Кофе с утра был обычным делом

      Я ушел, оставив тебя одного. Как же мне хотелось не уходить туда, откуда нет дороги назад, но так нужно, ты же знаешь. Эта чертова болезнь, этот чертов диагноз, что поставили мне в день нашего знакомства. Я до сих пор помню голос врача, по совместительству моего хорошего друга — ХоСока. Более сломленным я его никогда раньше не видел. Тогда я еще надеялся на благополучный исход событий, но одного взгляда на него хватило, чтобы понять — чудо не произойдет. Мне было дано чуть больше полугода, но благодаря тебе я прожил гораздо больше. Может, ты и не замечал, но каждый день я вкалывал себе витамины, горстями глотал таблетки, не хотел, чтоб ты видел меня таким беспомощным. Ты же всегда говорил мне, что в тот самый день, я буквально спас тебе жизнь, помнишь? Я столько всего тебе не рассказал, за что сейчас, стоя на краю крыши, готовый закончить свою никчемную жизнь, очень корю себя. Каждый день я боялся, что однажды ты проснешься с трупом в кровати, потому и не могу больше мучить тебя. Ты и так настрадался.       Думаю, ты часто задавался вопросом: «Зачем такому как ты, хён, было вытаскивать меня из того ада? Ведь мы были даже не знакомы.» Как жаль, что я не смог набраться смелости и рассказать тебе о том, каким я был тогда эгоистом. На самом деле, я знал тебя на тот момент уже много лет, еще со школы. Ты учился на 2 года младше меня. Впервые мы встретились при весьма странных обстоятельствах, которые для тебя были обыденностью. Трое придурков избивали твоё худощавое тело, что лежало на кафельном полу школьного туалета, а твои всхлипы отражались от серых стен глухим эхом. С каждым ударом, приходившимся, видимо, по не зажившим синякам, ты чуть корчился, пытался просить прощения за то, что им приходится дотрагиваться до столь противного им существа, но постоянно запинался и в итоге не мог вымолвить ни слова. Сначала я стоял в немом шоке, хотя подобные картины видел постоянно, да и сам периодически устраивал такие побои, но что-то в моем сердце тогда сжалось. Поэтому, оттащив одного из них, я ударил его по лицу и, сделав как можно более грозный вид, шуганул остальных двух. Так как я был старше, это не составило особого труда, да и авторитет в школе сыграл своё дело. А ты пролепетал мне что-то похожее на «спасибо» и отключился.       Я хочу жить, но не хочу портить жизнь тебе, ведь ты, дурак, влюбился в такую сволочь как Мин Юнги. В ту сволочь, которая спасла тебя из ада, ради того, чтобы самому втрахивать тебя в кровать, ведь я чертов собственник. Мне было плевать на твои чувства, а ты был просто благодарен и терпел.Что-то пошло не так, и ты стал чувствовать не только благодарность, но и симпатию ко мне. Переменилось что-то и во мне, ведь я стал думать не только об удовлетворении своих желаний, но и о том, чтобы тебе было приятно. Хотелось ставить красные отметины по всему телу при любой возможности, как доказательство того, что ты целиком и полностью принадлежишь только мне, и кроме меня тебя никто не смеет трогать даже случайно. Я приходил в ярость каждый раз, когда кто-либо не так смотрел в твою сторону, хоть виду и не показывал. Потом пришло осознание что малыш Гукки стал для меня самым важным человеком на свете. Хотя, человеком ли? Ты был словно ангел, сошедший с небес, дабы очистить мою темную душу и сделал это. Чтобы ты так сильно не убивался, я оставил тебе письмо. Надеюсь, ты его увидишь и не сделаешь глупостей.       Подхожу к краю крыши. На улице ночь, покрапывающий дождик с каждой секундой усиливается. Неужели будет такая же погода, как в день нашей не первой, но встречи? Как нелепо получилось. Я пришел в твою жизнь с дождём, с ним и ухожу. Надеюсь, это к лучшему и вместе с дождем я заберу все твои печали в могилу. Осталось сделать один шаг, что кажется таким большим, но все же так мал. Когда-то давно я хотел научиться летать, правда не думал, что лететь буду не вверх, а вниз. Закрываю глаза. Сердце в груди стучит ровно. Вдохнув в последний раз полной грудью воздух, делаю уверенный шаг на встречу с красавицей смертью. Чувство падения воистину прекрасно, все мысли улетают, остаются где-то наверху, не поспевая за телом. Завтра в новостях объявят о моем самоубийстве. Забавно. В последний раз шепчу «Я люблю тебя, Чонгук~и», перед тем, как мое тело ударяется о шершавую поверхность асфальта.

Дорогой Гукки~ Не кори себя за мою смерть, ты не виноват в ней. Мне так жаль, что жизнь распорядилась так, а не иначе и, я не смогу прожить с тобой долгую и счастливую жизнь. На самом деле, я все эти годы боролся со страшной болезнью, от которой единственное избавление — смерть. Знаю, ты сейчас плачешь, но не надо, слышишь? Я верю, что ты сможешь найти себе прекрасную девушку, станешь не менее прекрасным отцом для ваших детей. Я был бы рад, если бы ты забыл обо мне, но знаю, что ты не сможешь. Так что иногда вспоминай меня, хорошо? Я был такой эгоист, прости меня за всё то, что я сделал с тобой. Если сможешь простить. Я люблю тебя, мой прекрасный малыш Гукки. Живи. И, если существует загробный мир, надеюсь, мы встретимся там не скоро, я буду терпеливо ждать тебя там, так что не смей торопиться. Будь счастлив, и не грусти обо мне, ведь я не достоин этого. Твой нерадивый хён.

******

      Загробный мир прекрасен. Здесь все равны, и все свободны. Здесь нет лицемерия и обмана. Здесь все равны. Как же хочется увидеть тебя. Я так скучаю, хоть и прошло меньше суток, но нужно терпеть. Здесь время летит так быстро, но так тягуче медленно. Может, я все-таки поторопился с уходом? — Хён! — Видимо совсем с катушек слетел, раз слышу здесь твой голос. — Хён! Ты так и будешь меня игнорировать? Прости, хён, но я не смог жить без тебя, ведь ты заменил мне кислород. Без него люди умирают, ведь знаешь?