Послание от Вселенной

Вся жизнь Сэма Винчестера была похожа на непрекращающийся цикл бреда, идиотизма и адовой неудачи. Короче, Сэм Винчестер не был счастливым зайчиком. Охотником. Да пофигу. Разумеется, мирной жизни можно было не просить, да Сэм ее и не ожидал. Не с «Праведником» в качестве брата (о, да, он чувствовал кавычки сарказма — Ангелы не росли с этим «праведником», добавляющим клей в шампунь, и он не спал с их парой на выпускной вечер. Или ночь), не со странным, напряженным, почти падшим ангелом со слабостью к пчелам и влюбленностью в вышеупомянутого «Праведника», и не с Архангелом, ставшим Трикстером, с нездоровой любовью к сладкому и талантом выводить из себя «Праведника», у него под боком. Несмотря на все это, Сэму казалось, что ему положен перерыв хоть иногда. Он не просил домик в деревне, ничего подобного. Но был бы не против, если бы Вселенная, хоть иногда, не вела себя так, будто ее цель укокошить его. И «Вселенная» явно услышала его желание, обдумала и твердо решила повести себя совершенно наоборот. Просто потому, что такая уж жизнь у младшего Винчестера. Просто у Сэма заняло довольно много времени, чтобы понять, что «Вселенная» пытается ему что-то сказать. =***= 1. Банально скованные вместе. — Ты не можешь их вскрыть? Ты жил еще до того, как изобрели замки, ты разве не должен быть круче? — Круче? — медленно повторил Габриэль, вскинув бровь. — Конечно, потому что единственная слабость заколдованных от ангелов наручников это ангельская «крутизна». Слава Папе, что ты рядом, иначе я бы никогда об этом не подумал. — Ненавижу демонов. — Не то слово, малыш, — согласился Габриэль. — Мелкие, раздражающие сволочи. — Значит, мы застряли вместе, пока не выясним, как их снять? — слегка опасливо спросил Сэм. Оставаться скованным наручниками с парнем, чье единственное хобби устраивать шалости, плодить проблемы и приставать к окружающим, совсем не входило в его планы на вечер. — Я ничего не могу с этим сделать, Сэмбо, я просто не могу отпустить тебя. Хотел бы я знать, как расстаться с тобой, — серьезно ответил Габриэль, с широко распахнутыми глазами, дрожащими губами и остальным набором. — Серьезно, Горбатая гора? — фыркнул Сэм. — Будто эта ситуация еще недостаточно странная? — Эй, это ты понял, откуда цитата. К тому же, я подумал, что ты оценишь, учитывая, что твой брат все еще страдает, сдерживая свои ковбойско-гейские вибрации. — Прошу тебя, не заставляй меня об этом задумываться, — поморщился Сэм. — Пошли, поищем в библиотеке. Если есть выход, то он там, и, не обижайся, но я не хочу быть прикованным к тебе дольше, чем нужно. — Почему? У тебя планы на эту руку вечером? Не волнуйся, если мы все еще будем скованы, я не буду смотреть. Или ты наоборот хочешь, чтобы я посмотрел? Сэм глубоко вздохнул. Он чувствовал, как к нему подбирается головная боль, и поднес руку к вискам, рука Габриэля поднялась следом, благодаря наручникам. Это будет долгий вечер. =***= 2. Банально заперты в тесном шкафу. — Следи за руками, — зашипел Сэм на Габриэля, пытаясь уместиться так, чтобы быть как можно дальше от него, насколько это было человечески возможно. А в крошечном пространстве, в котором они находились, это было не так уж и далеко. Он почувствовал, как Габриэль сдвинулся, и поморщился, когда что-то подозрительно похожее на колено коснулось его паха. — Черт возьми, Габриэль, это мой пах! — О, прощу прощения, — ответил Габриэль, совсем не виноватым тоном, — дай-ка я просто отойду в то огромное помещение, размером с олимпийский бассейн, позади меня. А погоди-ка, нет там такого. И кстати, я знаю, туеву хучу людей, которые были бы счастливы, нет, не то, в благоговении оттого, что я нахожусь рядом с их пахом. — Не обвиняй меня, это не моя вина, что этот хренов оборотень запер нас здесь. Я человек, а у тебя какое оправдание? — У меня выходной, пошел нафиг. — Да ладно, — фыркнул Сэм. Пару мгновений они молчали, а потом Сэм снова заговорил, уже более серьезным тоном. — Дин с Касом скоро выяснят, что случилось. Они придут и выпустят нас. — Я бы на это не рассчитывал. — Я доверяю Дину с Касом. Они разберутся. Надеюсь, до того, как оборотень придет нас убивать. — Как я и сказал. Я бы на это не рассчитывал. И если ты сейчас скажешь «уверуй хоть немного», я засуну ногу тебе в зад так глубоко, что мои пальцы познакомятся с твоими зубами, — вдруг голос Габриэля сменился почти урчанием. — Кроме того, к чему такая спешка? Я начинаю думать, что тебе не нравится быть со мной так близко один на один. — Я могу предложить минимум пятерых, с кем бы я предпочел застрять здесь вместо тебя. Например, твой брат. — Который? — Любой, — мрачно произнес Сэм. — Ауч, Сэмушка, ранишь в самое сердце, — с сарказмом ответил Габриэль. Сэм закатил глаза, хотя и знал, что в темноте, Гэйб этого не увидит. — Да ладно, Сэмми, поживи для себя хоть немного, это же такая возможность для нас. — Возможность? Для чего возможность? — нервно спросил Сэм, немного опасаясь ответа. — Закатить момент броманса, — охотно ответил Габриэль, и Сэм даже ради спасения собственной жизни не смог бы понять, была это очередная шутка или Габриэль говорил на полном серьезе. — К черту Дестиэль, время для Сабриэля! — Сабриэль? Типа Сэм слеш Габриэль? Боже, фанатки и до тебя добрались? — Только подумай об этом. Мы, вдвоем, заперты в очень маленьком пространстве, — Габриэль понизил голос так, что он стал почти хриплым. Сэм почувствовал ступню, медленно и дразняще поглаживающую его ногу, заставляя его ярко покраснеть. — Это же мечта каждой девчонки. Может случиться что угодно. Вдруг дверь шкафа распахнулась (и соблазняющая ступня отлезла от ноги Сэма), являя обеспокоенное и слегка окровавленное лицо Дина Винчестера и выглядывающего из-за его плеча Кастиэля. — Дин! — с облегчением выдохнул Сэм. — О, слава богу. — Сомневаюсь, что Бог имеет к этому какое-то отношение, — Дин замолчал, оглядывая Сэма с ног до головы. — Ты в порядке, Сэм? Ты какой-то красный, — спросил Дин, тут же включая режим старшего брата. — Эм, да, я в порядке, — заверил его Сэм. — Просто там было немного жарко. — О да, еще как, — подмигнув, согласился Габриэль. Сэм почувствовал, как покраснел еще сильнее, и поспешил пройти мимо Дина с Касом, чувствуя на себе их озадаченные взгляды. =***= 3. Банально притворяются парой. — Передай, пожалуйста, сахар, медвежонок, — со сладкой улыбочкой попросил Габриэль. Сэм глянул на него, вложив во взгляд столько яда, сколько смог, и пододвинул к Габриэлю сахар, еле сдерживая злость. — Ненавижу тебя. — Я знаю, что ты несерьезно, пупсик, ведь прошлой ночью ты говорил совсем по-другому, — подмигнул Габриэль, кладя в кофе очередные три ложки сахара. Сэм почувствовал, как сжалось его сердце, от такого количества сладкого. — В любом случае, мы должны быть безумно влюбленными, так? И эта гомофобная сучка, простите, ведьма, сейчас наблюдает за нами, так что перестань смотреть так, будто хочешь меня зарезать, и попробуй посмотреть на меня так, будто хочешь залезть мне в штаны. Официантка, которая принесла их заказ ранее, остановилась у их столика и тепло улыбнулась, прерывая попытку Сэма убить Габриэля силой мысли. — Что-нибудь еще, мальчики, может, добавки? Габриэль широко улыбнулся ей, протягивая руку и обхватывая ладонь Сэма в нежном жесте. — Не обращайте внимания на моего ворчливого гиганта. Он сегодня не выспался, если понимаете, о чем я. А мне еще порцию блинов с сиропом, пожалуйста. Ты будешь что-нибудь, сладкий? Сэм очень пытался не реагировать на инсинуации, но все равно почувствовал, что на шее расплывается румянец. Он изобразил для официантки улыбку, которая по его мнению больше походила на гримасу, и, судя по вскинутой брови женщины, так и было. — Эм, мне еще один кофе, пожалуйста. — Конечно, милый, — ответила официантка. — Сейчас все будет, — она начала отходить, но притормозила и повернулась обратно к ним. — Надеюсь, не возражаете, но должна сказать, очень приятно видеть молодую пару парней, так открыто выражающих свою любовь, это греет мне сердце. — Никаких проблем, — сказал Габриэль. — С первого же взгляда на этого лосика, я знал, что это настоящая любовь. Я прямо хочу кричать об этом с крыш и написать на самолете в небе! Любовь не должна быть скрыта, особенно такая сильная, как наша. Сэм закатил глаза, но попытался посмотреть на Габриэля с нежностью, будто он просто слегка смущен такой прямотой своего парня, но любит его, несмотря на это. Официантка, похоже, не испугалась энтузиазма Габриэля, наоборот, она выглядела очарованной. — Очень рада это слышать. Я сейчас принесу ваши блинчики и кофе. Когда она ушла, Сэм покачал головой в смеси неверия и веселья. — Ты не переборщил, Гэйб? — Я должен убедить окружающих, что безумно влюблен в тебя, так? Сэм простонал, но не смог сдержать улыбки. — Я сегодня уже говорил, что ненавижу тебя? — Я тебя тоже люблю, Сэмми, солнце мое, — подмигнул Габриэль. — А теперь заткнись и притворись, что без ума от меня. Ведьма идет к нам. =***= 4. Банальный поцелуй истинной любви. — Серьезно? Ты сейчас издеваешься надо мной, правда? — возмутился Сэм, на грани истерики. — Это очередной розыгрыш, да? Это не может быть правдой, это Гэйб опять с нами играет. — Нет, Сэм, — ответил Кастиэль, глядя на него серьезно и искренне. — Это не розыгрыш. — Почему Дин не может этого сделать? — спросил Сэм, глядя на Дина, который истерически ржал, и ржал он с тех пор, как Кастиэль сказал им, как снять проклятие, под которое недавно попал Габриэль. — Потому что это должен быть ты, Сэм. — Да, Сэмми, — прохрипел Дин сквозь смех. — Ты должен разбудить Спящую красавицу поцелуем истинной любви. — Ты для меня умер, — мрачно произнес Сэм, глядя на него. — Надеюсь, ты подавишься пирогом, — однако это только вызвало у Дина новый приступ хохота. Козел. Сэм глубоко вздохнул и снова повернулся к Касу. — Ты уверен, что это сработает? Кастиэль кивнул. Он ничего не сказал, но его глаза были широко распахнуты и умоляли спасти его брата. Был только один человек, у которого Кас мог научиться этим щенячьим глазкам. Сэм ненавидел, когда его приемы использовали против него. — Ладно, — наконец, сказал он. — Но, если я это сделаю, то говорить об этом мы не будем, никогда. И я хочу, чтобы вы с Дином ушли куда-нибудь. Куда угодно, только подальше. Кас снова кивнул и положил руку Дину на плечо. — Конечно. Позови нас, когда закончишь, — они исчезли, оставляя Сэма наедине с бессознательным Габриэлем и сомнениями по поводу всей этой ситуации. Сэм сел на кровать рядом с архангелом. Ладно. Поехали. Сэм наклонился и быстро чмокнул Габриэля в губы, почти падая с кровати, торопясь отстраниться на «безопасное» расстояние. Габриэль моргнул и открыл глаза, садясь и растерянно оглядываясь, а потом его взгляд сосредоточился на Сэме. — Сэмалам, что происходит? — он замер, коснувшись своих губ. — Погоди, кто-то целовал меня? Погоди, что? Он повернулся к Сэму, осознание пришло к нему вместе с воспоминаниями о проклятии. — Ты...? — Ага. — А где… — Надеюсь, на другом конце планеты. Габриэль кивнул и тут же поморщился от движения. Проклятие навредило ему больше, чем он ожидал. Пару секунд они молчали, а потом: — Тебе не кажется это странным? — спросил Сэм. — Что? — Что мы продолжаем попадать в такие ситуации? — Какие ситуации? Я не успеваю за ходом твоих мыслей, малыш. — Ну, знаешь, мы были заперты вместе в шкафу. Притворялись, что встречаемся. Гребанный поцелуй истинной любви, чтобы снять с тебя проклятие? Будто мы застряли в диснеевском фильме, — Сэм замолчал, задумавшись. — Или романтической комедии. Будто Вселенная пытается нам что-то сказать. — Что она пытается нам сказать? — задумчиво произнес Габриэль, его взгляд сверкал весельем. — Что нам давно пора заняться страстным, горячим, диким сексом? — Ну, я бы не стал выражаться так. Но, да. Мне кажется, именно это она и хочет нам сказать. Ухмылка Габриэля немного дрогнула, честный ответ Сэма поймал его врасплох. А потом он окинул Сэма взглядом с ног до головы, откровенно его разглядывая. — Ну, не могу сказать, что ты непривлекательный. Вообще-то совсем наоборот. Для лося, я имею в виду, — пожал плечами он и улыбнулся. — Я в игре, если ты тоже. — Не скажу нет, — медленно ответил Сэм, будто пробуя слова, пытаясь понять, как он себя ощущает. Явно довольный, что они не были совсем противоположны тому, чего ему хотелось, но исправлять их не собирался. — Ну, это больше, чем удалось вытащить из тебя моему брату. А я возьму все, что смогу. Сэм удивленно посмотрел на него прежде, чем рассмеяться. — Ты придурок. — И ты любишь меня за это. Сэм улыбнулся, но ничего не сказал. Не любит, пока нет. Но вселенная явно считает, что однажды полюбит. И кто он такой, чтобы спорить с Вселенной?