает... - Ты полюбил меня, потому что я показался тебе слабым? - Бэкхен чувствовал себя оскорбленным. - Если честно, сначала я сочувствовал тебе, но постепенно я влюбился в тебя из-за твоего прекрасного сердца. Я видел, как ты дарил подарки детям в детских домах, как помогал старику перейти дорогу. Я был там, когда ты купил мороженое девочке, которая уронила свое. Я всегда удивлялся, почему ты не показывал эту свою сторону, но я рад, что ты сделал это. Твоя мягкая сторона была для меня. Тебе не нужно что-то кому-то доказывать. Я знаю, что у тебя безупречное сердце. Сердце, которое принадлежит мне. - Йа! Ты преследовал меня! Сталкер! - Бэкхен игриво ударил Чанеля. Чанель усмехнулся. - Ммм... Да, я был им! И не жалею об этом! - он подмигнул старшему. - Бэк, я не буду спрашивать тебя, почему ты был одинок или почему ты праздновал свой день рождения в одиночестве, все в прошлом. Все, чего я хочу, - жить настоящим. Я хочу, чтобы ты дорожил тем, что у тебя есть сейчас. Родители не обращали на тебя внимания, и это их вина. Но теперь у тебя есть я. Я обещаю, что никогда не буду принуждать тебя. Даже этот ребенок, я приму твое решение! - Ёль... я люблю тебя, - пробормотал Бэкхен, его горло пересохло. Чанель был для него благословением благословения. - Я тоже люблю тебя и люблю нашего малыша. Я хочу с тобой семью. Но если тебя это обременяет, скажи мне, мы подождем... Я подожду. - Я оставлю ребенка. - Бэк... - Ёль, мы оставим нашего ребенка, - Бэкхен крепко обнял за талию младшего. - Бэк... Спасибо... Спасибо большое тебе... Я буду защищать вас... Я буду защищать нашего малыша... Я обещаю, - Чанель поцеловал старшего в макушку. Будет тяжело... Будет больно... Но я не откажусь от нашего ребенка... Я приведу Маленького Пака в этот мир. Даже если мне придется пожертвовать собой. Я оставлю этого ребенка.